Katerina Averina
февраль 2016.
311

Чем обусловлена связь сирийского и иранского режимов, и откуда она берёт своё начало?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
1
1 ответ
Поделиться

Истоки взаимного доверия и взаимовыгодного сотрудничества политических режимов, правящих сегодня в Сирии и Иране, лежат в недалеком историческом прошлом. А именно, в 1970-х гг., когда укрепившиеся у власти в Сирии представители военного крыла Партии арабского социалистического возрождения (ПАСВ, или "БААС") заняли непримиримую позицию по отношению к самой возможности диалога между сторонами арабо-израильского конфликта и в поисках союзников начали налаживать контакты в т.ч. с оппозицией шахскому режиму в Иране. Шахский Иран в течении в 1950-1970-х гг., несмотря на декларируемую солидарность с арабскими странами, пострадавшими от "израильской агрессии", оставался надежным экономическим партнером Государства Израиль. Не удивительно, что в поисках способов изменить произраильскую позицию Тегерана, сирийские баасисты искали сотрудничества с различными оппозиционными по отношению к действующей власти силами. 

Вопреки фундаментальным идеологическим расхождениям, баасисты нашли общий язык с оппозиционным иранским шиитским духовенством. Как это часто бывает, основой будущего сотрудничества стало наличие общих врагов. А в данном случае их было немало: помимо фундаментальных врагов - США и Израиля, - таковыми стали шахское правительство Ирана и баасистское руководство Ирака, в котором все большую роль с середины 1970-х гг. играл в будущем печально известный Саддам Хусейн.

Иракцы оказывали непосредственную поддержку деятельности ряда оппозиционных фракций в Иране, в т.ч. курдских и арабских национальных группировок, левых и лево-радикальных партий, а на определенном этапе и оппозиционно настроенных духовных авторитетов. Некоторое время в эмиграции на территории Ирака находился и аятола Хомейни. Но это партнерство быстро подошло к концу, когда Саддам решил подмять шиитских мулл под себя. На этом фоне развивалась история непростого взаимодействия иракского и сирийского отделений партии БААС, закончившаяся полным разладом и окончательным расколом в следствие личного конфликта двух харизматичных лидеров - Хафеза Асада и Саддама Хусейна.

После исламской революции 1978-1979 гг. в Иране и начала ирано-иракской войны в 1981 г. лишь две арабские республики, - Сирия и Ливия, - поддержали Исламскую Республику в то время, как все оставшиеся арабские государства так или иначе обозначили проиракскую позицию. Во время войны сирийские офицеры обучали иранских военнослужащих, Сирия закупала и поставляла оружие и военные технологии в Иран, обеспечивала иранских коллег разведывательными данными по Ираку , и т.д. Мотивов, побудивших сирийское руководство выступить против большей части арабского мира, не так уж и много, но они оказались весьма весомы. 

Во-первых, это конфронтация с Ираком. Геополитические амбиции иракского руководства не были ни для кого секретом ни в самом Ираке, ни за его пределами. Стремление баасистов в Багдаде установить контроль над однопартийцами в Сирии было хорошо известно и неоднократно приводило к целенаправленной политики вмешательства во внутренние дела Сирии со стороны иракцев в 1960-х гг. В 1980-е недоверие и подозрения в отношении режима Хусейна пересилили подозрительное отношение к природе иранской революции и новых революционных властей.

Во-вторых, это идеологическая и политическая конфронтация с Лигой арабских государств и большинством ее членов по вопросу о тактике, стратегии и целях арабо-израильского конфликта. Сирия безаппелляционно выступала за продолжение войны с Израилем до победного конца, до полного освобождения оккупированных территорий и тотального уничтожения противника. БААС выступала с позиций непримиримого сторонника жесткой линии и всесторонней поддержки воюющих с Израилем стран и организаций (как Организация освобождения Палестины (ООП). К 1980-м гг. подобная политика изолировала Сирию от ряда ведущих государств региона и послужила причиной ухудшения ее отношений с Египтом, странами Залива, Иорданией, Тунисом, и т.д.

В этих условиях сирийский и иранский режимы оказались в едином списке "государств-изгоев" и "государств-спонсоров терроризма", составленных администрацией Рейгана, что стало следствием стремления США изолировать их от других государств и международных институтов Ближнего и Среднего Востока. В итоге вынужденное временное сотрудничество начало перерастать в долгосрочный стратегический альянс, целью которого стало выживание Сирии и Ирана в их конфронтации с США, Израилем и пошедшими на примирение с ними арабскими государствами региона (в первую очередь, монархиями Залива). После Ирака новым фронтом совместной борьбы стали Ливан, где созданная ИРИ "Хизбалла" действовала совместно с сирийской армией и союзными ей суннитскими ливанскими и палестинскими организациями, и Палестина, где обе страны начали поддерживать "Хамас", как самую непримиримую силу в борьбе с Израилем. 

В итоге, обе страны не только оказались окружены врагами со всех сторон, но и противопоставили себя тому порядку, что установился здесь в 1980-1990-х гг. под эгидой завершения Холодной войны, исчезновения биполярного баланса, и прогресса в урегулировании в Палестине (через создание автономии), и ряда иных факторов. Это определило их неестественный, но прочный союз, оказавшийся куда эффективнее, чем альянсы и коалиции, образованные на базе нередко мнимых факторов конфессиональной или этнической близости тех или иных стран-участников. Сухой прагматизм, и ничего более.

11
Прокомментировать
Ответить