Игорь Мухин
Юрий Сапрыкин
март 2016.
140

Противопоставляли ли советские рокеры свою музыку советской эстраде?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
1
2 ответа
Поделиться

Сперва я лето работал на свадьбах в ресторанах вместе с рокерами, которые, кстати говоря, чуть позже играли в очень известных топовых рок-группах. Там мы играли «Обручальное кольцо», цыганщину и «Поспели вишни в саду у дяди Вани». Изредка, по просьбам продвинутых гостей исполняли песни из «Deep Purple», «Rainbow», «The Beatles» и прочей антанты. Забавно было видеть Андрюху Муратова (Зоопарк, ДДТ), закончившего школу при консерватории и наяривающего со мною кабацкие стандарты. Позже мы вместе играли в Зоопарке.

• Потом я попал в Странные Игры, отыграл с ними недолго, ничего не понял насчёт противопоставления эстраде; честно говоря, я вообще ничего не понял, свалил, но в Ленинградский рок-клуб я вступил именно с их первым составом во главе с Сашей Давыдовым.

• Когда-то, почти сразу после училища Мусоргского, где нас учили играть джаз, а за рок-н-ролл могли докопаться и отчислить, я поступил на работу в коллектив п/у Ярослава Тлисса, сопровождавший заслуженного артиста РСФСР Владимира Городничего. Там старая советская эстрада не противопоставляла себя рокерам, а даже скорее наоборот, испытывала к ним «отцовские» чувства. Но как к заблудшему сыну. Их клавишник рассказал мне о группе Джунгли.

• Потом, зимой 83-84 года, я играл с маленьким Дюшей в КСК, а эта команда считалась панковской. Для знакомства, я им поставил Юрия Антонова и сказал, что нам нужно записаться с качеством не хуже. Дюша молча и печально посмотрел на меня, но в команду взял. Больше мы о совэстраде с ним не говорили, а слушали запоем с его аппаратчиком Frank Zappa и «Chicago».

• Потом я играл в Джунглях и команда считалась арт-роковой. Заикаться о советской эстраде было чревато нападками и воплями возмущённого гитариста Отряскина, а так же обвинениями в коллаборационизме в отношении святой музыки. Для него даже такая малость, как любовь к «Deep Purple» уже говорила о моей неблагонадёжности.

• Потом я играл в Калинке. Это была чудовищно конформистская команда с самыми гадкими эстрадными песнями. Гитарист Джунглей не услышал мои оправдания, что «...пойми, это моя профессия, мне ребёнка кормить надо!» и проклял меня перед уходом. В Калинке я встретил Эдмунда Шклярского, почти весь состав Пикника. Как эти уважаемые люди относились к советской эстраде — они показали своим многолетним творчеством, а работа в Калинке была лишь недолгим эпизодом и вдобавок хорошо кормила. Но дрянь мы там играли полнейшую, хотя и на неплохом казённом DYNACORD`е.

• Потом я пришёл в Зоопарк и первым делом устроился к Майку в контору работать сторожем. О каком-либо противопоставлении говорить не приходится, ибо Майк сам по себе — явление абсолютно разнополярное. Тут было всё ясно с самого начала, ибо Майк Науменко тот самый человек, который (как я слышал) открыл для всей той страны англоязычную современную поэзию песни и не только. Но несмотря на свои поистине энциклопедические знания современной англо-американской музыкальной поэзии, Майк имел страннейшую привязанность к кондовым блатным песням и не только сам их исполнял с удовольствием, но даже грешил сочинительством оных. Но советскую песнь он не любил и отказывался понимать текст хита Леонтьева про «светофор зелёный, потому что он в жизнь влюблённый» на почти генетическом уровне. Хотя почему-то искренне уважал Анну Герман и ещё нескольких исполнителей старой школы.

• Потом я поиграл с нашими панками Скандалом, Книзелем и Лёней-Писей-Черепом в странной советско-датской группе «Skin Eaters», причём в Дании та же команда, но уже c наполовину датским составом отчего-то называлась «Skineaters». Об их отношении к советской эстраде лучше всего скажет один из их текстов:

Клименту Ворошилову письмо я написал:

Товарищ Ворошилов, народный комиссар,

Пришлите мне пожалуйста до светлого утра

Бутылочку вонючего и свежего говна...

Причём самое весёлое, это то, что этот текст Майку отчего-то понравился.

Таким образом, я привёл вам несколько примеров из жизни рокеров, и примеры эти говорят о том, что, на мой взгляд, некоторые рокеры не противопоставляли себя советской эстраде — они просто жили в разных мирах не переходя из одного в другой, а уж если такое и случалось, то это скорее напоминало погружение водолаза с целью найти на болотистом дне что-нибудь пожрать/выпить, ну и инструмент купить себе получше, дабы сразить местный пипл в родном Рок-Клубе наповал. И я был таким когда то. Но таких было не очень много.

Но были и другие, «идейные» борцы за чистоту рядов рок-братства и рок-музыки, эдакие корчагины от рок-н-ролла. Вот те да, те рубились с совком не на шутку. Они смело шли в дурдома, дрались с ментами, били морды несогласным и враждовали с Комитетскими. Признаюсь, одно время таким был и я.

Но самыми главными для меня были и остаются те, кто искренне занимался тогда и занимается сейчас своей собственной музыкой. Я хотел бы таким быть, но это сложно барабанщику. По мне, так жанры всякие нужны, жанры всякие важны. И противопоставлять пять китов шестерым слонам, но меньшей мере, странно.

6
Прокомментировать

Ну конечно — иначе зачем бы тогда «советским рокерам» Рок Клуб создавать?!

Вообще, для нас, (нон-корформистов, ёпрст) само слово «эстрада» было ругательным, и, заметьте, этот жанр тогда в сравнении с нынешней российской эстрадой был образцом высокого искусства. Модным тогда термином некоего позитива в тусовке было слово «попс», и оно и диаметрально расходилось с негативом «попсА». Почувствуйте разницу. Конечно, советская эстрада в лице Ленконцерта за происходящим в Рок Клубе движением следила внимательно: скажем, Виктор Салтыков дебютировал в составе группы «Мануфактура», а Сергей Рогожин был на старте своей карьеры певцом группы «Аукцион»

И именно в то время, в бытность существоваения нашей первой группы («Кофе»), нам порой приходилось выслушивать упрёки коллег в чрезмерной нашей попсовости, и критика была отчасти справедлива — мы и вправду больше веселились, чем говорили о серьёзном. Однако, дурачились-то мы с хорошей долей сарказма по отношению к действительности социалистического реализма, с пресловутой фигой режиму в кармане. Ну что это:«Мой друг поёт — улёт, мой друг не плюёт, не льёт в пролёт»? Хулиганство по меньшей мере. Но, даже в нашем случае, имея желание, азарт и некий муз-багаж, - т. е. тот самый «попс», - можно было очень громко в Рок Клубе о себе заявить, что с нами по-моему и произошло.

И так случилось, что даже, пресловутый Ленконцерт нас пытался склонять к сотрудничеству, - однако, никто из нас в эстраду подаваться не захотел. В результате чего, кстати, группа и разошлась —,кто в «АУ», кто в «ГПУ», кто в «Петлю Нестерова» . Вообще, все клубовские группы нами, любителями новой романтики и независимой музыки, делились на продвинутых, посещение концертов которых было делом обязательным и всех остальных, Редко, но случалось, что группы второй категории переходили для нас в первую, обратных случаев не припомню.

Вообще, наверное было бы несколько самонадеянно говорить здесь от лица всех членов Рок Клуба, но, мне кажется, что, вот эти фиги в кармане и ьыли главным: без этого в клуб не записывали. И неважно, в общем, какая у кого была фига: важно что с ней на «большую эстраду» не пускали: ну можно ли было себе представить отечественную хэви металл группу в тогдашнем телевизоре? Вряд ли. А в Рок Клубе — запросто.

Но это отдельная тема.

1
Прокомментировать
Ответить