The Question
23 июля 13:02.
9461

Какого цвета было море для древних греков?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
11
3 ответа
Поделиться

Это вопрос скорее лингвистический, чем анатомический. Не зря структурные лингвисты последние 50-60 лет указывают: мы воспринимаем мир не таким, какой он есть «на самом деле», а через призмы нашего словарного запаса. К примеру, в современном русском языке есть слова «голубой» и «синий», а для человека, думающего по-английски, это оттенки одного цвета.

Безусловно, цветовосприятие древних греков отличалось даже от средневековых ромеев (византийцев), но едва ли это дает нам основания серьезно полагать, что они видели море желтым. В словаре древнегреческого языка находим слово γλαυκός; оно сохранилось и в современном языке. Оно означало светло-синий, голубой, лазоревый, светло-серый, сизый, зеленоватый, светло-зеленый. Именно его чаще всего использовали вместе с водоемами: у Гомера и Плутарха — γλαυκή θάλλασα (голубое море), у Софокла — γλαυκή λιμνή (голубое озеро). Также у Еврипида, Аристофана и многих других.

Вот точная цитата из «Илиады»: γλαυκὴ δέ σε τίκτε θάλασσα πέτραι τ' ἠλίβατοι, ὅτι τοι νόος ἐστὶν ἀπηνής.

При этом у древних греков были и других слова для обозначения цветов, похожих на синий. Например, γαλάζιος (в современном греческом оно обозначает «голубой») и κυανός (от него циан, сине-зеленый цвет, известный любому дизайнеру).

При этом в Септуагинте (это перевод Ветхого завета, сделанный в Александрии в ΙΙΙ-ΙΙ веках до нашей эры) используется вообще другое слово. В книге Исход встречается такой пассаж «И сделай покрышку для покрова из кож бараньих красных и еще покров верхний из кож синих». Интересное об истории Чем занимались в свободное время обычные люди без смартфонов?Что приблизительно могло ожидать Россию, если бы Александр не отменил крепостное право?Как можно учить историю, когда заранее знаешь, что факты могут быть поддельными?Узнать больше фактов

В древнегреческом переводе это дано так: και ποιήσεις κατακάλυμμα τη σκηνής δέρματα κριών ηρυθροδανωμένα και επικαλύμματα δέρματα υακίνθινα επάνωθεν. То есть используется слово υακίνθινος. В древнегреческом словаре приводятся такие его значения: гиацинтовый, фиолетовый, пурпурный, темно-синий.

Поскольку к переводам священных текстов всегда относились предельно внимательно, из этого мы можем сделать вывод, что древние греки действительно не различали фиолетовый, синий и пурпурный цвета, а водоемы для них были сине-зеленого цвета, что, в общем, не сильно отличается от нашего восприятия. Есть же у нас цвет морской волны.

Примечательно вот ещё что. В ΧΙΧ веке уже после обретения независимости греки заимствовали ряд слов из французского языка, в том числе и слово μπλε (читается: бле), то есть синий.

А что касается «желтого моря», скажу так: долгие мои поиски в греческом гугле позволили найти лишь дневниковую запись знаменитого греческого поэта Константиноса Кавафиса про его детство в египетской Александрии в конце того же ΧΙΧ столетия. Что он имел в виду под κίτρινη θάλλασα (желтое море), достоверно судить невозможно, скорее всего, это литературный образ.

Дополню предыдущие ответы. В середине XIX века ученый и впоследствии премьер-министр Великобритании Уильям Гладстон обратил внимание на странную цветовую терминологию в произведениях Гомера. Великий грек описывал море самыми разными способами: оно было «фиалково-темное», «мглисто-туманное» или «винно-чермное», при этом зеленый и синий цвета почти никогда не упоминались. А еще Гладстон заметил, что, когда греки описывали цвет, речь шла не об оттенке как таковом, а лишь о «видах и формах проявления света и его противоположности — темноты».

К сожалению, ученый не понял, что все эти хроматически неопределенные, но концептуально точные цветовые термины были намеренными, а не являлись следствием генетического дефекта. Он заключил, что греки все поголовно страдали цветовой слепотой. За шесть десятилетий до того, как Гладстон опубликовал свой труд, Джон Дальтон описал дефект зрения, которым страдал сам, — впоследствии он был назван дальтонизмом, — и, казалось, это медицинское открытие отлично подтверждало теорию Гладстона.

Но на самом деле греки относились к цвету несколько иначе, чем мы — они все еще использовали старую систему светлого и темного. Так, небо для них было белым; когда оно хмурилось, оно могло стать совершенно темным, так что большая часть оттенков синего была для греков просто набором более или менее светлых оттенков черного. Слово πορφύρα (porphyra), которое мы переводим как «пурпурный» или «фиолетовый», почти никогда не относилось к цвету, но обозначало переливы красок волнующегося моря или складок шелка. Лучший шелк окрашивали в «тирский пурпур», у которого был широкий диапазон оттенков, но самой дорогой краской был глубокий темный винный цвет. Вот так «porphyra» стало ассоциироваться с «пурпурным», «фиолетовым».

Что касается Гомера: есть мнение, что его совершенно не впечатлял цвет как способ передачи увиденного. Оттенок неизменен и мертв. Чтобы усилить драматизм момента, он использовал не цвет, а СВЕТ. Поэтому, когда поэт описывает кровь, пролитую во время сражения, он не говорит, что она красная (ερυθρός, erythros), а использует слово μέλας (melas), что означает «черный» или «темный», — ведь когда кровь высыхает, она темнеет. Таким образом, свет, а не конкретный оттенок цвета, был динамичным и эффективным способом оживить сцену.

Для ответа использованы материалы из книги Дженис Линдси «Всё о цвете».

Недавно на сайте "метрополь" попытались найти ответ на этот-же вопрос. Вот собственно эта статья, которая все объясняет. mtrpl.ru

Ответить