Ответить
Dmitry Drozdov
декабрь 2015.
6331

Какие исторические параллели присутствуют в «Звёздных Войнах»?

Ответить
Комментировать
0
Подписаться
10
3 ответа
Поделиться
АВТОР ВОПРОСА ОДОБРИЛ ЭТОТ ОТВЕТ

Можно начать с очевидного – с борьбы «свободного мира» против мира «несвободы», образ противостояния Запада и Союза, который затем, возвратным образом, будет использован Рональдом Рейганом, объявившим о программе «Звездных войн», а также (в речи от 8.III.1983 перед Национальной ассоциацией евангелистов) назвавшего Советский Союз «Империей зла» и «центом Зла в современном мире».

Впрочем, уже в этом употреблении можно видеть, что само понятие «империи» оказывается неоднозначным – оно требует уточнения («зла»), поскольку само по себе может выступать и в позитивном значении, учитывая имперские коннотации американского исторического опыта. Последний с отцов-основателей отсылает к Риму – и античные смыслы начинают активно звучать в трех первых (теперь уже предпоследних по времени выхода) частях саги. Как любит отмечать Александр Марей (НИУ ВШЭ, Москва), особенно эффектна сцена из III части – провозглашение империи «ради защиты республики». Здесь прямая параллель с заседанием римского сената 16 января 27 г., когда Октавиан снял с себя чрезвычайные полномочия и был наделен новыми уже в рамках восстановленного правового порядка, в том числе принял имя Цезарь Август – установление режима принципата было оформлено как реставрация, после почти столетнего периода гражданских беспорядков и войн. При желании в Дарте Вейдере можно видеть параллель с фигурой Тиберия – достойного римлянина, образца старых нравов, со временем сделавшегося полной противоположностью («перешел на темную сторону силы»).

Но и что касается джедаев, то с ними много любопытного – достаточно напомнить, что они являются автономным центром власти в республике, «орденом» (рыцарским), неформальным образом влияющим на политику (тамплиеры, масоны, иллюминаты и т.д.).

Пожалуй, самой важной и самой считываемой на момент выхода первого фильма (1977) параллелью является поражение Штатов во Вьетнаме. С политической точки зрения это история о победе низкотехнологичных мятежников (на полуразваливающихся истребителях и переоборудованных грузовиках) над сверхсовременной, отполированной до блеска военной машиной Империи. Впервые к этой теме Лукас пришёл, работая над «Апокалипсисом сегодня» в 1969–1974 гг под руководством Ф.Ф. Копполы (в дальнейшем он реализовал проект без Джорджа), параллельно написанию сценария «Звёздных войн». Таким образом, первую трилогию правильнее рассматривать в контексте пацифистской культуры США времён Вьетнамской войны (в пользу этого говорит и откровенно Ньюэйджевая философия джедаев).

Параллели с войной «свободного мира» против «Империи зла» были далеко не самыми очевидными в момент создания оригинальной трилогии (и особенно первого фильма). Лукас очень язвительно отзывался о популистском заигрывании Рейгана с языком его фильмов (который, напомню, предложил назвать военную космическую программу «звездными войнами»), полностю «вывернувшим» оригинальный пафос проекта, и даже, возможно, задумал имя персонажа первого эпизода Ньюта Ганрея как политическую остроту по поводу Рейгана и Ньюта Гингрича (в 1999 году она вполне считывалась).

Однако именно как карикатура на Холодную войну фильм был воспринят в Советском союзе, и именно такая интерпретация до сих пор в ходу в России (в частотности, Виктор Пелевин в «Поколении П» сравнивает медицинское состояние Вейдера с машинами, поддерживавшими жизнь престарелых генсеков).

Насколько правомерно ретроактивное проведение параллелей между «Звёздными войнами» с очередным витком холодной войны? Примерно настолько же, насколько можно усматривать параллели с отравлением Ющенко, отразившемся на его лице, но добавившего политического веса, с обезображиванием Палпатина в третьем эпизоде. Можно очень долго искать элементы истории в столь богатой тематически и визуально (чего стоит нацистская форма имперских офицеров) франшизе. «Расширенная вселенная», новыми эпизодами низведённая до статуса «легенд», насчитывает десятки тысяч лет событий, отсылающих то к римско-карфагенскому конфликту (в истории противостояния Старой Республике коррибанским Ситам), то к мезоамериканской культуре (йужжань-вонги). Однако острее всего в работах самого Лукаса проявляется именно сиюминутная политическая конъюнктура.

Если его рання фантастическая работа, THX-1138 (1971 г.), была антиутопической аллегорией фармакологического рая, с пятидесятых годов строившегося в США (“What's wrong? Take four red pills!”), то трилогия приквелов «Звёздных войн» в двухтысячных годах критиковала уже милитаристскую антитеррористическую кампанию Буша-младшего и — буквально — «коррупцию в сенате». Подхватит ли новая трилогия этот критический к американскому обществу и мировой политике тон — увидим уже сегодня.

Ну, можно сказать о Римской Республике и Империи. Сенат - явная отсылка к Риму, а Император - скорее к Августу чем к Цезарю. Рабство - признак обоих периодов. Битва за Эндор вообще можно притянуть к Битве в Тевтобургском Лесу. Параллели можно найти где угодно. Звездные Войны - космоопера с огромным фансервисом и историей так что параллелей вы можете найти довольно много, если захотите.