Почему в России не оказывают помощи жертвам домашнего насилия? Почему не принимают соответствующие законы? Какие выводы должен сделать обыватель, наблюдая за сестрами Хачатурян?

Ответить
Ответить
Комментировать
1
Подписаться
4
4 ответа
Поделиться

Начнём с того, что у нас вообще никак не урегилированы законы относительно самообороны в целом.

домашние насилие входит туда.

Плюс, непонятно что делать с домашними тиранами.

Т.е., практика показывает что если человека закрыть суток на 15, он возвращается ещё более злой и в следующий раз конфликт может закончится фатально.

Да, его потом посадят, но разве трупу от этого легче?
Плюс, многие семьи живут вместе просто потому, что им некуда разъезжаться.

Видите склько проблем одновременно?

Ксандр Жмуровотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
2
0

Проблема домашнего насилия не нова, о ней много говорят в обществе. В стране есть люди, чья профессиональная обязанность - законотворчество. Почему бы не взять и не урегулировать законодательство в сфере самообороны?

0
Ответить

именно поэтому что в стране есть люди.

высоко сидят, далеко глядят.
Полагаю, есть причины, почему это не урегулировано. и возможно эти причины связаны отнюдь не с человеколюбием. Возможно государству выгодно, что бы все вопросы были обязаны решатся только через полицию.

Наташ, а почему у нас в стране инвалиды безногие-безрукие и слепые и прочие граждане обязаны подтверждать свою инвалидность? разве государство и врачи не знают, что руки не отрастают обратно?
знают конечно.
Но  феномен этот длится уже который десяток лет.
Остаётся единственный вывод - это кому-то выгодно и зачем-то нужно.
И совершенно ясно, что это не для населения сделано

+2
Ответить
Ещё 2 комментария

С инвалидами относительно понятно, им нужно платить пособие, пытаются сэкономить. Тут, вероятно, тоже экономия. Создавать программы для защиты жертвы затратно

0
Ответить

И затратно и нафиг не нужно. если бы государство хотело этим заняться  - оно давно бы занялось.

так что делаем выводы.

+1
Ответить
Прокомментировать

По вопросу домашнего насилия очень советую почитать статью Анны Жавнерович, в двух частях: тыц и тыц. (Называется Твоё истинное лицо.) Я перечитываю эту статью множество раз, потому что восхищаюсь выдержкой Анны и волей к победе. Там написаны и психологические наблюдения, и юридический аспект. Но это было до декриминализации. Ещё там очень важный момент: у них были отношения со своими взлётами и падениями, но за всё время он ни разу не поднял на неё руку. Этот раз был первым. То есть говорить: да как же Вы не распознали, да куда ж глаза Ваши смотрели — а вот так, даже если и были тревожные звоночки, то недостаточно отчётливые. Процитирую оттуда из завершения первой части:

Часто задаваемые вопросы

У-У-У, А ЗА ЧТО?

Обычная реакция человека, который в следующую секунду уже готов сделать выводы о том, что вы были плохой женой, довели мужика и вообще заслужили. Если после этого вопроса задающий его не осекся и не переспросил: «Точнее, при каких обстоятельствах это случилось?» — по возможности, оградите себя от такого общения.


Ну ты же знала, с кем связываешься?

Нет, если изначально психических отклонений и склонности к насилию у вашего партнера не наблюдалось, вы не можете предсказать заранее, способен он вас избить или нет.


Все так живут, да помалкивают

Это сильная схема. Очень популярная. Но я так не живу и не буду начинать.


Зачем тебе заниматься этой волокитой?

Прежде всего я хочу выяснить методику, чтобы рассказать другим людям, как нужно действовать. Проблема нашего законодательства в отсутствии специального закона о домашнем насилии, поэтому процедура отстаивания своих прав никому не понятна.


Теперь ты опасаешься новых отношений?

Нет. У меня новые отношения.


Какой во всем этом самый дерьмовый момент?

Самое трудное — осознать, что это больше не тот парень. Вообще не тот. То есть совсем. Того, в кого вы были влюблены, больше нет. Нельзя даже допускать и мысли о том, чтобы возвращаться.


Что делать, если кажется, что он может применить насилие?

Бегите. Рюкзак свой собирайте и валите на хрен. И помните, что семейное насилие — это не только когда тебе дают по е***, а ты сдачи дать не можешь. Это когда тебя прессуют, рассказывают, как много для тебя сделали, требуют внуков или манипулируют. Насилие — это и «ты должен, ты обязан, я без тебя не могу». Насилие — это и «заткнись, не возникай, посмотри на себя».

Я с ней не согласен только в одной мелочи: бывают схемы отношений и бывают такие мужчины, с которыми очень даже можно ожидать, что будет бить. И бывают такие, где непредсказуемо. То есть, нельзя сказать, что тут в любом случае невозможно предвидеть.

Вот есть декриминализация домашнего насилия. И с ней проблема вовсе не в том, что вроде как разрешили бить жену или мужа. Там должен быть целый комплекс мер — убежища для избитых женщин, например, правовая поддержка, психологическая поддержка. И плюс декриминализация, которая направлена на увеличение числа принятых заявлений и заведённых дел. Потому что взять штраф за избиение — это по факту из семейного бюджета. То есть, женщину избили, она же сама платит за это. А посадить на 2 года — это слишком серьёзно с точки зрения женщины и всех её родственников. Проблема в том, что после наказания женщина и мужчина остаются в том же контексте, то есть, избиения продолжаются. И вот именно с этим ничего не делают. Но Россия большая, везде понастроить убежищ малореально. Получается, начали что-то делать и бросили на полпути. Не то что новый вариант плох, а оба плохи по-своему. С другой стороны, по более лёгкой статье легче примут заявление, и это уменьшит число безнаказанных. Примерно так считает Екатерина Шульман, дальше цитаты:

Значит, говорить, что разрешили депутаты всех бить, это, опять же, как публицистический прием, как привлечение внимания к проблеме. Это, наверное, тоже хорошо и правильно. Вообще вся та общественная дискуссия, которая развернулась вокруг семейного насилия, сама по себе благотворна. Я думаю, что она приведет к позитивным результатам. Я скажу позже, к каким именно хорошо бы, чтобы она привела. Но! По факту это неправда.

Эти самые побои являются предметом Административного кодекса. Административное судопроизводство по многим параметрам для жертвы выгоднее, чем уголовное. Уголовное судопроизводство долгое, дорогое и долго тянется. Административное гораздо короче, и там нет вот этой вот тяжести частного обвинения, в которой жертва должна сама собирать доказательную базу. В случаях с семейным насилием вообще частное обвинение совершенно нивелирует любое действие этой статьи.

С семейным насилием проблема не в тяжести санкции как таковой. Ну, по 116-й в старой версии было наказание до 2-х лет лишения свободы. На практике суды чрезвычайно редко применяли вообще лишение свободы по этой статье. Самое популярное наказание по 116-й – это штраф. В ситуации с семейным насилием это не просто мало, это хуже, чем ничего. В значительном числе тех случаев, когда муж бьет жену, она его еще и содержит.
(…)
Либо штраф платится из общего семейного бюджета, что тоже здорово, либо просто… Поскольку, опять же, в значительном числе этих случаев речь идет о людях, которые не работают, то, соответственно, она его кормит, она же за него и штраф платит. При этом всё это время он не изолируется, никуда из дома не девается, они продолжают жить вместе. То есть криминализация в этом случае не достигает совершенно никаких целей.

Значит, тюремное наказание, даже если предположить, что оно будет применяться, тоже не то, чтобы хороший метод, потому что если бы суды охотно назначали, например, такое большое лишение свободы, то это могло бы остановить значительное число обращающихся, потому что не каждый хочет посадить своего близкого человека на 2 года.
(…)
Идеальным наказанием за проявление семейного насилия является, на мой взгляд, административный арест 5, 10, 15 суток. Это разлучает жертву и насильника. Это дает ему (ей), кто он там есть, время, что называется, охолонуть, подумать над своим поведением. Это достаточно неприятное наказание, но это не год в тюрьме. Это не десоциализирует человека, но это, что называется, дает ему возможность как-то пересмотреть свое поведение.
(…)
Я думаю, что большинство из тех, кто пишут заявления на своих родственников, хотят именно этого, чтобы его забрали и чтобы он там где-нибудь там посидел (опять же, его(ее) – по-разному бывает). Это как раз предмет Кодекса об административных правонарушениях.

Соответственно, тут именно в случае со 116-й я не вижу ухудшения положения вообще жертв и потенциальных жертв. Плохо то, что аргументация вокруг этого (и именно аргументация со стороны депутатского корпуса, со стороны инициаторов) ровно крутилась вокруг какого-то абсурдного совершенно обсуждения того, какие есть традиционные там методы воспитания детей, какие нетрадиционные. То есть это подавалось как, действительно, разрешение на побои при том, что никакого разрешения в этом нет.

Наказание остается. Значит, давайте не будем забывать, что у нас есть 3 статьи в Уголовном кодексе причинения вреда здоровью легкое, средней тяжести, тяжкие. Они на месте, с ними ничего не произошло.

Значит, еще раз. Побои – это причинение боли без причинения вреда здоровью. Почему я сказала, что это плохая, мутная статья? В большинстве случаев она применялась не против каких-то домашних насильников, а оно довольно часто применяется против, например, гражданских активистов. Против тех людей, которые сопротивляются рейдером в жилищно-коммунальных конфликтах. Доказательств никаких, только справка из травмпункта. Вреда здоровью не обязательно. При этом уголовная статья. И главное, долгий, выматывающий процесс. Это применялось для давления, поэтому в принципе декриминализация 116-й статьи как таковая – это вещь скорее хорошая, чем плохая.

Значит, еще один момент важный, когда говорят о побоях в семье. Тут есть тоже, ведь, две проблемы. Первая – это когда дерутся между собой совершеннолетние, да? Муж побил жену, там, дети бьют родителей, всякое такое. Другое дело, это побои в отношении ребенка.
(…)
Тут я вам должна сказать печальную вещь, что мы находимся на тяжелом историческом этапе, переломном именно в этом отношении, в смысле отношения к детям и регулирования вот этой вот сферы семейной со стороны общества и со стороны государства. Нет решения ее пока. Я думаю, человечество найдет какой-то ключ к этому. Но пока мы в плохом месте.

Вот почему. Отношение к детям, к ценности детства уже новое, другое: мы не можем допустить неприкосновенности семьи с той точки зрения, что пусть разбираются, как знают (в каждой избушке свои погремушки). Мы уже не можем пережить, что ребенок находится под властью родителя, потому что родитель старше, сильнее и у него еда, да? Это для нас неприемлемо.

При этом внятных инструментов, чего с этим делать, мы еще не выработали. В результате неприкосновенности семьи уже нет, а, что называется, пользы для пострадавших еще нет. Действительно, могут прийти, детей забрать… Опять же, это не связано ни с какой 116-й статьей. Органы опеки забирают детей по ряду самых разнообразных причин. Они приходят, инспектируют, чего у вас в холодильнике есть, как у вас в доме порядок, есть ли у ребенка своя комната, где он спит (у них там есть свой список). Значит, им не нужно уголовное дело для того, чтобы забрать у вас детей.
(…)
Поводом может послужить, как это называется, синяк, шлепок, какие-то разговоры самого ребенка. У нас, действительно, этого очень боятся. Этого боятся во всем мире. У нас есть дополнительные причины этого бояться, потому что наши государственные органы работают известно как, мы им мало доверяем.
(…)
Значит, вообще проблема насилия в семье не решается методами уголовного права. Это, в общем, на самом деле, не совсем про это. Когда я говорила о позитивных последствиях вот этой развивающейся общественной дискуссии… Хотя, часто она была не о том, то есть она не имела отношения непосредственно к обсуждаемому вот этому законопроекту, тому, который сегодня принят в третьем чтении, но она была о проблеме-то важной, да?

Я надеюсь, что на волне вот этого вот массового возмущения и вообще массового внимания будет разработан закон о предотвращении семейного насилия. Такого рода проектов было несколько. Какие-то доходили до Думы, но никуда далеко они не шли.
(…)
Значит, еще раз хочу сказать, нет в мире пока каких-то прямо успешных примеров решения этой проблемы. Вообще скажу мрачную вещь, которая известна всем, кто изучал криминологию, преступление против личности вообще происходит между близкими людьми. Подавляющее большинство убийств, изнасилований, причинения вреда здоровью происходит между теми, кто друг с другом знаком или даже состоит в кровном родстве. Ну, если вы подумаете, то это, в общем, довольно логично. Чем вы так возбудите постороннего человека, что он захочет вас побить или убить, или что-нибудь такое? Ограбить – да, деньги ваши могут интересовать. А вы сами интересуете, в основном, близких людей. Поэтому, да, семья – это опасное место.

Что касается преступлений в отношении детей, то это почти исключительно. За редкими исключениями. Это близкие люди, действительно. Родственники, знакомые, опекуны, воспитатели и так далее. Это правда.

Значит, на этом основании запретить людям жить друг с другом, создавать семьи, рожать детей и так далее, тоже как-то, вот, не получается. В принципе, эта сфера очень трудно поддается правовому регулированию, потому что речь идет о сверхценных для людей вещах, об их отношениях, об их детях, об их женах и мужьях, об их домах. И у государства нет достаточно тонкого инструментария для того, чтобы это как-то разруливать, не причиняя людям вреда больше, чем они предотвращают.

Следует ли из этого, что не надо вообще наказывать за преступления в отношении близких? Нет, разумеется, не следует.

Что может сделать закон о семейном насилии, вот, в самом таком, первом приближении? Во-первых, ввести в российское право понятие «запрет на приближение». Это норма, которая есть в праве большинства стран мира. В Германии есть, в США есть. Запрет на приближение – это предписание, которое в досудебном порядке выносится о том, что человек, против которого жалоба о том, что он там кого-то побил и что-то не то сделал, поступила, он не может приближаться к тому, кто пожаловался, на вот такое-то расстояние.
(…)
В пару к этому должно существовать предоставление временного социального жилья, потому что нет никакого смысла в этом запрете на приближение, если семья живет, естественно, в квартире мужа, он их и бьет, и куда его «рестрейнить-то»? Куда? Он у себя дома.

Соответственно, тут должна быть возможность пользоваться вот этими убежищами, временным социальным жильем.

Вот такого рода меры, в принципе, служат тому, что у жертв семейного насилия появляется какая-то надежда, какая-то возможность. Потому что первое и главное, что надо сделать, это просто развести людей в разные стороны. Опять же, не так ценно наказание как наказание, как ценно предотвращение, потому что семейные побои, насколько мы знаем из имеющихся исследований, они склонны развиваться по возрастающей. То есть это редкий случай, если там человек один раз ударил, ужаснулся своему поведению и стал другим. Обычно это прелюдия, это увертюра к чему-то дальнейшему. Это те случаи, которые мы довольно часто слышим: вот там он ее бил, она жаловалась, ей говорили «Труп будет, тогда приедем».

Всяк Сверчокотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
3
-2
Прокомментировать

Я помню, как раз когда приняли закон о декриминализации домашнего насилия, в одном иностранном развлекательном форуме, связанном с шоу-бизнесом, один пользователь написал об этом пост и назвал его как-то так: теперь в России можно бить домочадцев на законном уровне, ну или что-то типа такого.

0
0
Прокомментировать

Тут два аспекта: юридический и психологический.

С юридической точки зрения эти отношения слабо урегулированы государством.

Старый изживший себя подход к самообороне и превышению пределов самообороны, отсутствием мер воздействия на насильника, например, обязательное посещение психолога и сдача ему экзамена на адекватность и так далее.

С психологической точки зрения, пострадавшие ведут себя как жертвы и внутренне им это нравится, они стремятся подсознательно к игре где они жертва, где их нужно жалеть. Таким образом они внутри ощущают что их любят.

Иначе, любой другой адекватный человек собирает вещи и уходит, разрывает дистанцию, если нет сил проучить негодяя.

Таким образом, государство почему то не хочет брать на себя роль арбитра и принудительно обе стороны разводить, например по психологам. Жертву на курсы как не быть жертвой, а тирана как быть адекватным ;).

Механизм прост -либо ты проходишь курсы психолога и сдаешь экзамены, либо тебя признают общественно опасным и изолируют от общества.

0
-3
Прокомментировать
Ответить