Как разговаривать с людьми, которые испытывают страх и тяжелое состояние из-за терактов, как им помочь?

5703
2
0
14 ноября
15:59
ноябрь
2015

Мне кажется, что трансляция через СМИ идеи уравнивания реакций, состояния людей, которые стали жертвами террористического акта в Париже, у кого погибли близкие и знакомые, с переживаниями тех, кто узнает об этих новостях по ТВ или просматривая ленты в сетях по интернету, - дело и бессмысленное и безответственное.

Во-первых, это противоречит данным, накопленным за много десятилетий клинических исследований в области психотравматологии. А данные эти говорят о следующем. Просмотр по ТВ не равен непосредственному переживанию события, которое, в свою очередь, не всегда взывает психическую травму. В самом деле, тот, кто сидит у монитора или ТВ может в любой момент выключить трансляцию, отойти от экрана. Кроме того, воспринимаемая информация по каналам СМИ – это уже обработанная (оператором, монтажом, режиссером, корреспондентом) информация. Конечно, она может вызывать сильные негативные эмоции, однако они не идут ни в какое сравнение с ужасом и шоком непосредственного "сырого" переживания психотравмирующей ситуации. Далее, не всегда события связанные с угрозой жизни и здоровью сопровождаются психической травматизацией. Именно поэтому в профессиональной литературе, посвященной этиологии психиатрических расстройств, вызванных психической травмой, используют термин "потенциально психотравмирующая ситуация/событие". В среднем только 25% из тех, кто переживает потенциально психотравмирующее событие, впоследствии страдает от ПТСР. Затем, психическая травма еще не означает неминуемого развития ПТСР. Большинству людей, переживших психическую травму, удается переработать и интегрировать опыт переживания психотравмирующей ситуации. При этом, внутренняя работа по интеграции травматичсекого опыта внешне может проявляться как отдельные симптомы ПТСР, и даже давать картину выполнения всех диагностических критериев ПТСР. Однако, как показали многочисленные психофизиологические исследования последствий психической травматизации, у людей, справляющихся с травмой отсутствуют (либо слабо выражены) патофизиологические проявления, свойственные людям с тяжелым хроническим ПТСР. Таким образом, наличие отдельных симптомов ПТСР еще не означает самого ПТСР, т.е. тяжелого хронического психиатрического расстройства, но, в некоторых случаях, свидетельствуют о том, что психика самостоятельно справляется с шоком травмы, перерабатывает травматический опыт.

Во-вторых. Исследования показали, что люди, пережившие психическую травму, в том числе те, кто не страдает от ее последствий в виде ПТСР или иного "травматического расстройства", демонстрируют повышенную податливость к внушению. Известно, что внушаемость является одним из механизмов формирования ятрогении, т.е. формирования у пациентов представлений, усугубляющих их болезненное состояние, образование новых, прежде не наблюдавшихся симптомов и синдромов, в результате "отрицательного воздействия врача". Уровень подверженности воздействию факторов психотравмирующих ситуаций населения нашей страны крайне высок! Я проводил исследования среди студентов вечерних факультетов московских ВУЗов в 1996 и в 1999 гг. В 1996 г. доля опрошенных, переживших потенциально психотравмирующие ситуации, составила примерно 75%, а в 1999 г. – уже 90%! Для сравнения: в США в тот же период этот показатель составил 75%, в Германии и одной из скандинавских стран в 2000-е, соотвественно 5% и 0,5%. Это, конечно, не было эпидемиологическим исследованием и его результаты нельзя экстраполировать на все население, однако, как мне кажется, они отражают тенденцию. Таким образом, подобного рода информационные послания только усиливают давление стресса, нагнетают атмосферу и могут способствовать ухудшению психического состояния многих людей

Все это, конечно, не снимает вопросов к тому, как СМИ освещают трагические события. Особенно "отличились" вести24 в дни трагедии с нашим самолетом, в сотнях повторах прокрутив одни и те же кадры людей, на которых обрушилось ужасное горе внезапной утраты близких. А вопросы эти скорее про демонстрацию нашими и не нашими СМИ и не СМИ абсолютного непонимания и/или игнорирования суверенности личности, границ внутреннего пространства, в которое не надо бы лезть запотевшим объективом.

Что касается помощи людям, у которых появился сильный страх и тяжелое состояние после известий о террористических актах в Париже (в том случае, если это не связано с угрозой их близким), то ухудшение состояния может быть связано: (а) с естественной реакцией на информацию об этих кошмарных событиях, и в этих случаях достаточно теплого человеческого участия, сочувственного разговора об этих переживаниях; (б) с предшествующими психологическими (психиатрическими) проблемами, в том числе последствиями психической тарвматизации в прошлом, тогда необходима помощь специалиста, который помог бы справиться с этими проблемами (уходящими корнями в прошлое).

24
0
ноябрь
2015

Люди, которых не было в Париже в местах атак, но которые смотрели это по телевизору, могут находиться в том же самом шоковом состоянии, как и те, кто был на месте во время атаки. Психологи иногда приравнивают тех, кто видел события по телевизору к участникам и непосредственным свидетелям. Они и есть свидетели – это событие пришло к ним в дом, поэтому с ними работа такая же, как с теми, кто был на месте.

Свидетеля события не нужно успокаивать, ему нужно дать возможность выговориться, и, желательно, в разговоре избегать эмоциональных оценок, хотя эта возможность не всегда есть. Но надо давать человеку возможность рассказывать о событии фактографически: «Я стоял справа, этот человек слева, там-то это произошло». Даже привязка к местности в разговоре и вопросы типа «а где точно это было?» помогают. Это нужно для того, чтобы люди могли рассказывать и говорить, и, главное, им нужно не только позволять, но и даже провоцировать на то, чтобы они говорили о событии, а не начинали пытаться вести себя достаточно мужественно и все это закрывать в себе.

Потому что когда событие проговаривается, оно структурируется. Человек десять раз проговаривает одно и то же, и это приобретает определенную структуру в его голове. Шоковое состояние, состояние «не укладывающееся в голове» проходит в тот момент, когда события приобретают в голове понятное последовательное описание.

Однако, сразу понять, что человеку требуется профессиональная помощь, невозможно. У многих посмотрел телевизор – и все прошло, но если через три-четыре месяца после кризисной ситуации есть симптомы бессонницы, появляются флешбеки, то есть вспышки перед глазами картинок, которые вы видели в медиа, то нужно обращаться.

Мы анализировали москвичей, которые видели теракт на Дубровке только по телевизору, исключив из выборки тех, кто был либо непосредственным участником, либо имел родственников или знакомых там. Около 20% человек тогда демонстрировали симптомы посттравматического стрессового расстройства. Мы брали только тех, кто не имел ни родственников ни знакомых там, только обывателей.

22
0
Если вы знаете ответ на этот вопрос и можете аргументированно его обосновать, не стесняйтесь высказаться
Ответить самому
Выбрать эксперта