Юрий Дмитренко
январь 2016.
2201

Какие последствия для мировой политики в 2016 году будет иметь разрыв дипломатических отношений между Саудовской Аравией и Ираном?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
5
2 ответа
Поделиться
АВТОР ВОПРОСА ОДОБРИЛ ЭТОТ ОТВЕТ

Конфликт между политическим руководством Исламской Республики Иран (ИРИ) и элитой Королевства Саудовская Аравия (КСА) носит долгосрочный характер и в данном виде является неотъемлемой частью региональной системы международных отношений вот уже более 30 лет. Возникнув ни вчера и ни сегодня, он является мощным многоуровневым конфликтом, тем не менее не переходящим в открытую конфронтацию с применением военных средств, т.е. межгосударственную войну. Да, его влияние на целый ряд процессов в регионе велико, но является далеко не определяющим фактором международной политики, поэтому переоценивать его значение не стоит.

При этом очередной виток конфронтации, вызванный реакцией на казнь шейха аль-Нимра, не видится чем-то из ряда вон выходящим. События развиваются в логике той конфронтационной модели двусторонних отношений, а также тех моделей внешнеполитического позиционирования каждого из государств, что мы наблюдаем уже много лет. Чтобы это понять, нужно без лишних эмоций и ценностных стереотипов взглянуть на ситуацию со стороны, учитывая следующие моменты:

Во-первых, казнь шейха аль-Нимра - это элемент внутренней, а не внешней политики КСА. По сути своей это сигнал, направленный нынешним руководством, - отягощенным целым комплексом проблем экономического (нефть), политического (преемственность власти и конфигурация элитных групп) и военного характера (Йемен и ИГИЛ), - в адрес внутренней оппозиции. Последняя заметно активизировалась в последнее время из-за этих же самых проблем, способных, действительно, коренным образом изменить ситуацию и взбаламутить тихий омут КСА. В стране, которую построил Абдель Азиз ибн Сауд, власть всегда была решительна, а также быстра и жестка на расправу со своими внутренними врагами или теми, кого таковыми считала. В этом вопросе нет места для "сентиментальных" ценностей европейского гуманизма, а ответ может быть только один: нет человека - нет проблемы. Видеть в этом некую попытку "насолить" иранцам значит выдавать желаемое за действительное.

Во-вторых, политическое и духовное руководство ИРИ в течение всех лет, прошедших после исламской революции 1978-1979 гг., позиционирует себя в качестве главного и единственного защитника мусульман-шиитов, настойчиво и неустанно поддерживая этот образ и на уровне официальной риторики, и по мере возможностей - в реальных делах. По этой причине оно не могло не отреагировать на казнь аль-Нимра в официальном заявлении. При этом обещание/предвидение кары небесной, которая обязана обрушиться на головы лидеров КСА, - почему-то именно эта часть выступления Рахбара полюбилась больше всего СМИ, - является настолько естественным и обыденным для риторики иранского истеблишмента, что мало кого удивляет даже в самом Иране. Погром саудовских представительств в Тегеране и Мешхеде мог произойти по инициативе или попустительстве представителей некоторых групп элиты, но вряд ли по велению верховных властей, в т.ч. высших эшелонов государственной власти и Рахбара, поэтому не стоит его считать организованным и преднамеренным действием руководства ИРИ против КСА. Что же касается реальных действий за пределами ИРИ, то здесь ситуация обстоит куда сложнее, т.к. иранский режим не только стеснен в средствах, но и обладает куда меньшим влиянием на шиитов КСА, чем заявляет он сам или его оппоненты.

В-третьих, разрыв дипломатических отношений в случае с КСА-ИРИ не является настолько серьезным инструментом внешней политики, как может показаться на первый взгляд. Страны сосуществовали и без официальных дипотношений в течение многих лет, что значительным образом обесценило этот институт двусторонних контактов. Шаг КСА и его союзников и сателлитов на разрыв или приостановление дипломатических контактов видится еще одним громким символичным заявлением, в реальности ни сколько не влияющим на реальный процесс двусторонних взаимодействий. Как и раньше, контакты высших эшелонов власти двух государств возможны и осуществимы по другим каналам.

Важно учитывать, что на фоне очередного этапа падения цен на нефть, ощутимо бьющего как по саудовской, так и по иранской экономике, оба режима намерены использовать по максимуму эффекты от истерии и страхов перед внешней угрозой для консолидации общественной поддержки при принятии непопулярных мер в социально-экономической сфере. В нынешней ситуации история с "героическим противостоянием шиитского Ирана и суннитской Саудии" может быть полезна для правящих режимов в их коммуникации с собственным населением, но не как модус внешней политики, способный привести к реальному столкновению двух стран, на которое у них нет ни средств, ни реального желания. Обе страны истощены экономическим кризисом (санкции - для Ирана, нефтяное падение - для КСА) и войнами на своих границах (Сирия - для Ирана, Йемен - для КСА), поэтому "война" продолжится на словах, но не на деле.

Для мировой политики это означает лишь сохранение (или торможения разрешения) на неопределенный срок существующего и сегодня комплекса проблем, которые невозможно решить без того, чтобы посадить Тегеран и Эр-Рияд за один переговорный стол и заставить их согласовать хотя бы часть проблемных пунктов. К таковым относится, в первую очередь, сирийский кризис, весь комплекс мероприятий по противодействию ИГИЛ, во многом ливийский и йеменский конфликты, ситуация в Ливане, и т.д. Но здесь кроется еще один важный момент: и ИРИ, и КСА постараются получить побольше от тех игроков мировой политики, кто заинтересован в сближении их позиций по данным вопросам, в т.ч. США и ЕС. Никто не отменял банальную игру в уступки, в которой КСА и ИРИ, благодаря своему конфликту друг с другом, в течение последних лет упорно набирают очки преференции от своих "западных партнеров".

Данный текст не претендует на то, чтобы представить всесторонний анализ ирано-саудовских отношений, но, как кажется, способен донести одну простую мысль: переоценивать "январский кризис" не стоит, как и спешить с фундаментальными оценками и далекоидущими выводами относительно его роли на локальном, региональном и глобальном уровне.

12
Прокомментировать

Год назад политолог Станислав Белковский фантазировал о войне между Саудовской Аравией и Ираном, утверждая, что она будет выгодна России в плане влияния на мировой рынок нефти.

-1
-1
Ответить
Прокомментировать
Ответить