The Question
июнь 2015.
3307

Если снизить расходы на военную сферу и увеличить — на образование, смогут ли российские вузы конкурировать с западными?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
4
2 ответа
Поделиться

К сожалению, недостаток финансирования — не самая главная проблема нашего образования. Конечно, без денег сложно решать и остальные проблемы, но ведь надо хорошо понимать, куда правильно вкладывать средства, иначе никакие миллионы не принесут желаемого результата.

Чтобы российское образование (в первую очередь, высшее) стало конкурентноспособным, его необходимо очень серьезно реформировать. Иначе любое вливание денег только забетонирует советскую модель, совершенно не отвечающую потребностям и вызовам сегодняшнего дня.

Во всем мире — в Европе, Штатах и даже уже в Азии — образование глубоко интегрировано в бизнес и науку. Там университеты — не просто образовательные учреждения, но многофункциональные центры, где кипит жизнь. Крупные корпорации и небольшие фирмы всячески участвуют в образовательном процессе: придумывают и финансируют спецкурсы по своей теме, ищут себе будущих сотрудников среди студентов, выделяют гранты на продвижение интересных им проектов. Ученые занимаются настоящей научной деятельностью, делают международные проекты, открытия, патенты. Всё это — при участии и активном привлечении учеников. У нас же бизнес-проектов единицы (и то только в крупных вузах), а научные отчеты преимущественно ложатся на полку. Так что в первую очередь надо менять сам подход: образование должно быть неотделимо от реальной жизни, которая течет за дверями университета.

Второе: надо определяться с языком. На каком языке мы ведём наше образование и хотим его вести в будущем для потенциальных иностранных судентов. Ведь дело не только в том, чтобы наши студенты получали знания, которые будут котироваться в других странах; надо, чтобы жители других стран хотели учиться у нас. Только в этом случае можно говорить о конкурентноспособной системе образования. Так вот: на каком языке учить? Есть два варианта. Можно стремиться к английскому, и для этого всерьез взяться за нашу профессуру, которая сегодня не в состоянии учить ни на каком языке, кроме русского. Или пойти китайским путем: Пекин принял политическое решение, что они будут продвигать образование именно на китайском языке; но одновременно он вложил миллионы в то, чтобы обучение самому китайскому языку стало доступным и привлекательным для людей в самых разных странах мира и самого разного возраста. Решение про язык должно быть принято на основе общественного договора, но для того, чтобы хотя бы элиты, которые принимают решения, договорились, должен вестись диалог, проблема должна широко обсуждаться. У нас же таких разговов почти нет. В итоге мы имеем вот что: даже в медицинском образовании, на которое традиционно большой спрос у студентов из Азии и Африки (дело в том, что нашего диплома хватает для того, чтобы сдать там квалификационный экзамен), — у нас недобор. Человек, который учится на врача, должен проходить практику: а пускать к пациенту иностранца, который и двух слов связать не может, — бессмысленно и неправильно.

Третья проблема — отсталая инфраструктура. Где это видано, чтобы в кампусах не было выхода в интернет? Да что в кампусах, не во всех институтах ещё есть доступ в глобальную сеть. Отсюда — неумение и нежелание преподавателей пользоваться передовыми образовательными технологиями. Отсюда — нежелание иностранных студентов у нас учиться: всё-таки образование должно быть комфортным в том числе. Например, те же китайцы готовы прислать к нам 50 тысяч студентов. Это 10% нашего бюджетного набора. Это очень большие цифры и очень хорошо для статусности и рейтинга. Они готовы даже сами обучить абитуриентов русскому языку. Но они говорят: платите стипендию, ведь студенту надо где-то жить и что-то есть. Но мы принципиально не предоставляем иностранным студентам ни общежитий (за редким исключением), ни стипендий. Кто к нам поедет на таких условиях?

И последнее: мы очень неактивно выходим на международные проекты. А ведь это залог успеха. Например, МИФИ удалось за несколько лет подняться в мировом рейтинге с 500-х мест до 250-го. Это очень существенный скачок, который стал возможен благодаря нескольким международным проектам по ядерной физике, которые взялся вести институт. Надо работать в этом направлении.

Конечно, во всех областях мы не прорвемся, но в некоторых — вполне можем.

36

Третья проблема, в принципе, связана с финансированием.

0
Ответить

Ирина Всеволодовна, что вы думаете по поводу платного высшего образования ? Как, например, в тех же штатах, где на обучение выделяются деньги в виде стипендии от самого ВУЗа или из собственного кармана

0
Ответить
Прокомментировать

Понятие конкурентоспособности весьма условно.

Уже сейчас некоторые российские вузы входят в список ведущих вузов мира по данным рейтинговых агентств. Более того, пару лет назад стартовала амбициозная, но реалистичная программа 5-100-2020, предполагающая вхождение 5 российских вузов в топ-100 ведущих рейтингов к 2020 году.

Однако, учитывая, что в России около 1000 вузов и 1500 филиалов, доля "амбициозных" среди них не велика.

Основная причина - недофинансированность, а также ориентированность части из них не на качество, а на выдачу дипломов за деньги.

Поэтому государство активно только финансирует топовые вузы (прежде всего национальные исследовательские и федеральные университеты).

Однако кроме финансовых проблем, существуют ещё и организационно-правовые. Например, пригласить зарубежного лектора вуз и заплатить ему гонорар государственному вузу практически невозможно.

Иван Щепанскийотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
0
Прокомментировать
Ответить