Согласны ли вы с Бертраном Расселом, называющим коммунизм «новой догматической религией» и сравнивающим его с гонениями в эпоху раннего христианства?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
1
2 ответа
Поделиться
АВТОР ВОПРОСА ОДОБРИЛ ЭТОТ ОТВЕТ

Я согласен с тем, что Б.Рассел сказал о коммунизме в своей статье "Почему я не коммунист", опубликованной в 1954:

«В отношении любой политической доктрины следует задавать два вопроса: (1) верны ли её теоретические принципы? (2) способна ли её практическая политика увеличить человеческое счастье? Со своей стороны, я думаю, что теоретические принципы коммунизма ложны, и я думаю, что её практические решения, также производят неизмеримое увеличение человеческого страдания.

Теоретические доктрины коммунизма получены, главным образом, от Маркса. Мои возражения Марксу двух видов: один, что он был бестолков; и другой, что его мышление было почти полностью вдохновлено ненавистью. К теории прибавочной стоимости, которая должна продемонстрировать эксплуатацию наемных работников при капитализме, пришли благодаря: (a) скрыто принимаемой доктрине народонаселения Мальтуса, которую Маркс и все его ученики отвергают явно; (б) применению трудовой теории стоимости Рикардо, а не теории цен промышленных товаров. Он полностью удовлетворен результатом, не потому что это соответствует фактам или потому что это логически последовательно, но потому что это рассчитано на пробуждение ярости в наемных работниках.

Доктрина Маркса, утверждающая, будто все исторические события были мотивированы классовыми противоречиями - это опрометчивое и неверное расширение до мировой истории некоторых особенностей, видимых в Англии и Франции сто лет назад. Его вера, что есть космическая сила по имени диалектический материализм, который управляет человеческой историей независимо от человеческой воли, является простой мифологией. Его теоретические ошибки, однако, не имели бы такого значения, если бы не тот факт, что, как и у Тертуллиана и Карлейля, его главное желание состояло в том, чтобы увидеть своих врагов наказанными, и при этом его мало волновало, что случится с его друзьями в процессе всего этого…

Я никогда не соглашался с Марксом. Моя первая враждебная критика Маркса была опубликована в 1896. Но мои возражения современному коммунизму идут глубже, нежели мои возражения Марксу. Это - отказ от демократии, который я нахожу особенно бедственным. Меньшинство, основывающее свою власть на деятельности тайной полиции, не может не быть жестоким, репрессивным и обскурантистским. Вред, наносимый безответственной властью, вбит палкой, чтобы быть общепризнанным в восемнадцатом и девятнадцатом столетиях, но те, кто забыл все, что было мучительно изучено в дни абсолютной монархии, и возвратились к тому, что было худшим в средневековье, пребывают под любопытным заблуждением, что они в авангарде развития.

Есть признаки того, что с течением времени российский режим станет более либеральным. Но, хотя это и возможно, нельзя говорить об этом с уверенностью. А тем временем, все те, кто ценит не только искусство и науку, но достаток хлеба и свободу от страха, что небрежное слово, сказанное их детьми школьному учителю может осудить их на принудительный труд в сибирской глуши, должны сделать всё что в их силах, чтобы сохранить в их собственных странах, по крайней мере, менее рабский и более обеспеченный образ жизни…

Коммунизм - это доктрина порожденная бедностью, ненавистью и борьбой. Его распространение может быть остановлено только уменьшением территории бедности и ненависти».

Андрей Авраменкоотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
16
Прокомментировать

То, что коммунизм похож на религию согласен, Приведу пару интересных цитат :

«Безрелигиозных культур, в сущности, не существует, как это давно было замечено. Не существует культур, для которых "нет ничего святого". Атеистическая цивилизация имеет свои ценности и святыни. Проповедники атеистической цивилизации на самом деле являются пророками новой религии: об этом свидетельствует "религия человечества" Фейербаха и Огюста Конта, учеником и последователем которых был Карл Маркс со своей религией Коммунистического Коллектива... Атеистическая религия коммунизма имеет своих пророков, отцов церкви, свои иконы, гробницы, мощи, священное писание, догмы, патристику, имеет свои ереси, свою ортодоксию, свой катехизис, свои преследования еретиков, свои покаяния и отречения, наконец, свою прекрасно организованную инквизицию. Эта религия имеет свой избранный народ (пролетариат) и свой мессианский идеал интернационального коммунизма... Если последовательный атеизм невозможен, то "религия атеизма" представляет еще большее противоречие. И однако это противоречие живет и действует. Это есть религия без благоговения, без чувства тайны, без трансцендентного, без иерархии ценностей, без "сердца", без любви. Это есть религия ненависти: религиозный фанатизм свержения богов. Она насквозь противоречива: утверждая имморализм, она морализирует; утверждая "все позволено", она прежде всего запрещает и подавляет. И здесь Достоевскому принадлежит последнее слово: эти "бунтовщики не могут вынести своей свободы и ищут пред кем преклониться", и в этом идолопоклонстве перестают быть людьми и становятся пресмыкающимися» (Б. П. Вышеславцев)

А. Дворкин. Здесь он кстати сравнивает Маркса с Моисеем, а коммунистическое движение с выходом евреев из египетского рабства, однако по сути это тоже первохристианство только ветхозаветное:

Думаю, в наше время многие согласятся с тем, что марксизм_ленинизм является религией со своим вероучением, догматикой, катехизисом, нравственностью, обрядами и церемониями. Более того, уже обладая сегодняшним опытом, мы вполне можем его классифицировать как идеологическую основу для апокалиптической тоталитарной секты, сравнимой с такими известными нам сектами, как «Свидетели Иеговы», «Движение объединения» Муна, «Аум Синрике» или «Общество сознания Кришны». Причем секту, несомненно, имеющую христианские корни, хотя и давно отделившую себя от них (как те же иеговисты, мормоны или «Богородичный центр»). Когда вглядываешься в марксистский катехизис  ту историософскую схему, которая всего пару десятилетий назад была единственно допустимой в нашей стране, замечаешь множество параллелей между ним и христианским взглядом на мир и историю. Только, необходимо сразу отметить, в этом внешне близком подобии христианства нет места Самому Христу.

Эта схема основана на типичной для сект подмене понятий, или, выражаясь модным ныне языком, смене парадигм. Вот как это происходит в марксизме_ленинизме, Бог заменяется «исторической необходимостью», определяющей посредством классовой борьбы смену общественно_экономических формаций. Как ей и положено, история человечества начинается с рая, но с рая коллективного  с так называемого первобытного коммунизма, в котором живут пещерные люди. Врата рая закрываются для людей после грехопадения  и этим грехопадением является появление частной собственности. Как, помнится, было написано в одном школьном учебнике, катастрофа произошла, когда первый человек сказал: «Это мое». Рай был закрыт, коммунизм кончился, начались страдания, началась эксплуатация человека человеком.

Однако, как мы знаем, после падения должно быть дано обетование грядущего избавления. Оно появляется в учении и деяниях праотцев и пророков  философов_моралистов и вожаков народных восстаний. Головорез_гладиатор, грабитель, беглый каторжанин  все они, возглавив очередной бунт, становились благороднейшими и самоотверженнейшими людьми, идеалистами_мечтателями, рыцарями без страха и упрека и обеспечивали себе место в советском пантеоне славы. Но грех частной собственности еще не был искуплен, и историческая необходимость, которая включилась в работу сразу же после грехопадения, не позволяла им прийти к власти. Их восстания, несмотря на невероятные начальные успехи, в конце концов каким_то образом подавлялись, и все возвращалось на круги своя.

Один из творцов нового мифа  пролетарский поэт Маяковский в своей поэме «В. И. Ленин» замечательно выразил это поступательное движение истории. Со всей мощью своего таланта он описывает человеческие страдания и беспросветную жизнь трудового народа. Единственное, что помогает людям жить,  это надежда на грядущее избавление и сопутствующую ему священную месть. «Приходи, заступник и расплатчик»,  стонал несчастный, замордованный народ. «Он придет»,  отвечали пророки_материалисты. Правда, их собственное появление, так же как и смена формаций, было предопределено той же самой неподкупной и неумолимой исторической необходимостью, ибо каждой формации суждено пройти высшую точку своего развития и под напором классовой борьбы уступить место последующей  более прогрессивной, чем предшественница. Феодализм более прогрессивен, чем рабовладельческий строй, капитализм  чем феодализм, и так далее.

Дела и пророчества философов_материалистов и главарей бунтов кульминировались в личности и творчестве Карла Маркса, который, подобно Моисею, заключил «ветхий завет» с зарождающимся пролетариатом и основал «ветхозаветную общину». «Время родило брата Карла»,  пишет классик Маяковский.

А неразлучный друг (и брат по коммунизму) Маркса Фридрих Энгельс, так любивший порассуждать на темы религии, философии и естествознания, несомненно, играет при нем роль первосвященника Аарона.

Первым среди всех живших на земле пророков Маркс назвал имя бога (историческая необходимость), его инструмента (классовая борьба) и определил корень зла и страданий человечества. «Маркс раскрыл истории законы»,  формулирует его роль Маяковский. Носителем метафизического зла в истории и причиной всех несчастий, как и следовало ожидать, оказалась частная собственность. Маркс разрабатывает учение о передовом классе, читай  богоизбранном народе_пролетариате, и основывает институт священства, состоящий (хотя бы теоретически) из передовых представителей пролетариата,  Первый Интернационал. Были в нем и свои предатели, и свои бунтари. Как в стане евреев Дафан и Авирон восстали против Моисея и Аарона и были извергнуты из земли живых, так и Бакунин восстал против Маркса с Энгельсом и был исключен из Первого Интернационала. Начал складываться канон марксистского «священного писания». Но если в заповедях Моисеевых первая фраза говорит о Боге: «Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства» (Исх. 20:2), то заповеди нового Израиля, пролетариата,  «Манифест коммунистической партии»  начинаются со слов о привидении: «Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма». Как Моисей не смог войти в Землю обетованную, так и Маркс не дожил до воплощения своих идей на земле, но, согласно учению советского катехизиса, бородатый пророк, уходя, предсказал появление грядущего мессии_освободителя. «Он придет, придет великий практик»,  такие слова вкладывает в его уста тот же Маяковский.

После смерти Маркса и Энгельса руководство рабочим движением постепенно переходит в руки оппортунистов_фарисеев. Оно нуждается в радикальном обновлении. Храм коммунизма должен быть очищен от мелкобуржуазных торговцев и менял. И наконец историческая необходимость дарует миру избавителя_мессию. Вот что пишет об этом тайновидец Маяковский:

Коммунизма призрак по Европе рыскал, уходил и вновь маячил в отдаленьи По всему поэтому в глуши Симбирска родился обыкновенный мальчик Ленин.

Несомненно, Маяковский намекает, что Ленин был зачат от духа коммунизма. Историческая необходимость послала тот самый призрак, который вдохновлял Маркса и Энгельса и раздувал спасительный пожар классовой борьбы, воплотиться в теле провинциального мальчика Володи Ульянова. Та же самая идея уже без всяких экивоков выражена наследником Маяковского Вознесенским:

Я думаю, что гениальность

Переселяется в других.

Уходят времена и числа.

Меняет гений свой покров.

Он  дух народа. В этом смысле

Был Лениным  Андрей Рублев.

Как по архангелам келейным,

порхал огонь неукрощен.

И, может, на секунду Лениным

Был Лермонтов и Пугачев.

Но вот в стране узкоколейной,

шугнув испуганную шваль,

В Ульянова вселился Ленин,

Так что пиджак трещал по швам!

Он диктовал его декреты.

Ульянов был его техредом.

Нацелен и лобаст, как линза,

он в гневный фокус собирал,

Что думал зал. И афоризмом

Обрушивал на этот зал.

И часто от бессонных планов,

упав лицом на кулаки,

Устало говорил Ульянов:

«Мне трудно, Ленин. Помоги!»

Когда он хаживал с ружьишком,

он не был Лениным тогда,

А Ленин с профилем мужицким

Брал легендарно города!

Итак, Ленин  мессианская фигура, призванная занять место Христа. И поскольку Владимир Ильич является живым воплощением духа коммунизма, в нем не может быть ничего инородного самому передовому учению. Право Ленина изменять как угодно марксизм и при этом оставаться единственным до конца последовательным и истинным марксистом не может подвергаться сомнению: ведь Ленин сам и был живым марксизмом и коммунизмом. Отсюда же вытекает некоторая недовоплощенность его иконографического образа (подчеркнем, что тут не идет речи о реальном Ульянове, но лишь о его иконе, созданной агитпропом). Крайний аскетизм в быту, бездомность, отсутствие какой_либо личной жизни вне революционной деятельности и даже физическая бесплодность  все это знаки преобладания призрачно_коммунистического начала в его жизни над физическим. Отсюда же его духовное родство со всеми его последователями_ленинцами. Недаром всем коммунистам он приходится отцом, а октябрятам и пионерам  дедушкой Лениным. После смерти Ленина была сделана попытка вселить дух коммунизма в плоть его верного ученика и последователя: «Сталин  это Ленин сегодня». Когда дух наконец покинул тело Сталина, Хрущев постарался объявить себя его носителем. Однако он стал последним претендентом на эту честь. После него, по крайней мере в СССР, таких попыток более не предпринималось. Ведь мессия, если он настоящий, может быть только один. Его преемники могут лишь претендовать на звание самого верного ленинца. Таким образом, идея реинкарнации на коммунистической практике показала себя ошибочной.

Уже с младенчества Володи Ульянова ярко проявляется его безгрешность и гениальность. С юных лет он осознает свое особое призвание и свою великую историческую миссию. Второго такого ребенка никогда не было на земле. И не могло быть.

Он с детских лет мечтал о том,

Чтоб на родной земле

Жил человек своим трудом

И не был в кабале, 

объясняет ребятишкам трехкратный гимнописец Михалков.

Разумеется, нельзя не вспомнить хрестоматийное ленинское «Мы пойдем другим путем». Интересно отметить, что семнадцатилетний подросток, еще не член никакой партии и никакого кружка, уже не мыслит себя вне коллектива:

«Мы пойдем» Михалков подчеркивает сверхчеловеческую природу симбирского подростка:

Семнадцать минуло ему,

Семнадцать лет всего.

Но он борец  и потому

Боится царь его.

Как царь Ирод боялся младенца Христа, так и царь громадной Российской империи, оказывается, трепетал от семнадцатилетнего провинциального юноши! Credo, qua absurdum est! (верую, потому что абсурдно (лат.)).

Ленин приносит избавление рабочему классу в отдельно взятой стране и дает обетование избавления для всего человечества. Он заключает «новый завет» с тем же пролетариатом и скрепляет его кровью  правда, не своей, а чужой. Он создает «новозаветную церковь»  партию нового типа. Краткие годы своего земного служения этот «самый человечный человек» живет аскетической жизнью, неустанно работает и отдает всего себя без остатка делу служения рабочему классу. По словам того же Маяковского: «Ежедневный подвиг на плечи себе взвалил Ильич». Смерть Ленина  понятие относительное. «Ленин умер, но дело его живет», «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить», «Ленин всегда живой», «Ленин и сейчас живее всех живых» Да и сколько их еще, этих лозунгов_заклинаний!

Шестидесятник Вознесенский предлагает для боготворящей его интеллигенции свою версию бессмертия Ленина:

Вносили тело в зал нетопленный,

А он  в тулупы, лбы, глаза,

Ушел в нахмуренные толпы,

Как партизан идет в леса

Он строил, светел и двужилен,

Страну в такие холода.

Не говорите: «Если б жил он!»

Вот если б умер  что тогда?

И что может быть характернее факта, что труп мессии так и не был предан земле и все новые вожди подтверждали свою легитимность, выстаивая во время массовых коммунистических ритуальных действ на крыше главного культового сооружения системы  мавзолея ее основателя! Впрочем, мавзолей играет еще более важную роль. Это  место для прямых спиритических контактов с духом Ленина. С мертвым вождем можно разговаривать: задавать ему вопросы, на которые он непременно ответит. Вот как описывает этот процесс все тот же Вознесенский:

Однажды, став зрелей, из спешной

повседневности

мы входим в Мавзолей, как в кабинет

рентгеновский,

вне сплетен и легенд, без шапок, без прикрас,

и Ленин, как рентген, просвечивает нас.

Мы движемся из тьмы, как шорох кинолентин:

«Скажите, Ленин, мы  каких Вы ждали, Ленин?!

Скажите, Ленин, где победы и пробелы?

Скажите  в суете мы суть не проглядели?..»

Нам часто тяжело. Но солнечно и страстно

прозрачное чело горит лампообразно.

«Скажите, Ленин, в нас идея не ветшает?»

И Ленин отвечает.

На все вопросы отвечает

Ленин.

Борьба с оппортунистами, которую Ленин вел всю свою жизнь, а также развернувшаяся после его смерти борьба с троцкизмом, зиновьевизмом, левыми и правыми уклонами весьма напоминает борьбу Церкви первых веков за чистоту православного учения. Как Церковь, компартия имеет своих мучеников, отдавших жизнь за дело рабочего класса и грядущего коммунизма, и своих святых, служивших ему. Вспомним тех представителей коммунистического мартиролога и святцев, чьи жития мы изучали в детских садах и школах, которым нас с детства призывали подражать. Правда, их главные качества, за что они и были занесены в святцы, совершенно не христианские  ну, например, палач Дзержинский, стукач Павлик Морозов, грабитель и убийца Камо, но зато их всех в личной жизни отличает скромность, честность, аскетизм и беззаветная преданность идее  самые похвальные свойства. И, как Церковь, коммунистическая партия провозглашается безгрешной, несмотря на отдельные ошибки ее отдельных руководителей. Вокруг КПСС сложился новый коммунистический культ, также пародирующий православную церковную жизнь: вместо приходов партячейки с их красными уголками, вместо крестных ходов с иконами демонстрации со знаменами и портретами вождей и «основоположников». Вместо церковных соборов партийные съезды и т. д.

Компартия является как бы частичкой грядущего царства в этом мире. Это грядущее царство  или, может быть, лучше сказать «грядущая всенародная советская социалистическая республика»  коммунизм. Коммунистическая эсхатология опять же построена по христианскому образцу. При коммунизме круг замкнется, история завершит течение свое и прекратится смена формаций. Люди будут счастливыми и совершенными, наука полностью покорит природу и овладеет всеми ее процессами. Боли не будет, болезней не будет, жизнь будет во много раз длиннее, чем теперь, она будет продолжаться до полного пресыщения ею, и тогда, уставшие и счастливые, люди будут с радостью отходить в небытие, из которого все началось

Таковы основные положения популярного катехизиса советского коммунизма, внешне смоделированного с христианского взгляда на мир и историю. Христианство без Христа.

Но так как Христос есть Истина, Жизнь, Добро, Красота, Премудрость, Мир, Счастье, Свобода и Любовь, то, избавившись от Него, марксистско_ленинская утопия лишилась всего этого и превратилась в убогий и жалкий суррогат веры, основанный на ненависти, лжи, насилии и борьбе всех против вся. Это религия, заменившая живого личного Бога слепой исторической необходимостью, определяющей смену неких фиктивных общественно_экономических формаций. Это религия, объявляющая человеческую личность ничем и обращающая внимание лишь на абстрактные классы. Это религия, начавшаяся с погони за призраком и основанная на некролатрии  поклонении трупу. Это религия, чьи служители залили потоками крови и разорили до повальной нищеты богатейшую в мире страну. Это религия, требующая от своих адептов слепой, полной и безоговорочной веры, беспрекословного и бездумного повиновения, религия, основанная на железном предопределении, рабстве и несвободе. Это религия лжи, и мы, христиане, знаем; кого Спаситель называет отцом лжи  человекоубийцу дьявола. Именно ее демоническим происхождением объясняется та беспощадная война, которую коммунистическая секта объявила любой иной религии, но в первую очередь  христианству, и вся диавольски хитрая изощренность методов, которые руководители секты использовали в борьбе против Церкви Христовой.

Нельзя не признать, что борьба эта во многом оказалась успешной. Конечно, Церковь, которую не одолеют врата ада, выстояла, укрепилась и украсилась не виданным никогда во всей предыдущей истории сонмом мучеников и исповедников. Но в советском обществе она оказалась вытесненной на его периферию, став для большинства граждан, поверивших космонавту, который «никакого Бога там [в космосе] не видел», маргинальным явлением и пережитком прошлого. Церковь была вытеснена в своеобразное гетто, окруженное стеной непонимания, презрения, подозрительности и страха. Тем не менее, она выстояла, выжила и, более того, смогла пробить бреши в этой стене. Думается, это и предрешило конечное крушение коммунизма.

3
Прокомментировать
Ответить