В какой религии или учении или философской теории Вселенная и жизнь рассматривается как нечто типа Величайшего Обмана? Прекрасной, хитроумнейшей и очаровывающей «ловушки» для свободной воли человека?

Ответить
Ответить
Комментировать
1
Подписаться
1
2 ответа
Поделиться

Могу сказать только в пользу концепции Майя, иллюзии, в дхармических религиях Азии, буддизм, индуизм, джайнизм. Все является сном Брахмы, миражем, вещи не такие как мы их видим, объективно только сознание. Повелитель демонов Мара создает оковы неведения (Авидья), из-за которых люди даже не знают о том, что могут освободиться и не стремятся к этому, и не придают этому значения. Сам Мара при этом тоже иллюзорен.

Так же это свойственно некоторым античным философам с направленностью солипсизма.

Солипсизм впервые отмечен у греческого софиста-досократика Горгия из Леонтины (483—375 г. до н. э.), которого цитирует римский скептик Секст Эмпирик[1]:

1. Ничего не существует;
2. Даже если нечто существует, то оно непознаваемо;
3. Даже если и познаваемо, необъяснимо другому.

3
0
Прокомментировать

Был такой немецкий философ, Филипп Майнлендер. Его opus magnum - "Философия освобождения (искупления)" - до сих пор не переведён даже на английский. И не зря.
Этот мужчина "убил Бога" с особым изяществом и изощрённостью раньше Ницше, который своё знаменитое "Gott ist tot" напишет в 1881г. Майнлендер же уходит из жизни за пять лет до этого.

Покончить с собой ему мешала абсурдность существования, отсутствие смысла. И он пишет свою книгу с единственной целью: придать миру смысл, чтобы иметь основания уйти из него. Детской радостью отдает от слов, которыми он завершает одну из глав своей книги: «Nun ist auf einmal Sinn auf der Welt» (Ну вот, наконец–то в мире есть смысл).

1 апреля 1876 года 34-летний философ получил из типографии только что отпечатанные авторские экземпляры своей книги. Некоторые из них он оставил в комнате, другие снес на чердак. Вернувшись, он сложил из книг возвышение, взобрался на него, ухватился за заранее укрепленную петлю и просунул в нее шею. Затем, упершись в книги одной ногой и резко оттолкнув свободной свежие, пахнущие еще типографской краской экземпляры, он провалился в пустоту.

Мыслитель нашёл своим литературным трудам одно единственное применение - использовал их в качестве подставки под ноги для повешения. Цинично, символично и вполне последовательно, учитывая содержание книг.

Он сумел выразить всплеск настроений и дух эпохи, который вобрал в себя наряду с прогрессизмом и прогнозами на светлое будущее ощущение близящегося конца, ощущение, что сила разума на исходе, а могущественные и неведомые силы способны воздействовать на жизнь вопреки разуму.

Философ понял, что несмотря на то, что наука делает жизнь человека удобнее, он остается один на один с конечными вопросами, будучи погруженным в тревогу и переживание бессмысленности бытия. В этом кроется причина его ужасающего пессимизма, за которым вполне определенно просматривается предчувствие и предзнание грядущих катастроф.

Как человек с особым планом по поводу человеческой расы, Майнлендер не отличался скромностью мышления. «Мы не являемся обычным человеком», — писал он однажды от третьего лица в стиле царственных особ, — «и должны дорого заплатить за право пиршества за одним столом с богами».

Суть его антинаталистической радпессимистической философии безнадёжности в следующем:

Он полагал, что Воля-к-смерти, которая, по его пониманию, руководит человечеством, была духовно привита Богом, который в начале времен спланировал и осуществил Собственное упокоение. Существование, по всей видимости, ужасало Бога. К сожалению, Бог был невосприимчив к эрозии времени. И потому Его единственным способом освободиться от Себя была божественная форма самоубийства. 

Покуда Бог существовал как единая сущность вне пространства-времени и материи, Его план самоубийства не мог сработать. Стремясь аннигилировать Свое Единство и получить возможность перехода в небытие, Он расщепил Себя — на манер Большого Взрыва — на сущие во времени фрагменты Вселенной, иначе говоря на те объекты и организмы, которые принялись аккумулироваться тут и там в течении миллиардов лет. По философии Майнлендера: «Бог знал, что сможет перейти от состояния сверхреальности к небытию только через развитие многообразного мира реальности». Используя эту стратегию, Он исключил Себя из бытия. «Бог мертв, — писал Майнлендер, — и Его смерть теперь есть жизнь мира».

Как только великая индивидуация мира была начата, импульс самоуничтожения его Создателя будет продолжаться до тех пор, пока все не станет исчерпанным в своем собственном существовании, что в случае людей означает, что чем быстрее они поймут, что счастье не способно быть настолько хорошо, как они полагают, тем счастливее они должны будут умереть. «Воля к жизни», которая по утверждению Шопенгауэра, активизирует мир к мучениям, была пересмотрена его учеником Майнлендером не только как свидетельство врожденного страдания живых существ, но так же и как тайная теория всеобщего стремления к тому, чтобы сжечь себя как можно стремительней в огне становления.

В свете этой теории прогресс человечества является проявлением иронического симптома, согласно которому наше нисхождение в вымирание проистекает как нельзя благоприятней, ибо, чем сильнее наши обстоятельства меняются к лучшему, тем ближе мы продвигаемся к назначенному финалу.

Аргументация Майнлендера по поводу того, что, в конечном счете, небытие превосходит бытие, была собрана из его неортодоксальной интерпретации христианских доктрин и его понимания буддизма. Как известно обладающему сознанием обычному смертному, христианство и буддизм основаны на призыве оставить этот мир, при этом место назначения этого оставления или неизвестно, или невозможно для постижения. В случае Майнлендера этого место назначения просто не существует.

Согласно его прогнозу, в один прекрасный день наша воля к выживанию в этой или любой другой жизни, по примеру нашего Творца, будет повсеместно подавлена осознанной волей умереть и остаться мертвым. Вместо того, чтобы сопротивляться своему концу, выводит Майнлендер, мы увидим, что «знание о бесполезности жизни есть цветок всей человеческой мудрости».

Наше исчезновение не станет результатом неестественного целомудрия, но естественным феноменом, как только мы эволюционируем настолько, что начнем воспринимать свое существование как безнадежно бессмысленное и неудовлетворительное, и далее перестанем подвергаться побуждениям к воспроизводству. Как ни странно, но этой эволюции отвращения к жизни будет способствовать растущее среди нас счастье. Это счастье может быть ускорено путем следования евангелистским принципам Майнлендера, направленных на достижение таких вещей, как всеобщая справедливость и милосердие.

По мнению философа, только получив и отведав все какие только возможно в жизни блага, мы сможем понять, что ни одно из них не хорошо настолько, как небытие. В то время как средний пессимист удовлетворился бы обычной аннигиляцией человеческой жизни, предельной стадией в рассуждении Майнлендера было вызревание «Воли к смерти», содержащейся, по его логике, во всей вселенской материи.

Такая философия не оставляет миру ни единого шанса, ибо вся Вселенная - лишь раскиданные по пустоте "разлагающиеся останки Бога", совершившего великий деицид в начале времён. И процесс сей продолжается прямо сейчас. И это то, что мы называем жизнью. Мы - причудливо стареющая материя, которая должна изжить саму себя с единственным смыслом - достижение небытия, которого так вожделело загадочное Божество, задумавшее весь этот грандиозный спектакль.

1
0
Прокомментировать
Ответить
Читайте также на Яндекс.Кью
Читайте также на Яндекс.Кью