Ответить
Иван Белоусов
декабрь 2015.
2168

В чем заключается гениальность поэзии Велимира Хлебникова?

Ответить
Комментировать
0
Подписаться
12
4 ответа
Поделиться

Я не знаю даже, как к этому подойти, кроме как сразу и в лоб, поэтому скажу главное, а дальше как пойдёт.

Так вот, никто не знает, в чём гениальность Хлебникова.

То, что она там есть — это очевидно, и ни в каком пересмотре, в общем-то, не нуждается. Но проследить, как она проявляется и в чём она состоит — никому не под силу, как не под силу вообще пытаться определить, что это был за человек.

Есть целая плеяда авторов, психологические портреты которых продолжают рисоваться в промышленных масштабах (лидирует в этом отношении, разумеется Кафка, но и о Хармсе не забывают). Хлебников этому анализу не особенно поддаётся.

Очень легко говорить о Бродском, утверждающем, что поэт — это инструмент языка. Совсем не удивительно услышать от Маяковского, что он начал писать стихи потому, что "стал скрипеть". И уж подавно как-нибудь можно разобраться с нашими современниками, много и с удовольствием цитирующими Бурдьё или постструктуралистов. Мы все понимаем, с чем там имеем дело.

Когда же мы слышим от человека выражения вроде «заклятье двойным теченьем речи, двояковыпуклая речь», и он на таком языке говорит всё время — что это? Проще всего допустить, что это акт, но это не акт. Это огромная система совершенно неинтуитивных связей, описывающих всё мироздание, включая такие его аспекты, о существовании которых вы ещё не подозреваете, поскольку, по выражению автора, слова для них ещё не придуманы. Даже среди людей пишущих и очень чувствительных к риторике, чтобы проникнуть в подобную конструкцию нужны очень серьёзная мотивация и достаточно долгое время.

Так что даже люди, близко знавшие Хлебникова, способные досконально разобрать его судьбу и творчество, многие годы потом задавались вопросом и не могли решить, был ли этот человек безумен. Лично знавший Хлебникова военный психиатр Кульбин, например, в 1916-м году писал, что Хлебников был скорее единственный нормальный, и это надо его защищать от общества, нежели общество от него. С одной стороны.

С другой, когда мы смотрим на фотографию Хлебникова, на это лицо то ответственного кадета, то опустившегося пианиста, нам трудно представить, что это человек, который абсолютно всерьёз думал, что коллеги по перу могут объявить его Первым Председателем Земного Шара — дабы он мог собрать общество из 317 человек, которым нужно осуществить мировую гармонию и построить на земле Государство Времени, а 317 их потому, что через такой промежуток дней происходили важные события в биографии Александра Сергеевича Пушкина.

Но при этом — а как должен вести себя человек, мечтающий о всеобщей гармонии, но ясно предчувствующий конец света?

Ведь пока нормальные люди убивали друг друга, широким строем маршируя на пулемётную точку чтобы передвинуть линию фронта на 500 метров, Хлебников успел предсказать и Первую Мировую, и ещё до её начала назвал год распада страны. Кто после этого сумасшедший, а кто нормальный — нам, к счастью решать не обязательно, а веду я это всё вот к чему: возможно, теории Хлебникова были безумны в том, как он их рационализировал, но со своей интуицией этот человек состоял в отношениях более чем превосходных, дай Бог каждому, а это для поэта важнее, чем быть нормальным или ненормальным. 

Потому что у нас нет и никогда не будет никакого входа в то пространство, в котором происходят его стихи. "Когда умирают кони — дышат" или "Времыши-камыши где каменья временем" — это очень легко списать на темы природы или мифологии или словотворчества, но это не природа, и не мифология, и не словотворчество. Это можно было бы очень издалека назвать символами, но это не символы, и Хлебников никогда не согласился бы, что это символы. Здесь есть эзотерический момент, но это не эзотерика; здесь есть холодный расчёт, но это не расчётливо. Это действительно, сука, двояковыпуклая речь. Пусть никто не знает, что это такое, но это — оно.

И вот этот промежуток, этот очень чётко ощущающийся зазор между собой и текстом, из-за которого, не смотря на его всю кажущуюся прозрачность, текст остаётся оттенённым, и тем не менее он не теряет ни лёгкости, ни убедительности — вот это удивительно, и это действительно то, чего ни у кого, кроме Хлебникова, нет. Особенно у других футуристов — формальных и тяжеловесных. Именно читая Хлебникова, понимаешь, насколько их проблемы были двухмерны, и насколько измерение Хлебникова здоровому человеку недостижимо. Приходится обходиться очень общими фразами — что да, это речь, она до ненужности многопотоковая, что есть какое-то большое движение, и какие-то законы, о которых мы не знаем, и почему-то это всё кодируется образами природы. Но да, это так. Ну и всё. Признать, что времыши — не то, чем они кажутся, и на том разойтись.

Под конец надо сказать вот что. То, что Хлебников надеялся сделать, чем бы это ни было, при жизни сделать он не успел. Но его стихи, несмотря на уже упомянутую непроницаемость, дали очень непрямое, но очень острое влияние на всё, что произошло в русскоязычной поэзии с того времени и далее. В первую очередь это произошло через Введенского и Мандельштама, впитавших очень многое из Хлебниковского мировидения, и приземливших его до достаточной степени, чтобы до него в принципе стало возможным хоть как-нибудь дотянуться.

А когда даже у поэта, которого невозможно понять, оказывается такое наследие — это уже само по себе внушает некоторую уверенность, что всё это зачем-нибудь нужно.

Gleb Simonovотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии

На мой взгляд главная сложность тут кроется в постановке вопроса, в фокусировании внимания на пресловутом неком обобщенном представлении о гениальности, которого вообще не существует. Поэтому вопрос лучше переформулировать и поставить следующим образом: Что делает Велимира уникальной личностью? Вот на этот вопрос мне кажется у меня есть ответ. Велимир обладал удивительной способностью впитывать, пропускать глубоко через себя то, на что он обращал свой интерес, то, что его окружало, с ним происходило. Так в раннем творчестве заметны фольклорные образы и мотивы. Словотворчество кстати тоже можно к ним отнести, хотя оно могло быть и внешним проявлением поэта как Творца своего собственного мира. Велимир всю свою жизнь был очень увлечен историей, часто в его стихах можно встретить аллюзии и отсылки на конкретные исторические события, многие образы построены именно на сопоставлении каких то исторических событий и обстоятельств настоящего. С определенного момента у Велимира появляется глубокое увлечение математикой, результатом которого становятся описание Законов Времени и итоговый труд Доски Судьбы. В этих трудах он использовал язык математики для того, чтобы вывести исторические закономерности, с помощью которых он, как здесь уже писали, смог успешно предсказать события 1917 года. Тут уместно было бы говорить также и об интуиции поэта, то есть о некой неосознаваемой способности чувствовать ситуацию, сложившуюся в стране, глубокое переживание за судьбу своей родины и вообще всего замного шара. В этом смысле он абсолютно точно являлся гражданином Земли, Председателем Земного шара. Поэтому не мог он не предвидеть и собственную смерть, как удается это сделать многим Творческим людям. Творческим не в понимании человек искусства, а в самом широком смысле, то есть способном чувствовать ЖИЗНЬ, быть чутким, искренним, ЖИВЫМ. Именно это качество в сочетании с умом и разносторонними способностями и делает Велимира знаковой фигурой русского литературного авангарда, а его творчество поистине уникальными явлением, практикой, актом, как угодно.

АВТОР ВОПРОСА ОДОБРИЛ ЭТОТ ОТВЕТ

Обычно такой вопрос задают не про поэзию Хлебникова, а про Чёрный квадрат Малевича, и это, мне кажется, происходит неспроста. Я заговорила про Малевича, во первых, потому что футуризм в литературе, родоначальником которого, сам того не сознавая, явился Хлебников, во многом перекликался с авангардизмом в живописи, а он связан с фигурой Малевича. Во вторых же, потому что на примере его Черного квадрата можно легко разъяснить ценность поэзии Хлебникова. Собственно, что же такого необычного в Чёрном квадрате? Вроде бы и ничего, если рассматривать произведение вне актуального на момент его создания контекста. Если же контекст учитывать, то окажется, что это произведенте воплотило в себе основные стремления деятелей искусства того времени. Чего же они добивались? Экспериментировали с использованием формы и цвета, как главных материалов в живописи. Грубо говоря, авангардисты старались передать смысловое содержание своих произведений, отступив от традиционного использования в них формы и цвета. Таким образом, Чёрный квадрат - это наиболее минималистичное произведение, с минимумом использованных в нем материалов. О смысловом же его содержании можно спорить очень долго, но сомневаться в воздействии на эмоции не приходится.

В литературе тех времен происходило, точнее, после Велимира Хлебникова начало происходить то же самое. Появилось огромное количество футуристов, в своей поэзии экспериментировавших как с правилами стихосложения, установленными еще Пушкиным несколько веков назад, так и со способами передачи смысла в стихотворениях. Здесь очень показательны стихотворения Хлебникова, которые, на первый взгляд, состоят из не имеющих смысла, выдуманных поэтом слов. На самом деле это обычные слова, в которых Хлебников заменил некоторые буквы для достижения постоянного повтора нужного ему звука. Впоследствии приём повтора какого-либо звука для выражения нужной эмоциональной окраски широко использовался футуристами. Самим, например, Маяковским, итогом творчества которого стала смена силлабо-тонической системы стихосложения в русской поэзии на чисто тоническую. Выходит, именно этому процессу ранее дал начало Велимир Хлебников.

показать ещё 1 ответ