Fra Juan Sánchez Cotán
Alexander Grothendieck
сентябрь 2015.
1224

Помимо демонстрации техники, был ли какой иной смысл в написании натюрморта?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
3
1 ответ
Поделиться
АВТОР ВОПРОСА ОДОБРИЛ ЭТОТ ОТВЕТ

Смысл изображения чего-либо — всегда шкатулка с двойным дном, поскольку есть смысл сугубо авторский и контекстуальный, а есть подложка "а что мы вообще делаем, когда изображаем предмет?" Достаточно обратить внимание на милую иронию, что в русском "натюрморт" — это мёртвая природа, а в датском "stilleven" — это застывшая жизнь. Что именно делает художник, когда изображает природу неживой, а жизнь — застывшей?

Изначально, предупредительные египтяне изображали еду на гробницах чтобы покойнику не было голодно. Настоящую еду тоже клали, но на символическом уровне, изображенная еда никогда не иссякнет. Вот, например, чем мог перекусить по дороге на суд Осириса "писец пашен" Менна: wordpress.com

Греки и римляне украшали изображениями еды места её производства, распространения, и особенно богатые дома, где она потреблялась: wikimedia.org Несмотря на вроде бы оформительский функционал, концептуальная составляющая в данном случае была не очень далеко от египетской, и мотив изобилия сохранился в искусстве всех последующих веков — даже Пиросмани изображал накрытые столы на лавочных вывесках. Впрочем, надо отдать римлянам должное: первые memento mori появились именно тогда.

В средневековье изображение предмета стало частью массового тренда "символизм во всём", где оно часто оказывалось связано с религиозной культурой, и указывало на определённые явления в человеческой жизни — рождение, свадьба, похороны, и т.п. — и предмет часто подсказывал обстоятельства, при которых это всё происходит, а также давал некоторую моральную оценку происходящему. Практически всё изображаемое всегда значило что-то ещё, причём по всей Европе разброс смыслов одного и того же объекта мог быть довольно широким, так что споры про содержание портрета четы Арнольфини не утихают и по сей день: wikimedia.org

Затем в Эпоху Возрождения начался бум развития естественных наук, в том числе ботаники и анатомии, появлялись первые энциклопедии, первые научные иллюстрации, и предметы стали рисовать без назидательной цели, а уже исключительно из любви к оным. Это же растения! И их так много! И все они разные! И хотя энциклопедизм вполне мог бы ограничиться сухим техническим рисунком, он был предельно живописен: Дюрер, к примеру, часто изображал предметы флоры и фауны как нечто, лежащее на бумаге: wordpress.com

Примерно в то же время датчане и фламандцы начали писать гигантские полотна, ставящие себе целью изобразить как можно больше всего, и в некоторых случаях непосредственное действие оказывалось оттеснено куда-нибудь в угол. "Мясная лавка" Артсена тому примером: мяско тут только на переднем плане, а на заднем прекрасно себе происходят всё те же библейские сюжеты: ncartmuseum.org

Таким образом, европейский натюрморт произошел от изображений фигур в контексте предметов, просто предметы постепенно вытесняли фигуры, и до всех в какой-то момент дошло, что людей вообще не обязательно изображать. Вообще. Понимаете?

Так вот, у северян от сего понимания снесло крышу. На фоне распространения печатного станка, оставившего без работы художников по манускриптам, и Нидерландской реформации, в которой откровенно религиозные изображения вообще стали чем-то неприличным, реалистичный натюрморт на некоторое время стал в живописи чуть ли не жанром номер один. А накопленный за средневековье багаж символизма позволил внезапной натюрмортной мании найти неожиданную подругу в уже существовавшей мании тюльпанной.

Иными словами, все начали рисовать цветы, еду и черепа. Нередко — на одном холсте, и чаще всего — с моралью. В ранних натюрмортах так вообще существовала практика писать их на оборотах портретов: с одной стороны вы, а с другой череп. Чтобы не расслаблялись, ага. И если символизм средневековья был всё-таки сколько-нибудь контекстуальным, то тут всё оказалось разбито на достаточно прямолинейные метафоры: зеркало — тщеславие, нож — уязвимость, улитка — лень, воробей — птица, смерть — неизбежна. А вы думали. wikimedia.org

(Надо сказать, ранние натюрморты были в целом поинтереснее. К тому моменту как натюрморт стал одним из главных голландских экспортов, картины перешли от изображения традиционно простых и скромных предметов к предметам дорогим и в больших количествах. Месседж, как бы, оставался тот же, но создавалось ощущение, что картина не слишком старается нас в этом убедить. Вот, например: wikimedia.org Чувствуете, как всё тленно?)

Как следствие, следующая глава натюрморта действительно была большей частью технической: фактически это был возврат к античному натюрморту с оформительским подтекстом, в редких случаях с некоторой философской подложкой, на которую всем к этому моменту было уже накласть. Лучшее, что произвёл этот период — гиперреалистичные картины-обманки, изображающие игру оптических эффектов, имитацию объёма и картины, изображающие картины — занятный элемент мета-живописи, обыгрывающий идею изображения реальности: wikimedia.org

К 19-му веку любовь к натюрморту несколько поугасла, поскольку в иерархии академизма дерево выше фрукта, корова выше дерева, а человек выше коровы — так что выпускники академий, естественно, изображали человеков. Ситуацию спасли импрессионисты, нашедшие в натюрморте способ выражения сугубо эмоциональной пронзительности простых бытовых вещей. Вот, например, ботинки Ван Гога: staticflickr.com

Ну и наконец, в 20-м веке натюрморт стал уже настолько пропитан историей живописи, что изображать что-либо, не влезая в оную, стало практически невозможно, да и вообще ничего уже нельзя просто так взять и изобразить. Так что натюрморт оказался поджанром, способным иллюстрировать особенности того или иного направления живописи: кубистские натюрморты (wikimedia.org), сюрреалистские натюрморты (wikimedia.org), поп-артовские (theredlist.com) и т.д., не говоря уже о фотографии (org.uk). В любом случае, все эти формы нового натюрморта так или иначе уже подразумевали в себе вольные или невольные отсылки к старым, чаще всего или фламандским 17-го века, или импрессионистским 19-го.

Gleb Simonovотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
Ответить