Какие доказательства вины обвиняемых были у судей, которые вынесли смертный приговор участникам «Процесса военных» 11 июня 1937 года?

Ответить
Ответить
Комментировать
54
Подписаться
1
2 ответа
Поделиться

Рассекреченная стенограмма заседания Специального судебного присутствия Верховного суда 11 июня 1937 показывает, что никаких доказательств в ходе суда не предъявлялось (istmat.info).

У судей не было никаких доказательств, кроме выбитых под пытками показаний обвиняемых другу на друга и самооговоров, построенных на основе этих «показаний». Никаких других доказательств не было и быть не могло, поскольку все это дело было сфабриковано по политическим мотивам.

Вот пример «доказательств», полученных следствием:

«Протокол допроса Б.М. Фельдмана 19 мая 1937.

ФЕЛЬДМАН Борис Миронович, родился в 1890 г., член ВКП(б) с 1919 г., имеет высшее военное образование, комкор, бывший начальник Управления по начсоставу РККА, до ареста заместитель командвойск Московского военного округа.

Вопрос: Вы обвиняетесь в участии в военно-троцкистском заговоре. Вы признаете себя виновным в этом?

Ответ: Да, признаю себя виновным в участии в военно-троцкистском заговоре. Хочу сообщить следствию, что до сих пор не искренне рассказал обо всей подлой, предательской работе моей и других участников заговора. Несмотря на то, что я, будучи арестован 15 мая, на другой же день сделал заявление, что состою в антисоветской организации, все же до сегодняшнего дня я пытался ограничить свою роль и скрыть наиболее существенные факты, относящиеся к заговору и людей, принимавших участие в нем.

Вопрос: Расскажите подробно кем, когда и при каких обстоятельствах вы были вовлечены в военно-троцкистский заговор?

Ответ: В военно-троцкистский заговор я был вовлечен в начале 1932 г. в Москве ТУХАЧЕВСКИМ Михаилом Николаевичем. Вовлечению меня в эту организацию предшествовала обработка со стороны ТУХАЧЕВСКОГО, когда я был в Ленинграде в должности начальника штаба ЛВО, ТУХАЧЕВСКИЙ неоднократно в беседах со мной выказывал недовольство руководством армии — ВОРОШИЛОВЫМ. Высказывал ряд моментов о личных обидах, о недооценке его как крупного военного специалиста, о том, что в прошлые годы гражданской войны он, как командовавший фронтами, имел огромные заслуги и его ТРОЦКИЙ высоко ценил, а в теперешней обстановке его отодвигают на задний план. Эти разговоры происходили в Ленинграде и встречали с моей стороны должное сочувствие и одобрение».

И в таком духе выдержан весь допрос – Фельдман сам рассказывает. Ему не предъявляют и он сам не заявляет никаких документов, других вещественных доказательств, он всего лишь указывает на своих коллег-военачальников, оговаривая при этом самого себя. После первого допроса 15 мая, который не дал никакой особо интересной информации, в ходе второго допроса 19 мая Фельдман уже знает, на кого надо указать – на Тухачевского.

К Фельдману, в отличие от других обвиняемых, подвергшихся жестоким пыткам, была применена другая тактика допроса: ему пообещали мягкий приговор и обеспечили относительно сносное пребывание в заключении. Но Фельдмана обманули, и он был расстрелян вместе с остальными.

Помимо Фельдмана на Тухачевского и других дал показания также Примаков, который был подвергнут пыткам. В советской репрессивной практике было правило: если 2 человека указывают на третьего, тогда есть повод им заняться, что на самом деле всегда означало обвинение.

Признательные показания из Тухачевского и других в буквальном смысле зверски выбивали - на страницах допроса Тухачевского были обнаружены следы его крови.

Кроме того, формат заседания суда не был рассчитан на рассмотрение каких-либо доказательств. Суд уложился всего в один день 11 июня 1937: заседание началось в 10.00 час. и проходило с перерывами до 21.15 час., а в 23.35 час. уже был оглашен приговор – всех расстрелять.

В течение этого дня были допрошены 8 обвиняемых – Якир, Тухачевский, Уборевич, Корк, Эйдеман, Путна, Примаков, Фельдман, - после чего им было предоставлено последнее слово. На 8 обвиняемых всего 11 часов заседания суда с перерывами, т.е. примерно по часу на обвиняемого для допроса и его заключительного слова. При этом не было ни стороны обвинения, ни стороны защиты. Суд состоял из коллег обвиняемых – тоже военачальников.

Суду не требовалось рассматривать какие-либо доказательства потому, что вина военачальников была установлена еще до суда.

Задача найти вредителей и шпионов среди военных была поставлена всего несколькими месяцами ранее, на февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б), который положил начало Большому террору (только по официальным данным МВД СССР, в 1937-38 было расстреляно 656,5 тыс. чел. из примерно 850 тыс. за период 1921-53, хотя эти данные представляются заниженными). На этом Пленуме Сталин сформулировал тезис об обострении классовой борьбы по мере строительства социализма, о необходимости выявлять врагов и расправляться с ними.

В ответ Молотов, второй после Сталина человек в руководстве партии и государства, потребовал на том же Пленуме «очень крепко» проверить военное ведомство и сказал: «Если у нас во всех отраслях хозяйства есть вредители, можем ли мы себе представить, что только там (в Красной Армии – прим.АА) нет вредителей». Этими словами перед НКВД была поставлена задача найти вредителей среди военных, и судьба многих была автоматически предрешена; остальное было делом пыток, обид и доносов.

Ни у Молотова, ни у кого в партийном руководстве, ни у НКВД не было никаких доказательств какой-либо вины военных. Логика Молотова примитивна, поскольку выстроена на предположении по аналогии. Необходимо отметить, что "вредители" в народном хозяйстве появились исключительно в условиях невозможности выполнить нереальные планы и соблюсти производственную дисциплину на фоне общего развала экономики.  Высшее руководство не хотело признавать свои ошибки и перекладывало их на кого угодно. В этом суть Большого террора - признание провалов при нежелании нести за них ответственность. Большой террор - это внутренняя грызня большевиков, сведение личных счетов, хотя было много и совершенно не причастных к большевизму жертв.

Уже в мае все обвиненные военачальники были арестованы.

24 мая Политбюро ЦК приняло постановление «О Я.Э. Рудзутаке и М.Н. Тухачевском»:

«ЦК ВКП(б) получил данные, изобличающие члена ЦК ВКП(б) Рудзутака и кандидата ЦК ВКП(б) Тухачевского в участии в антисоветском троцкистско-правом заговорщическом блоке и шпионской работе против СССР в пользу фашистской Германии. В связи с этим Политбюро ЦК ВКП(б) ставит на голосование членов и кандидатов ЦК ВКП предложение об исключении из партии Рудзутака и Тухачевского и передаче их дела в Наркомвнудел».

На следующий день решение Политбюро ЦК было одобрено Пленумом ЦК.

Выступая 2 июня 1937 на расширенном заседании Военного совета, Сталин все уже «доказал»:

«Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь я надеюсь никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами».

10 июня 1937, за день до заседания суда, главный редактор газеты «Правда» Мехлис согласовал у Сталина текст передовой статьи, которая была опубликована в день проведения судебного заседания 11 июня. В ней был предопределен приговор: «Суд вскроет до конца все те подлые пути, методы, приемы, какими военно-шпионская группа хотела учинить разгром нашей великой Красной Армии, хотела пролить реки рабоче-крестьянской крови для поражения СССР и восстановления власти помещиков и капиталистов. Не сбыться никогда этим подлым мечтам! Именем великого Союза Советских Социалистических Республик, именем всех народов нашей страны Специальное Судебное Присутствие Верховного Суда воздаст шпионскому фашистскому отребью по его гнусным делам полной мерой!

Велика и священна ненависть всех трудящихся нашей родины к врагам народа — шпионам, диверсантам, вредителям, ко всем тем, кто хочет опоганить цветущую советскую землю вонючим сапогом германо-японского фашизма. Советский народ будет судить шпионскую банду в полном соответствии со статьей 133-й великой Сталинской Конституции, по которой «измена родине: нарушение присяги, переход на сторону врага, нанесение ущерба военной мощи государства, шпионаж — караются по всей строгости закона, как самое тяжкое злодеяние».

На этом фоне суду уже не надо было ничего доказывать, от него требовалось одно – оформить принятое высшим руководством решение в отношении военачальников.

Когда обвинение не является конкретным и единственным, а вместо него перечисляется целый набор несусветиц - в данном случае от Троцкого до сотрудничества с Германией и Японией, - то это верный признак того, что обвинение сфабриковано.

Советская система не допускала независимости и самостоятельности суда. Положение конституции 1936 (ст.112) о том, что «судьи независимы и подчиняются только закону» было пустой декларацией. Судьи были частью советской номенклатуры, подбирались и назначались партийными органами соответствующего уровня. В СССР суд являлся частью правоохранительной системы и должен был лояльно участвовать в общей деятельности правоохранительных органов – НКВД (позже КГБ и МВД) и прокуратуры.

Андрей Авраменкоотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
12
0

Андрей, хотелось бы кое-что уточнить по поводу Большого террора. Если суть этой политики – «признание провалов при нежелании нести за них ответственность», то какое это отношение имеет к  подвергшимся репрессиям военачальникам?  О каких, собственно, провалах идёт речь? Военных действий серьёзных в это время не было, а те или иные недостатки в деле строительства (или перестройки) в Красной Армии нельзя, я думаю, назвать провалами.

Вообще, будет ли правильным мнение, что Большой террор это нежелание руководства страной нести ответственность за некие «провалы»,  а также «сведение личных счётов внутри стана большевиков»? Может быть, перед Большим террором стояли иные, более весомые задачи?

0
Ответить

ВЛАДИМИР

Вы рационализируете Большой террор и видите в Сталине и его соратниках расчетливых стратегов, которые реализовывали некие цели. На самом деле, все было примитивнее: они не понимали, почему в системе, которая теоретически управляема, происходят такие сбои и они не получают необходимого результата; почему задание увеличить производство того или иного товара в 2-3 раза заканчивается в лучшем случае ростом на 10%, а то и торможением, откуда нескончаемые поломки на транспорте, аварии на производстве, почему нет продовольствия. Эти люди столкнулись с тем, что экономика функционирует совсем не так, как они себе это представляли.

Естественным был вопрос: а кто за все это отвечает? Люди, которые мыслят несложно, прямолинейно находят соответствующие ответы: враги, диверсии, предательство, подстава. Вывод? Повести со всем этим борьбу. А дальше эта борьба обретает собственную логику и динамику, отразившиеся в предположении Молотова: если в экономике непорядок, то, значит, и на других направлениях все нехорошо, и если на этих направлениях ничего не исправлять, то вскоре и там все завалится.

Да, это было в том числе сведение личных счетов. Почему выбрали Тухачевского, а не Ворошилова или Будённого? Потому что Тухачевский даже в 1930е регулярно напоминал про провал польской кампании в 1920, где очевидной была вина Сталина и Ворошилова.

На более низких уровнях тоже сводили счёты друг с другом или бежали донести, пока не донесут на тебя. Вот она, логика террора - это стихийно образующаяся социально-политическая воронка, которая засасывает все большее количество людей. Никаких задач перед Большим террором никто не ставил, Сталин видел это все в рамках понятия «чистка» - немного почистим и все будет в порядке.

Провалы в военной организации хорошо видел как раз Тухачевский, который понимал ущербность слабой экономики и ее неспособность производить системы оружия нужного качества в необходимом количестве.

+3
Ответить

Сталин несомненно был хорошим стратегом. Он ставил цели и всегда неуклонно, без колебаний шёл к ним. Можно критиковать эти цели, можно обоснованно сомневаться в правильности обозначения этих целей (социализм, коммунизм), можно ужасаться способам достижения этих целей и, тем не менее, наличие целей я не ставлю под сомнение.

Большие цели требуют не только больших усилий, но и народа, готового предпринять эти усилия. А вот с народом были определённые проблемы. Абсолютное большинство людей, вполне естественно, в первую очередь думало о собственном благе и свои усилия направляло как раз для подъёма личного благополучия.

И этот «человеческий материал» большевикам нужно было переделать, сотворив из него сознательного строителя нового общества. Но подобный процесс – это долгое дело (между нами говоря – невыполнимое), поэтому и был использован метод, апробированный в веках – террор власти по отношению к народу.

Нужно людей запугать и тогда они выполнят любую задачу. Поэтому и начались репрессии. Сначала – точечные, а затем и наступил Большой Террор, под топор которого попали и наши военные. Конечно, репрессии касались в первую очередь тех, кто не был откровенно лоялен Высшей власти. А потом уже наступила очередь других, с гораздо меньшими «грехами». 

И дело пошло. В смысле – одни – в лагеря, а другие – приступили к трудовым свершениям. И реки поворачивали вспять, и заводы строили,  и результатов в целом добивались серьёзных. О цене достигнутых успехов не задумывались. Не до этого было. А кто задумывался – того или в лагерь, или сразу на небеса. Конечно, говорить, что успехи пришли благодаря только страху, это будет неверно.

Был и энтузиазм, и героизм, а может, лучше сказать, удивительное сочетание энтузиазма и страха. И ещё любви к человеку, который вёл страну к «светлому будущему». Темна и даже чудовищна природа этой любви, но …сердцу советского человека не прикажешь. Хотя, как показывают мои наблюдения, и сегодня  полно людей, которые не то что любят, а боготворят Сталина и, явно запутавшись во времени, призывают его в качестве спасителя загибающегося Отечества.

-1
Ответить
Ещё 6 комментариев

Сталин не был стратегом. Стратегами были Ленин, Троцкий. В военном деле стратегом был Тухачевский. Сталин был интриганом и прихлебателем у Ленина. Его никто никогда не воспринимал всерьез в большевистском кругу до смерти Ленина. Но он умел выжидать, мстить и подставлять.

Сталин делал ставку на то, чтобы осмотреться, понять куда дует ветер и только затем что-то предпринимал.

Цель у него была одна - удержать власть в своих руках.

Никаких других, крупных целей у него не было. В это же время много стран развивалось, строилось и достигло гораздо больших успехов, чем Россия. Стратегия - это когда понимаешь, что нужно стране и как этого добиться наилучшим образом с минимальными издержками. Строительство за 10 лет примерно 500 заводов, разорение крестьянства, втягивание страны в войну, колоссальные жертвы и издержки - это не стратегия, это действия человека, который не понимает, что и как нужно делать.

Запугивание людей - это не стратегия, это - страх перед ними, это - бессилие.

Реки нигде не повернули вспять, об этом тогда, слава Богу, не задумывались, заводов построили вполне умеренное количество, а больше-то особо и нечего записать в результаты. Люди жили в землянках и бараках, впроголодь. Хорошо воспитание - пулей, тюрьмой и голодом! Такие педагогические методы приводят к плохим результатам.

Индустриализация в СССР случилась позже, после войны, когда из Германии, Маньчжурии и др. стран вывезли примерно 5,5 тыс.заводов - вот тогда, с середины 1950х началось подлинное промышленное развитие.

Ах да, атомную бомбу создали.

Энтузиазм и героизм - это Вы из фильмов взяли, все было намного тяжелее, люди в буквальном смысле выживали.

Боготворение Сталина - это последствия перевоспитания человека нормального в человека советского. 

+1
Ответить

О стратегии. Андрей, совершенно непонятно, на каком основании Вы одних именуете стратегами, а других – нет. Правда, Вы даёте объяснение стратегии,  но если приложить Ваше объяснение к Троцкому , например,  то практически невозможно увидеть его «понимание того что нужно стране и как этого добиться наилучшим образом, да ещё с минимальными потерями». И можно лишь удивляться тому, что «хороший» стратег Троцкий проиграл битву за власть жалкому интригану и прочее Сталину. 

Конечно, стратег может проиграть битву чтобы затем выиграть войну, но в нашем случае вышло всё, как мы знаем, наоборот. Не буду спорить с тем, что главной целью Сталина, вполне возможно, было желание удержать власть в своих руках. Но желания такого мало и формулируется великая цель. По крайней мере, её таковой представляют. 

Сталин формулирует, намечает этапы её достижения , обозначает  средства. Формирует аппарат, с помощью которого будет воздействовать на народ. Создаёт и заставляет работать мощную пропагандистскую  машину . И – есть успехи. Да, они не огромны, но они есть. Например, к 1937 году в стране, по данным А.С. Орлова, построено 4,4 тыс. крупных промышленных предприятий. Сделано и многое другое. Сделано, в том числе и страшной ценой. Но так или иначе сталинская стратегия работает и её работа, умноженная многократно пропагандой, даёт свои плоды.

 Отсюда кроме страха и энтузиазм. Вы выразили явное сомнение в этом энтузиазме, сказав что люди выживали. Да, я это знаю. Но разве выживая, нельзя быть одновременно и энтузиастом,  верящим в справедливость. Или Вы думаете, что энтузиазм возможен только на сытый желудок? Да, Сталина часть общества боготворила и Вы с этим согласились. Но разве боготворение не может породить в том числе и трудового энтузиазма, и иных качеств и свойств в советском человеке.

-1
Ответить

Владимир, я хорошо понимаю Вашу позицию - когда-то я ее разделял, однако, по мере набора фактов, расширения горизонта моего понимания советской истории я должен был ее оставить. 

Мы с Вами вкладываем различное содержание в понятие "стратег" - для меня это человек с крупными идеями, значимыми в масштабе, например, страны, с пониманием их реализации и способностью их реализовать. Стратег пренебрегает самоспасением - для него на первом месте идея или идеи, да, независимо от знака плюс или минус для общества. Стратегия - это масштаб мысли и вѝдения.

Сохранение власти в своих руках - это не стратегия масштаба, этим повседневно занимается большое количество людей на различных уровнях в различных системах. Это "стратегия" в обывательском смысле, как план действий. Важным условием удержания власти является наличие таких качеств, как мелкость личности и мелочность.

Троцкий и Тухачевский потерпели крушение, но их помнят за идеи, за масштаб, за блестящие действия (я ни разу не троцкист, даже совершенно наоборот). Сталина помнят за то, что он просидел у власти почти 30 лет и угробил кучу народа. Согласитесь, есть разница.

Конечно, Марк Аврелий известен значительно меньшему количеству людей нежели Нерон или Калигула, но это не делает последних стратегами. Так и в нашем случае.

Вы говорите о "великой цели" у Сталина - Вы можете ее сформулировать?

Относительно 4,4 тыс. промпредприятий - Вы нигде не найдете перечня этих предприятий. А сколько из них тех, что были построены до 1917? А что вообще включено в эти 4,4 тыс? Сколько там авторемонтных "заводов" (по факту, автомастерских), бетонных установок и лесопилок и т.п.? Я к тому, что все эти предприятия нужны, но это не называется "индустриализацией". С трудом можно сформировать список даже крупных предприятий. С чего бы это? Отчего бы гордо не заявлять о них? Потому что возникнут вопросы: кто проектировал, откуда оборудование, кто и как строил.

После большевистского урагана 1917-1921 и последовавших лет неопределенности до примерно 1928 в России/СССР не было кадров технологов, инженеров, строителей, не было технологий и оборудования. И вот с первой пятилетки задали безумные темпы роста промышленности. С чего ей расти, на какой основе? Предприятия ведь не от дождя получаются - нужны проект под определенное оборудование, электроэнергия, водоснабжение, топливо, транспортная инфраструктура, бетон, геоизыскания, расчет фундаментов и их заливка, доставка и монтаж оборудования, пусконаладка и т.п. Даже сейчас со всем этим проблемы; можно представить себе, что было 90-80 лет тому назад.

Планы срывались один за другим, кто- то должен был за это ответить и ответственных находили. Так появилось "дело Промпартии", а за ним и другие. Очень хорошо в картинку ответственности укладывались опальные коллеги, которых надо было убрать за то, что стратегии разные предлагали, за то, что часть аппарата шла за ними. Непорядок. Вот так закручивалась эта спираль очковтирательства, обмана, подозрений, обид и наказания. Никакой стратегии в этом не было, все плыло по течению. Воспользуюсь известным сравнением и скажу про "невидимую руку" террора, которая действовала по своей логике, нередко приводя в удивление собственную голову.

Соглашусь с тем, что Вы говорите насчет энтузиазма, но не считаю, что самообман людей можно отнести к сталинским достижениям. Это тяжелая социальная болезнь. которую необходимо преодолевать.

+1
Ответить

Непонятно, Андрей, с чего Вы решили что мы по-разному понимаем стратегию. Я вполне, допустим, соглашусь с тем определением, которое Вы дали сейчас. Однако исключу из него соображение что «стратег пренебрегает самоспасением». Думаю, что любой нормальный человек, и стратег в том числе, не лишен чувства самосохранения.                   

Далее Вы говорите, что желание сохранить власть не относится к стратегии, но я подобного и не утверждал. Тем не менее, здравый смысл подсказывает мне что человек, пришедший к власти и какое-то время находящийся в ней, начинает (или продолжает) относиться к власти как к Ценности и, естественно, не хочет этой Ценности лишиться. И в этом случае не имеет значения, принадлежит ему власть в маленьком коллективе  или огромной стране. При этом упомянутая Вами мелочность  никак, на мой взгляд, не может быть «условием сохранения власти». Здесь традиционно работают другие качества.

Теперь вернусь к стратегии и стратегам. Именно к Сталину Ваше определение неплохо подходит. О его стратегии я уже внятно сказал. Правда, Вы почему-то спросили меня о его цели и попросили её сформулировать, но я ведь это уже сделал. И целями обозначил социализм-коммунизм. Напоминаю, что это была не только так сказать, личная цель Сталина, но и цель большевистской партии. Я также напомню,  что я попросил Вас приложить ранее данное определение стратега к Троцкому, иначе говоря доказать, что Троцкого можно именовать стратегом. Не могу сказать, что Вы этого сделали.

Вы, правда, сейчас упомянули Троцкого и Тухачевского, но фраза «Троцкий и Тухачевский потерпели крушение, но их помнят за идеи, за масштаб, за блестящие действия…» никак не тянет на доказательства того, что они – стратеги. Тем более усилия  Тухачевского, особенно «хорошо» проявившего себя при подавлении восстаний в Кронштадте и Тамбовской области, трудно укладываются в «блестящие действия».

Об индустриализации. Соглашусь с Вами, что в советской статистике много лжи, но я в данном случае опирался на вузовский учебник Орлова. И этого автора никак нельзя причислить к сталинистам. Могу предложить Вам привести цитату с цифрами из другого солидного источника, который говорит об упомянутых Вами «500-х заводах».

Об энтузиазме. Вы говорите «не считаю, что самообман людей можно отнести к сталинским достижениям». Я, Андрей, по-моему вообще не вёл речь о «сталинских достижениях». Речь о том, что если в человеке поселилась вера в Сталина, как живого бога, то почему, собственно у него не может попутно возникнуть и трудовой энтузиазм как средство реализации веры. Кроме того, полагаю что во многих людях в те годы жили и другие идеалы ,и находили место, кроме желания писать доносы, и высокие ценности. И эти   идеалы и ценности, как ни странно, могли быть и у тех, кто жил в бараках и даже нередко голодал.

-1
Ответить

ВДАДИМИР

Стратег должен иметь интеллект, должен быть способным генерировать оригинальные, т.е. собственные, идеи, понимать крупные проблемы и находить для них работающие решения, но самое главное - у него должно быть некое видение. У Троцкого все это было, он знал, как идти к социализму (по-своему. конечно, поскольку прийти туда нельзя), он был теоретиком в рамках своей, марксисткой, доктрины, теоретиком не по должности или в силу близости к Ленину, а самостоятельным теоретиком, чей авторитет среди социалистов был признан еще при его жизни.

Троцкий, столкнувшись, как и Ленин, с новыми реалиями после октябрьского переворота, реалиями, которые никак не описывались Марксом (тот активно критиковал "капитатализм" и обозначал лишь смутные контуры далекого будущего, но механизмы построения социализма не описывал, поскольку не представлял их себе и поскольку считал, что все будет функционировать как и при капитализме, но только под руководством коммунистов, а оно так не получается), искал ответы на возникшие проблемы - не текущего управления, которое у него получалось, - искал ответ на более общий вопрос: как быть дальше? И у него были ответы - не от Маркса или Ленина, а свои собственные. 

Сталин столкнулся с этим же вопросом после того, как умер Ленин и как он репрессировал или парализовал своих единомышленников. И у него не оказалось никаких ответов. Он, как впотьмах, толкался в разные стороны, не зная и не понимая, что делать. У него был только один ориентир - не выпустить власть из своих рук. Вся политика Сталина - это череда шараханий и боязнь потерять власть. Примитивное сознание подсказывает ему самые простые варианты: ликвидировать тех, кто против тебя, наводить на всех страх, держать в узде и в условиях тотальной секретности одному знать, какой шаг, какое действие будет следующим.

Это не стратегия. И цель - социализм/коммунизм - это не его цель, с которой он не знает, что делать.

Выступления Сталина убоги - они построены на страхе сказать что-то, не соответствующее доктрине. Он пытается теоретизировать, копируя при этом Ленина, в чем-то (что помнит или прочитал накануне по случаю) - Маркса, будучи мужланом, он силится изобразить интеллектуальность и вежливость, что делает его высказывания искусственными, выспренными. И за всем этим сквозит внутренне понимание им самим того, что это он замахнулся на высоту, которая не для него.

Да, "хорошо" и "блестяще" - это не для Троцкого и лишь в ограниченной степени для Тухачевского - там, где это касается идей военной стратегии, которые легли в основу современной российской и, кстати, и американской военной мысли.

Но нельзя не признать того, что в своей, марксистской, "табели о рангах" Троцкий занимает несравненно более видное место нежели Сталин и прежде всего именно как теоретик.

Да даже Бухарин - и тот стоял намного выше Сталина в плане стратегии, теории.

Я не говорю, что Орлов - сталинист, просто тема с индустриализацией в 1930е выглядит совсем не так, как ее преподносили большевики. Мощная развитая промышленная база появилась у СССР только после войны и в связи с репарациями. Да, за 10 лет построили какое-то количество заводов, но это не тысячи, это даже не 1 тысяча. Навскидку, не более 500. Для этого надо надолго заваливаться в архивы и там выуживать по крупицам. Я попытался как-то это сделать, но понял, что это потребует слишком много времени в силу разрозненности данных по годам, отраслям и регионам. 

Но известно, что Сталин в общении с американским послом Гарриманом, по-моему, при прощании в связи с его отъездом, скупо поблагодарил США за помощь в строительстве заводов, сказав, что на них, американцев, пришлось примерно 2/3 всего нового строительства. А Гарриман отметил в своем дневнике, что американцы построили где-то порядка 280 заводов. Построили в смысле спроектировали и поставили оборудование. Причем, что важно чертежи все оставили. И все это было под надзором со стороны американских инженеров.

Конечно, строили и более мелкие предприятия, но это уже не индустриализация. Надо помнить, что все-таки до 1917 в России немало чего было построено, иначе откуда у большевиков взялся рабочий класс? За годы Гражданской войны многое было разрушено или пришло в запустение, но восстановление не было индустриализацией.

Те 4,4 тыс. заводов, о которых говорит Орлов, могут соответствовать действительности, но хотелось бы знать, откуда цифры. И хотелось бы, чтобы они были из архивов, а не те, что некритически перекочевывают из книги в книгу.

Если бы был энтузиазм, тогда не нужно было бы то принуждение, которое мы видим на протяжении 1928-53. Репрессии, кстати, в немалой степени замышлялись и в назидание другим. Трудовая дисциплина была репрессивной - недаром у нас до сих пор говорят про "режим работы". Всюду была казарма. Нет, это не энтузиазм - это непонимание того, как людей заставить работать.

Подлинный энтузиазм возник на несколько лет в середине 1950х как раз на волне отказа от репрессий, когда люди начали чувствовать себя людьми.

+1
Ответить

О стратегах. Опять решил вернуться к составляющим, так сказать, этого феномена. Достаточно ли человеку иметь высокий интеллект, быть хорошим или даже блестящим теоретиком, знать языки, понимать людей и вести их за собой для того, чтобы его поименовали Стратегом. Мой ответ, к сожалению, – нет.

 Он будет отрицательным и в том случае, если некто высказывает ряд оригинальных идей и они даже осуществляются где-то на практике, он предвосхищает будущее, пророчески указывая  на те или иные его, будущего, ориентиры и параметры.  Это – не стратеги, при всём моём к ним уважении. 

Стратег, думаю, проявляет себя непосредственно – в деятельности. Не точечно, не время от времени . А именно от начала и до конца, организуя, направляя, контролируя эту деятельность . Он ставит цели, как конечные, так и промежуточные. Он ведёт массы на осуществление этих целей. Какой стратег при этом как человек – это важно, но это не главное для достижения целей.

 Был ли стратегом Чингисхан ? В рамках Вашей логики ответ будет отрицательный. Да и Александру Македонскому Вы тоже, по-видимому, откажете в праве называться стратегом.  А я – не откажу. Я им откажу в праве называться Человеком. Но это – другая история.

Конечно, важно при этом, а что же представляет Цель стратега и можно ли говорить о её достижении (достигнутости). Где критерии? Причём критерии такие, которые бы сумели помочь прийти к согласию пусть не всем, но хотя бы разумным людям из разных мировоззренческих или идеологических лагерей.

И пока критериев нет, то я, например, беру вузовский учебник для исторического факультета и привожу цифры из него. А могу и кое-что другое. Не просто монографию, а всё-таки пособие, так или иначе одобренное научным сообществом. Конечно, в ход у меня идёт при случае и масса других источников. Но я давно уже приучил себя к тому, что с меня в ходе полемики спросят об источниках. Их, как правило, обругают, но тем не менее они – есть.

 Того же я прошу (наличия источников) у своих оппонентов. Не чураюсь я, кстати, обращаться за помощью и к художественной литературе и к мемуарам. Нередко такие книги пишут честные и любящие свою страну люди. Поэтому хотел бы, чтобы Вы (если это, конечно, возможно) назвали источники своих знаний о советских людях 30-х годов. Откуда они -  Ваши знания, Андрей?

-1
Ответить
Прокомментировать

Данные о заговоре изначально  были получены агентурными путями из источников близких к Троцкому (конкретно в окружении его сына были агенты ОГПУ). Позднее они были подтверждены уже агентурной работой в СССР. Но так как большинство этих показаний  было нельзя представлять в суд, то основной упор делался на признательные показания получаемые после предъявления обвиняемым  этих  донесений и очных ставок. Кстати реабилитация Тухачевского и многих других его подельников  состоялась как раз по тому что  агентурные данные не были представлены  суду, хоть и фигурировали в материалах дела. То есть даже в 1957 еще  никто не отрицал сам факт наличия заговора,  реабилитация состоялась по чисто формальному поводу. А уже позднее неофициально  было велено считать что все показания были "даны под пытками".  Ну а уже в конце 80-х заговорили что и заговора - то никакого не было и вообще это все сталинская параноя...

1
-2

Спасибо за мнение. Но вызывает сомнение Ваш вывод : "в 1957 еще  никто не отрицал сам факт наличия заговора,  реабилитация состоялась по чисто формальному поводу". Если  приговор суда основывался только на признательных показаниях осуждённых, то разве это не повод для реабилитации? Правда ,Вы упоминаете о неких "донесениях", которые, по-видимому, рассматриваете как доказательства, но почему они не были представлены в суд и почему, строго говоря, донесения вообще можно считать доказательствами?

+4
Ответить
Прокомментировать
Ответить