Если человек служил в Чечне, то это как -то это отражается на его психике?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
0
3 ответа
Поделиться

Если человек участвовал напрямую в боевых действиях - это в любом случае отражается на его психике, кто бы он при этом ни был раньше, и в рамках какого бы военного конфликта это не происходило. Очень тяжело отражаются на психике солдат и офицеров именно те войны, по поводу которых не возникло устойчивого консенсуса в обществе и которые не закончились однозначной победой одной стороны, так чтобы эта победа была признана всей страной без ограничений и оговорок. Такие войны, как война в Корее, во Вьетнаме, в Афганистане, в Чечне - отражались на психике людей даже больше, чем скажем, Великая Отечественная война (которая была по уровню кровавости и зверств крайне травматична сама по себе), поскольку эти военные операции либо засекречивались (участие советских солдат в Корее, во Вьетнаме), либо приводили к военным/политическим поражениям (Афганистан, Первая чеченская), либо не были признаны в обществе без оговорок на государственном уровне (Вторая чеченская). Впрочем даже после Великой Отечественной у нас в обществе - в частности в среде интеллигентов, прошедших войну, возникало часто чувство отвращения и омерзения, которое даже приводило их к отрицанию подвига советского народа в войне или его принижению (Астафьев, Быков). Думаю (когда, кстати, я такое высказал на одном форуме, на меня обрушились "защитники" т.н. "окопной правды), что здесь проблема состояла в следующем - даже в рамках успешной войны есть люди, психика которых не адаптируется к войне. Солдату обычно говорят - "один бой тебе будет страшно, а потом ты привыкнешь". Но у человека с ранимой психикой, склонного к рефлексии, самокопанию (невротичность характера) любой бой превращается в пытку, в борьбу с собственным страхом. Да, человек не бежит, т.к. бегут только трусы, он остается и преодолевает страх, снова и снова. Но этот страх, который постоянно сопровождает его на войне (каждый бой как гигантский, воплощенный в жизнь, ночной кошмар) - гигантское бремя и он никому этого не может рассказать (даже уже потом, после окончания войны), боясь общественного осуждения. В этом смысле мне очень жалко "диссидентов из военной среды", которые никому, ни единой живой душе не могли сказать, как им было страшно, а когда говорили (если говорили), то им скорее всего в ответ говорили "ну так и мне было страшно", не понимая, что страх страху рознь. И отсюда их яростное отрицание войны, пацифизм исступленный, доходящий до того, что "пускай бы нас немцы завоевали", потому что свой личный выстраданный опыт эти люди переносили, путем рационализации - на всех остальных. И тогда остальные солдаты, кто этого страха в таком количестве не испытал, казались им лицемерами и подлецами (сила псих. проекции!) и они живописали в своих литературных произведениях именно этот, не отпускающий их уже после войны, страх. Поэтому так важна послевоенная реабилитация солдат, залечивание травм. Я так эмоционально об этом пишу, потому что мой дед выбрал другой путь, он просто спился. Но когда он начинал пить, он часто рассказывал, как на его глазах в бою убили его друга. И он ничего так часто не рассказывал именно в пьяном состоянии, как эту картину (я буквально могу воспроизвести тот рассказ по памяти). Дед мой, конечно и до войны имел тягу к спиртному, но именно война поселила в нём эту боль. Так что война, конечно, дело плохое. Это понимали все солдаты, которые воевали. Героизм на войне неотделим от жертв и жертвуют часто люди не только телом. И душа (психика) страдает тоже. Некоторые (может даже большинство) поправляются, психика залечивает раны и они наслаждаются победой и своим вкладом ("война была справедлива и мы победили"), а другие этого утешения, увы, лишены. Про гражданскую войну можно сказать, что она еще более травматична для психики. После гражданской войны в России (1918--1921). лечебницы для сумасшедших в 20-е годы были переполнены различными солдатами, которые окончательно потеряли на той войне свой рассудок. Там кошмар связан с тем, что очень многим солдатам приходилось творить на той войне то, что осознавалось ими самими как недопустимое, нечеловеческое, звериное. И они творили. А потом пришло время платить и психика не выдержала. Некоторые писатели, такие как М.А. Шохолов, Н.И. Кочкуров (А. Веселый), А.А. Фаддеев, Д.А. Фурманов, А.С. Серафимович - оставили нам прозу, в которой они зафиксировали весь ужас той гражданской войны (правда, в советское время это люди читали, но не понимали, это сейчас стало понятно). Впрочем даже в самых "оптимистических" поэтических произведениях, которые приводились как примеры героизма и преодоления смерти - как Э. Багрицкий "Смерть пионерки", есть строки о гражданской, которые, если их внимательно прочесть, то мороз пробегает по коже (а если это экранизировать, то никакой Вий по уровню ужасов и рядом стоять не будет):

Нас водила молодость
В сабельный поход,
Нас бросала молодость
На кронштадтский лед.

Боевые лошади
Уносили нас,
На широкой площади
Убивали нас.

Но в крови горячечной
Подымались
мы,
Но глаза незрячие
Открывали
мы.

Возникай содружество
Ворона с бойцом
-
Укрепляйся, мужество,
Сталью и свинцом.

Чтоб земля суровая
Кровью истекла
,
Чтобы юность новая
Из костей взошла
.

Мдас. Представьте себе картинку - молодой красноармеец, убитый врагами революции, поднимается весь в крови и открывает незрячие глаза (т.к. он мертвый), замогильным голосом он призывает к себе ворона и ворон "укрепляет содружество" с бойцом, боец убивает других, а ворон пожирает их плоть, чтобы "юность новая" взошла из костей поверженных.... Травмы надо лечить. Иначе возникают вот такие произведения, где за бравым оптимизмом "Не погибла молодость, молодость жива!" идет очень мрачный символический ряд образов от человека, переживавшего травмы. И это человек, который пошел добровольцем в Красную армию, но сам там вряд ли в полной мере испытал те ужасы, которые описывает, т.к. работал делопроизводителем. У Серафимовича в "Железном потоке" реальность той войны описана ещё страшнее:  "Разыскали дом станичного атамана. От чердака до подвала все обыскали, - нет его. Убежал. Тогда стали кричать:    - Колы нэ вылизишь, дитэй сгубим!    Атаман не вылез.    Стали рубить детей. Атаманша на  коленях  волочилась  с  разметавшимися косами, неотдираемо хватаясь за их ноги. Один укоризненно сказал:    - Чого ж кричишь,  як  ризаная?  От  у  мене  аккурат  як  твоя  дочка, трехлетка... В щебень закапалы там, у горах, - та я же не кричав.    Срубил девочку, потом развалил череп хохотавшей матери." (я подчеркиваю, перед нами "красный" писатель и он описывает зверства "своих", его потом критиковали некоторые не слишком умные критики, что писатель дескать "порочит революцию"). Кстати, опять-таки Серафимович пишет, лично всё это пережив (но опосредованно, сын писателя погиб на той гражданской войне). Про гражданскую я так много написал потому, что и Чечня в какой-то степени гражданская война, т.к. и с той, и с другой стороны воевали граждане России.

P.S. Я это сообщение в том числе написал, чтобы люди понимали - на войну можно идти как на меру только по крайней нужде, её нельзя излишне приглаживать (как и порочить, принижать), война для психики человека - это всегда зло, даже если она справедлива и ты находишься на справедливой стороне и даже если потом тебя ждёт победа. В СССР это знали все. Сейчас многие забыли.

Raiseflag Surrenderотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
2
0
Прокомментировать

В какой период служил в Чечне? Первая, вторая кампания или уже после всех кампаний в составе регулярных подразделений? В разные периоды там была сильно разная ситуация.

Где служил в Чечне? Одно дело Шелковская, другое - Урус-Мартан, или Ведено, третье - Моздок (хоть это и Осетия, а к чеченским войнам имеет прямое отношение).

Кем служил в Чечне? Снайпер, спецназ, водитель, лётчик, медик? Разные задачи - разный уровень стресса.

Был ли ранен, а главное контужен? Контузия на голову очень нехороший отпечаток кладёт в большинстве случаев.

В любом случае, нервного напряжения человек хлебнул больше обычного, даже если кладовщиком в тылу был. Далее вопрос - насколько сильная нервная система: выдержит или надломится.

Короче, однозначно ставить крест на человеке __нельзя__. Но объективно, вероятность, что какие-то последствия в психике могли произойти, у него выше чем у остальных. 

Совет, какое-то время получше присмотреться.

Не хочу хвалиться, но знаю несколько человек, принимавших участие в огневых контактах, бывавших под обстрелом. Нормально всё с психикой у ребят и никто по ночам не продолжает воевать.

2
-1
Прокомментировать

Юрий Шевчук, в принципе, рассказывал об этом в своих интервью. Только тут ремарка небольшая. Он там не служил, а лишь ездил с концертами. Все боялись даже говорить о Чечне, а он туда ездил и пел для солдат песни, сильно рискуя, между прочим, так как многие русские, кто туда приезжал были застрелены, тем более известные люди.

Во время первой чеченской войны, я учился в школе, в начальных классах. Был там у нас один парнишка, весьма смелый и правильный мальчик. Ходил он всегда хмурый и погруженный в себя, что-то тяжелое нес внутри. Но если кого-то вокруг слабого обижали, он всегда вмешивался и защищал слабого. Потом когда школа закончилась, он ушел в Чечню добровольно, вызвался сам. Забрали еще нескольких парнишек, не совсем добровольно. Никто из них не вернулся, но его я как-то случайно увидел мельком на выставке картин. Он был уже полностью седой на вид человек, и стал еще более погруженным в себя, еще более мрачным, впечатление было не самое приятное, хотя по возрасту ему там около 25-ти, в общем рановато еще седеть.

вот и подумайте, что они там видели и как справлялись. это тяжелый шок для психики даже сильного человека, когда друзей разрывает снаряды или они наступают на фугас.

как отражается? вряд ли хорошо спят потом. отпечаток оставляет сильнейший.

0
-1
Прокомментировать
Ответить
Читайте также на Яндекс.Кью
Читайте также на Яндекс.Кью