Флавий Велизарий
21 августа 03:58.
174

Почему среди либертарианцев много людей консервативных взглядов?

Ответить
Ответить
Комментировать
1
Подписаться
2
1 ответ
Поделиться

Потому что либерализм (классический либерализм), к которому в современном половодье политических течений и особенно многочисленных оттенков этих течений ближе всего и стоит либертарианство, является правой идеей.

Признание прав и свобод человека, частной собственности, индивидуализма, демократии, сокращение роли и вмешательства государства - это все составные части правой идеи.

Левые, выходившие из тупика социализма в конце XIX в. и искавшие пути политического выживания, вынуждены были частично признать эти принципы, но их все равно тянет в коллективизм и большое государство.

С конца XIX в. произошло некоторое смешение понятий и в настоящее время многие называют либералами социал-демократов и прогрессистов, но либерализм - это не их флаг и не их история.

Андрей Авраменкоотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
7

А чем тогда является Традиционализм,  коммунитаризм (противоречие либертарианству), монархизм?

Разве не обычаи, групповая идентичность вместо индивиуальной, строгое подчинение иерархии , вера являются правыми идеями?

+1
Ответить

Это тупик дуалистического мышления. Ошибка классификации. Для Андрея (и не только него) всё политическое поле представляет собой бинарную оппозицию на шкале. И если ты не левый (социалист), значит ты правый. В итоге в правой части поля оказываются совершенно непохожие и даже конфликтующие идеологии. 

+1
Ответить

Что тогда делать? Значит, Консерваторы и Традиционалисты есть совокупные "Правые"? А само это слово не имеет смысл без разъяснения?

0
Ответить
Ещё 29 комментариев

Да нет, не мышление дуалистично, а выбираемая шкала оценки той или иной политической позиции, и на любой шкале будет одна сторона и другая, ей противоположная. Политических позиций с их многочисленными оттенками - море. Если оценивать эти позиции по отношению, например, к монархии, во всяком случае абсолютной, то либералы/либертарианцы окажутся в одном лагере с левыми. Если выбирать отношение к тоталитаризму, то большинство левых окажется в одном лагере с консерваторами и либералами/либертарианцами.

Основное деление в современной партийно-политической реальности (там, где она существует) проходит по линии "левые - правые" и обусловлено отношением к роли государства, поскольку приход той или иной партии к власти сопряжен с решением в качестве главных вопросов о государственных расходах, социальном обеспечении, экономическом росте и росте благосостояния. 

Насчет коммунитаризма: все, что содержит "комму-" в качестве морфемы, это к левым и коллективистам.

Традиционалисты, во всяком случае политические, по шкале "левые-праве" пристанут, конечно же, к правым, но по морально-этическим ценностям у них будут разногласия с либералами. С консерваторами у традиционалистов общие корни, так что не очень ясно, почему их объединение в одну, более широкую категорию вызывает удивление.

+2
Ответить

Что делать? Избавиться от плоского геометрического мышления. Если вы верите, что все политическое пространство можно выразить линией, у вас обязательно будут две условные крайние точки, отражающие полярную картину мира. Чёрное, белое и сероватые оттенки посередине. Или красное и синее. Но политическое поле - это не линия и даже не плоскость, в которой, как известно могут находиться непересекающиеся линии, а трехмерное пространство. Мыслитель объемно, и тогда вам не нужно будет думать, куда приткнуть либералов - к правым или левым. А ещё лучше вообще не рисовать себе этих мысленных линий и воспринимать мир таким, каков он есть. Либерализм - это отдельное политическое и экономическое движение, которое не является ни консервативным, ни патерналистским. Хотя, конечно, надо понимать, что ни либерализм, ни социализм, ни какое-то другое движение не существуют в полной изоляции и не обладают эксклюзивными правами на те или иные идеи.

+1
Ответить

Шкала "правые-левые" - политический архаизм и наследие французской революции. С тех пор многое изменилось.

+1
Ответить

Политика - это не картинная галерея, где любуются игрой цвета и разнообразием сюжетов. Политика - это та сфера человеческой деятельности, где необходимо выбирать позицию, как для решения практических вопросов, так и для противодействия разрушительным позициям, как например, тоталитарным.

Право каждого - быть сторонним наблюдателем и не втягиваться в политические баталии, но в политике нельзя быть всеядным. Здесь не получится химической лаборатории, где в колбе можно смешать всего понемножку. 

При некоторых нюансах позиции ясны: за рост госрасходов (а значит, увеличение госаппарата и налогов, торможение экономического развития) или их сокращение. В российских условиях проблема имеет несколько иной ракурс: за демократическое устройство власти (а значит, реальное разделение властей, ограничение роли государства и обеспечение гражданских прав и свобод) или против.

В этих темах не получается обилия и разнообразия точек зрения.

+2
Ответить

При некоторых нюансах позиции ясны: за рост госрасходов (а значит, увеличение госаппарата и налогов, торможение экономического развития) или их сокращение. В российских условиях проблема имеет несколько иной ракурс: за демократическое устройство власти (а значит, реальное разделение властей, ограничение роли государства и обеспечение гражданских прав и свобод) или против.

Только мне кажется, что это абсолютно разные, слабо связанные между собой вещи?

Впрочем, сам термин "консерватизм" настолько нечёткий, что в него можно вкладывать вообще что угодно. 

+1
Ответить

Борьба за демократию - это прекрасно, но в рамках данного разговора мы обсуждаем содержание термина "правые". Так уж получилось. И это не политическая, а научная или, если угодно, терминологическая дискуссия.

Исходный тезис: либерализм - это правое политическое течение.

Антитезис: либерализм не может быть однозначно причислен к правым, поскольку термин "правые" в настоящий момент описывает группу традиционалистских и консервативных идей, на что указал г-н Флавий Велизарий. (Поправка от Дениса: термин "консерватизм" нечеткий). А условное почвеничество как яркий, пример традиционализма, и либерализм вообще-то очень разные идеи. Зачисление либерализма в лагерь правых происходит из-за следования ошибочной систематике, где человеку предлагается всего два варианта ответа. И тогда либерализм называется правым, потому что он не социализм. Но тогда либерализму приходится разделять одно поле с различными реакционными идеями.

Решение простое: надо увеличить количество возможных вариантов ответов хотя бы до трех. 

+1
Ответить

Нет, не верное решение, потому что неверен антитезис: недостаточно своевольно заполнить  правое поле при непонятных критериях. Либерализм противостоит социализму - это главная линия политического противостояния на протяжении последних 200 лет. Консерватизм противостоит социализму в силу того, что опирается на либеральный фундамент. Консерваторы в современном мире наследуют либерализму. Наиболее видные деятели современного консерватизма (Черчилль, Рейган, Тэтчер) - это политики, исповедующие главные либеральные идеи: частная собственность, права, демократия, сокращение роли государства. 

Тэтчер и Рейган осуществили либеральный поворот в послевоенной политике, программа их действий основана на идеях Хайека и Фридмана.

Никакие почвенники и традиционалисты не сформируют правое крыло в силу своей численной и идейной маргинальности. В Европе не было и нет традиционалистских партий у власти. 

Не знаю, сколько наберется почвенников в Европе; в России это левацкие силы, потому что они выступают за коллективизм, за государственничество, против рынка и демократии. Они могут не хотеть ассоциировать себя с леваками, но сути дела, сути их позиции это не меняет.  

Консерватизм может быть расплывчатой идеей. Но левый фланг состоит из не менее расплывчатых позиций. Все они кристаллизуются вокруг центральных тем: роль государства, гражданские права, демократия, частная собственность.

+2
Ответить

Ну просто консерватизм, в отличие, например, от коммунизма, идеология абсолютная, а не относительная. Он видит в качестве идеала общественный уклад, существовавший в прошлом. В России это может быть СССР или РИ, в США - Америка времён освоения фронтира, с минимальным присутствием государства и высокой автономией локальных сообществ. Понятно, что эти идеалы между собой вообще мало общего имеют по всем параметрам. 

+1
Ответить

Наиболее видные деятели современного консерватизма (Черчилль, Рейган, Тэтчер) - это политики, исповедующие главные либеральные идеи: частная собственность, права, демократия, сокращение роли государства.

Хорошо известно, что американские консерваторы во многих вопросах за усиление роли государства и его вмешательства в повседневную жизнь людей: более жёсткие граничения на аборты, однополые браки, наркотические вещества, иммиграцию, слежка за гражданами, более репрессивная уголовная политика, более жёсткий контроль на границах, наращивание военных расходов. Я бы сказал, что каждая из двух основных американских партий выступает за наращивание роли государства в одних сферах и сокращение в других. Либертарианская партия отличается как раз тем, что выступает за систематическое сокращение роли государства, но она не играет ведущей роли нигде. 

+1
Ответить

Денис, не очень понял насчет абсолютной идеологии

Нет, консерватизм – это не об общественном идеале в прошлом. Даже близко нет. Для понимания содержания, целей и задач консерватизма необходимо смотреть на его историю и идеи.

В США консерватизм начинает формироваться в конце 1930х в качестве оппозиции Рузвельту и его Новому курсу. В 1937 сенаторы Й.Бейли и А.Ванденберг выступили с Консервативным Манифестом, в котором ни слова о прошлом и традициях Он о другом, в нем следующие требования:

  • Немедленный пересмотр налога на доход от прироста капитала и нераспределенную прибыль с целью высвобождения фондов для инвестиций;
  • Сокращение госрасходов для сбалансирования бюджета что позволит снять опасения о перспективах расширения бизнеса;
  • Положить конец принуждению и насилию в отношениях между бизнесом и организованным трудом;
  • Мы против ненужной конкуренции государства с частным бизнесом;
  • Признание того, что частные инвестиции и предпринимательство требуют разумной прибыли;
  • Гарантии залогам, от которых зависят кредитные линии;
  • Сокращение налогов или, если это в данный момент невозможно, твердые заверения в том, что они больше не будут повышаться;
  • Поддержка прав штатов, самоуправления и местных органов власти за исключением тех случаев, где ситуация оказалась совершенно неадекватной;
  • Экономическая и неполитическая помощь безработным при максимальной ответственности местных органов власти;
  • Утверждение американской формы правления и американской системы предпринимательства.

В 1938 группа крупных предпринимателей учредила первый консервативный think-tank – American Enterprise Institute со следующими целями: «защищать принципы и улучшать институты американской свободы и демократического капитализма – ограниченное государство, частное предпринимательство, индивидуальная свобода и ответственность, бдительность и эффективная оборона и внешняя политика, политический контроль и открытые дебаты».

Собственно консервативное движение появляется с началом издания в 1955 National Review и связано с именем У. Бакли, который считается архитектором современного американского консерватизма. Бакли сформулировал в качестве идеологической платформы консерваторов концепцию, объединившую 4 позиции: либертарианство, антикоммунизм, христианская вера и традиционализм. Вот только в этом традиционализме немного проявляется то, что Вы, Денис, говорите об общественном укладе, как консервативном идеале.

Бакли отмежевался от John Birch Society, от расистов, белых супрематистов и антисемитов и осудил их.

Как Вы знаете, в США у партий нет программ – их формируют вновь избранные президенты. Инаугурационная речь Р. Рейгана и его первое послание Конгрессу о положении Союза в 1981 – о сокращении роли государства и упразднении целых ведомств, о сокращении налогов и госрасходов, об урезании субсидий частному бизнесу, о дерегулировании. Он обещает сохранить многие социальные программы, но требует их оптимизации. Архитектором экономической политики стал М.Фридман. Эта политика построена на либеральной модели supply side. 

В этом же духе чуть раньше, со своего избрания в 1979 начала выступать М.Тэтчер. Своей либеральной политикой за 11 лет она развернула Великобританию от социал-демократии к консерватизму – провела широкомасштабную приватизацию, сократила госрасходы и налоги, ликвидировала многие социальные программы, расширила свободу частного предпринимательства.

Современный консерватизм – это либерализм, по программе и действиям.

Все, что Вы упомянули в качестве примеров усиления роли государства, к таковым ведь не относятся. Это моральные позиции, которые далеко не всеми среди консерваторов разделяются. 

Военные расходы - да, это определенный рост государства, но это уже тема про неоконов.

+2
Ответить

Это моральные позиции, которые далеко не всеми среди консерваторов разделяются.

Моральная позиция - это по определению то, что не треюует государственного принуждения, а американские консерваторы его очень даже требуют. Если ты призываешь тратить деньги налогоплательщиков на борьбу с марихуаной, нелегальными иммигрантами или дата-центры NSA, это трудно назвать сокращением государственного вмешательства. Ну и что морального в вопросе об иммиграции, например? Довольно трудно доказать, что ставить право человека работать таксистом или сантехником в зависимость от выданной государством лицензии - это этатизм, а в зависимость от выданной государством визы - нет.

Ну и лицо консевартизма в Америке по состоянию на 2018 - это не Хайек и не Фридман, а Трамп с его нативистскими и протекционистскими идеями. Если это либерализм, то разве что в понимании ЛДПР. Кстати, риторика Трампа и Жириновского имеет много общего, да и электорат похож. 

+1
Ответить

Так что правильный ответ, скорее всего - "Потому что настоящих либертарианцев очень мало". Большинство хочет свободы для себя и "социально близких", но не для всех.

Мне-то самому ближе идеи социал-демократии, чем либерализма, но это уже отдельный вопрос. 

+1
Ответить

А вообще я чем дальше, чем больше соглашаюсь с идеей, что главный политичнеский разлом будущего - между глобалистами и националистами. 

0
Ответить

Настоящего, Денис, настоящего. Мы уже внутри этого разлома. Но есть люди, которые по-прежнему живут в мире, где либеральный ценности противостоят марксистскому тоталитаризму. 

+2
Ответить

"Признание прав и свобод человека, частной собственности, индивидуализма, демократии, сокращение роли и вмешательства государства - это все составные части правой идеи" — чепуха всё, кроме частной собственности. 

-2
Ответить

Практика показывает, что без всего остального частная собственность превращается в пустую бумажку.

+2
Ответить

Я к тому, что все эти ценности характерны и для крайне левых течений типа анархо-синдикализма и даже для некоторых нео-коммунистических течений (минус индивидуализм).

Автор поста допускает классическую ошибку: он считает себя "правым", поэтому записывает в "правые" все устраивающие его идеи, что неверно. 

Градация правые-левые вообще неоднозначна:

в среде либералов правые — те, кто против вмешательства государства во всё, кроме защиты частной собственности ("экономические" либералы), левые — те, кто за защиту государством всех прав человека и всех людей ("социальные" либералы).

среди "леваков" правые — это сталинисты, а левые — троцкисты и/или анархисты, "националисты" или "интернационалисты". 

самих "леваков" так называют "правые" консерваторы и "ультра-консерваторы", включая неонацистов.

"левыми" могут называть прогрессивистов в пику "правым" традиционалистам. 

"левые" синдикалисты презирают "правых" минархистов и либертарианцев.

Исторически, к слову, именно либералы сидели слева.

0
Ответить

при этом равенство "левые = тоталитаризм" ставят обычно склонные к тоталитаризму "правые", либо либертарианцы, у которых с политическим мышлением вообще ниоч.

0
Ответить

Авраменко, Ершов и Иванов в одном треде, какой хороший вечер!

Да, ребята, читать вас можно бесконечно: что одного, что другого, что третьего :)

+1
Ответить

Трамп не лицо консерватизма. Не надо ассоциировать Трампа с консерватизмом и консерваторами, он совсем не из их числа. Трамп сам об этом сказал спикеру П.Райану, когда тот вскоре после избрания Трампа президентом в продолжительной частной беседе разъяснял ему принципы консерватизма и те приоритеты в экономике и политике, которые следовало бы решить до 2020: "Я не консерватор, я - республиканец", - ответил ему Трамп. Эта фраза точно описывает то, что из себя представляет Республиканская партия (далеко не только консерваторы и уж тем более либералы/либертарианцы) и сам Трамп.

Конечно, часть консерваторов в условиях поляризации политики видят в Трампе прежде всего борца с социализмом Демократической партии. Но основная масса консерваторов, ее мейнстрим, от Трама отмежевывается и сильно его критикует. 

За почти 2 года своего президентства Трамп не реализовал практически ничего из консервативной повестки - только сократил объем госрегулирования. Даже сокращенным налогам он не противопоставил сокращение госрасходов, что приведет к росту госдолга и, в итоге, торможению экономики.

Консерваторы осуждают Трампа а его расизм, ксенофобию, потакание неонацизму. Они осуждают его за то, что он разрушает моральные принципы и этику американской политики.

Трамповская забота о "рабочем классе" и решение его проблем за счет разжигания ксенофобии и национализма - это стратегия национал-социализма. Она находит свое подтверждение и в попытках Трампа диктовать частному бизнесу, как и с кем ему вести дела: где открывать производство, а где его оставить - ради сохранения рабочих мест. Трамп против свободы слова, против свободных СМИ. Если б не разделение властей (замечательный принцип либерализма), Трамп бы уже огосударствил СМИ и часть бизнеса.

Нет, он совсем не консерватор. Именно поэтому он так похож на Жириновского. Да и не только на него.

Глобализм каждый из его сторонников воспринимает по-своему. Подозреваю, что некоторые социал-демократы видят в нем  возможность реализовать идею "все люди  братья", сблизить мир, сделать его лучше. Проблема в том, что эту идею мы все уже слышали не так давно, в ХХ в., от одной очень интернациональной силы - коммунистов. Глобализм - это всего лишь инструмент, применение которого может привести и к глобальному тоталитаризму.

Фундаментальный политический разлом в мире остается неизменным - об отношении к человеку: есть ли у него права или их нет, является ли он источником власти и перемен или же он объект чьих-то замыслов. В этом значении проблемы центральным остается вопрос о власти - в чьи она руках, много ее или мало, какие цели она преследует.

Социал-демократия, не говоря уж о более радикальных вариантах социализма, считает, что власть должна быть в руках государства и ее должно быть много, потому что, при всех своих разговорах о равноправии и справедливости социал-демократы делят мир на "угнетенных" и "угнетателей" (по различным признакам) и видят решение проблемы бедности не в расширении возможностей для всех, а в использовании государства для борьбы с "угнетателями" и, в конечном счете, уравнивании всех и вся.

Глобализм обернется в эти условиях глобальной властью. 

Поэтому глобализму противостоит не только нацизм, но и скрытая, но не менее опасная, чем нацизм, угроза государственной власти.

Не стоит считать, что глобализм сам по себе решит вопрос о власти - это было бы очередной утопией. Потребность во власти отпадает там, где люди сами имеют вомоность решать свои проблемы: сами выбирают себе работу, то, чем они будут заниматься в жизни, сами выбирают себе образование и врача (а не вынуждены принимать выбор государства за свои же налоги), сами обеспечивают себя в течение жизни и в старости. Вот в эти условиях глобализм будет реальным.

+2
Ответить

Александр, спасибо! К сожалению, времени отвечать на все вопросы нет, но потом что-то напишу.

+1
Ответить

Несколько замечаний по итогам дискуссии.

Насколько я понимаю, логика Андрея такова: правые - это консерваторы (с этим согласны все), либералы - это консерваторы (он доказывает это примером из американской истории середины 30- годов), следовательно либералы - это правые. Вся эта конструкция верна (относительно верна) лишь для американской политической системы, где есть историческая корреляция между либерализмом и консерватизмом. Но если мы попробуем вставить в нее представителя какого-то другого консерватизма, например, болгарского, всё развалится. Таким образом, экстраполяция американского опыта на другие страны - неудачное решение.

На примере сенатского противостояния Рузвельта в 1930-е курсу Андрей пытается доказать, что американский консерватизм не связан с традицией, поскольку сенаторы выступали за уменьшение присутствия государства в экономике. Я, конечно, не специалист по американской истории, но скажите, в чем тогда проявляется американская политическая традиция и консерватизм, как не в требованиях сократить присутствие государства?

Возвращаясь к исходной постановке вопроса, хочу отметить, что не существует такой политической самоидентификации "правый или "левый". Любой политический активист будет маркировать себя более (иногда даже избыточно) конкретно: анархо-коммунист, социал-демократ, либеральный социалист и т.д. Право-левое разделение политического поля - это взгляд со стороны, некоторое не совсем научное упрощение, способствующее более легкому восприятию. Матрица, которую мы накладываем на политическое поле, чтобы придать ему системность. И так сложилось, что левыми мы называем социалистов, правыми - консерваторов и националистов, а либералам в этой дихотомии места нет. Они - третья сторона.

В 19 веке либерализм был связан с национализмом (ныне одно из проявлений консерватизма), и вплоть до первой четверти 20 века эта связь была явной. Например, повестка российских кадетов - это смесь националистической и либеральной риторики. А на языке советской партэлиты "правый" означало "рыночник"; и в этом значении оно частично сохраняется в языке старшего поколения публицистов типа Леонида Гозмана. Но это ошибочное суждение, не имеющая под собой никакой научной основы. Наука говорит, что там, где свободный от государственного регулирования рынок существовал издавна, как в США, там либерализм действительно можно считать консервативной идеей. Но там, где традиция предполагает, например, существенное участие государства в жизни общества и экономике, там под консерватизмом обычно понимают нечто другое. У всех стран свои консерватизмы.

Ссылки на политические идеи 80-летней давности - плохой аргумент при описании современности. Разве только для изучения динамики развития темы. Оба центра - Демпартия и Республиканская партия - не представляют собой догматические центры типа марксистского ЦК. Вокруг каждой партии группируются люди в довольно широком диапазоне взглядов, и в этом сила и гибкость обеих партий. Соответственно, сложность и широта охвата позволяют партиям меняться, а не сидеть неподвижно на прибитой к полу табуретке. 

"Я не консерватор, я - республиканец", - сказал Трамп, и на этом основании мы должны сделать вывод, что республиканцы - не консерваторы. Серьезно? 

Восприятие глобализма как некоего политического инструмента приводит к необходимости задать вопрос всем читающим эту дискуссию. Вы тоже считаете, что глобализм - это инструмент? Или же это состояние экономической и политической сфер,  которых связи устанавливаются поверх национальных границ? Я полагаю, что невозможно использовать глобализм какой-то одной силе для каких-то своих целей (не это ли суть теории заговора?), хотя можно пользоваться возможностями, которые он предоставляет. 

+1
Ответить

ALEX

Не думаю, что Ваши замечания, как одного из участников дискуссии, могут быть приняты в качестве определения ее итогов. Не уверен, что в подобных дискуссиях вообще могут быть итоги.

Насколько я Вас понял, Вам не нравится 1) деление на левых и правых и 2) отнесение либералов к консерваторам и правым вообще.

1) Ваше заявление «не существует такой политической самоидентификации "правый или "левый"» ни на чем не основано, да и не может быт основано, если это только не делается в рамках постмодернистской традиции неомарксизма размывать сложившиеся концепции ради формирования некоего нового контекста, в центре которого окажутся все те же «старые добрые» социалистические идеи.

Деление на левых и правых существует фактически: каждый день, просматривая десятки страниц политических новостей, наталкиваешься на упоминание политиками и экспертами в разных странах терминов «левый» и «правый». Конечно, многие при этом пользуются и прямой самоиндентификацией, но деление левые-правые вполне существует тоже. Не понятно, что Вас в этом делении пугает или вызывает неудовольствие.

2) Либерализм в силу различных причин растворился в конце XIX в. в консерватизме, который воспринял почти все либеральные постулаты, но начал дополнять к ним темы, обусловленные конкретной партийно-политической ситуацией, некоторыми актуальными для каждого данного исторического периода социально-политическими темами. Это произошло в Англии, а затем и в ряде других европейских стран. Кстати, схожий процесс произошел и в Болгарии, только там консервативная партия влилась в либеральную, но это объясняется только зеркальным различием в названиях партий, а не их программах. Нынешняя консервативная партия Болгарии – ГЕРБ – такая же, как и ее родственные партии в других европейских странах.

Консерваторов в Европе много по названиям, но они практически ничем не отличаются друг от друга по сути. В Дании, например, сейчас уже три консервативные партии – собственно консервативная, либеральная Венстре (покрупнее) и недавно созданный Либеральный союз (либертарианцы). Все они поддерживают друг друга на выборах, формируют правительственные коалиции.

Показательна судьба британской Либеральной партии. После того, как ее основная часть в конце XIX в. влилась в консервативную партию, созданную Дизраэли, небольшая часть выступала союзником лейбористов на выборах. В этом качестве она всегда оставалась крошечной и оказывала лишь маргинальное влияние на некоторых выборах. Когда перед выборами 2010 ее лидер Ник Клег призвал вернуться к истокам и признать родство с консерваторами, партия набрала большое количество голосов и вошла в коалицию с консерваторами. Но, как оказалось, эта стратегия стала и губительной для либералов потому, что избиратели не увидели в итоге никакой разницы между ними и консерваторами и снова вернулись к консерваторам.

Либерализм в XIX в. не был связан с национализмом. Тогда параллельно развивался совершенно другой процесс: сторонники «старого порядка» искали места куда приткнуться после развала этого «порядка». Им не оставалось ничего другого, кроме как выбирать консервативную партию. В Англии это и происходит во второй половине столетия, в связи с чем Дизраэли и реформировал партию, создав то, что по сей день именуется консервативной партией.

Очень похожий процесс проходил в нас в 1990е, когда сторонники коммунистическогоancientregime(Примаков, Лужков и др.) вынуждены были признать, что развал состоялся, но уходить со сцены совершенно не хотелось. Они признали частную собственность, на словах признали тему прав и демократии, но на практике сделали ставку на национализм и реваншизм. Стороннему наблюдателю все это, естественно, представляется как объединение либерализма с национализмом в одном флаконе. И нынешнее ЕДРО спокойно выдает себя за консервативную партию, признающую частную собственность. А по сути ведь все по-другому. Так же это было и с либерализмом и национализмом в XIX в.

Наука ничего не говорит нам адекватного ни про рынок, ни про консерватизм. В Российской Академии наук выдающиеся экономисты – это академики Примаков, Глазьев и т.п. Если Вы прислушиваетесь к их идеям насчет рынка и консерватизма, то уверяю Вас, что Ваши представления по этим вопросам тогда перевернуты на 180°.

Не очень понял Ваши размышления насчет традиции у американских консерваторов.

Равным образом непонятно, почему идеи 80-летней давности неприменимы сегодня – это все те же идеи. Если Вы видите какой-то новый набор идей, тогда изложите их.

Да, на основании того, что о себе сказал Трамп (я не консерватор, я – республиканец) мы должны сделать этот очевидный вывод. Равно как и надо увидеть, что консерваторы отмежевались от Трампа (не сейчас, а еще до выборов и сразу после них) по принципиальным идейным и морально-этическим соображениям.

Поправлю сам себя насчет глобализма: правильнее будет сказать, что эта новая форма, которая облекает все тот же политический разлом, осью проходящий по вопросу об отношении к человеку.

«Я полагаю, что невозможно использовать глобализм какой-то одной силе для каких-то своих целей» - неужели Вы представляете себе глобализм в качестве облака, нисходящего на нас свыше? У всего, что связано с человеком, есть своя механика, инженерия. Глобализм – это конструкция, у которой есть собственный фундамент - свободная мировая торговля, а по сути тот же рынок. Глобализма не будет без гражданских свобод и демократического управления.

Глобализмом будут стремится овладеть политические силы, не мыслящие действительность без большого правительства и подчинения себе всех остальных. Конечно, под благовидными предлогами заботы о всеобщем счастье и благоденствии.

Проходили уже это.

+2
Ответить
Ещё 6 комментариев

Андрей, я нигде не писал, что подвожу итоги. Я высказал суждения по итогам. Разве это одно и то же?

Относительно деления на правых-левых, вы либо не допоняли, либо слишком бегло прочитали, в результате чего искажаете смысл моих слов. Я не отрицаю возможность использовать понятий "правые" и левые", я лишь поясняю, как эти термины используются. А также я поясняю, почему идентификация либерализма как правого течения нынче невозможна. Но если вам приятно считать либералов правыми и не смущает, что правыми называют также разного рода черносотенные объединения, вы можете продолжать пользоваться удобной для вас терминологией 19 века. В любом случае термины "правые" и "левые" не имеют правового содержания, это всего лишь язык публицистики. 

Вы утверждаете, что "Либерализм в силу различных причин растворился в конце XIX в. в консерватизме". А почему бы не сказать "либерализм растворился в правой идеологии", будет выглядеть так же абсурдно. В зависимости от страны и существующей в ней традиции, либерализм может быть консервативной идеологией,  а может и не быть. И такое определение - не моя прихоть. Загляните, например, в Большую российскую энциклопедию, она доступна онлайн. И если я, по-вашему, размываю сложившееся представление о консерватизме, то делаю это вместе с доктором философских наук, заведующим сектором современной западной философии Института философии РАН Алексеем Руткевичем. 

Давайте я вам процитирую пару предложений оттуда, а то вдруг вы не решитесь заглянуть в БРЭ. Вот что пишут российские философы: "...консерватизм не связан с какой-либо определённой теорией, существует главным образом латентно и получает то или иное идеологическое оформление как ответ на вызовы, обра­щённые к конкретному обществу и подрывающие сложившийся уклад жизни". И далее американский взгляд: "В отличие от либерализма и социализма, консерватизм, не имеющий идеала совершенного общественного строя, определяется С[эмюэлем Филлипсом] Хантингтоном как «институциональная идеология», т. е. выступающая в защиту наличных социальных институтов, когда они оказываются под угрозой".

Я полагаю, этих цитат достаточно, чтобы больше не декларировать "растворения либерализма в консерватизме". Вы выдаете ваше личное мнение относительно предмет дискуссии за общепризнанное суждение.

Вы пишете: "Нынешняя консервативная партия Болгарии – ГЕРБ – такая же, как и ее родственные партии в других европейских странах". Возможно. А что скажете, например, про Изборский клуб?

Вы пишете: "Показательна судьба британской Либеральной партии...". Да в Британии и США либерализм - традиционная идеология. А в России - нет. Ваша логика работает только применительно к старым либеральным демократиям. 

Вы пишете: "Либерализм в XIX в. не был связан с национализмом". Это потому что вы смотрите узко и предвзято. А как вам, например, Порфирио Диас и либеральная партия Мексики? Павел Милюков и конституционно-демократическая партия России? Франсуа Гизо, по-вашему, кто? Антонио Кановас дель Кастильо?

"Глобализмом будут стремится овладеть политические силы, не мыслящие действительность без большого правительства и подчинения себе всех остальных". Какое разочарование.

+1
Ответить

ALEX

Хорошо, с левыми-правыми разобрались - термины использовать можно. Публицистика и куда относить черносотенцев – это уже другая тема. Правовая тема присутствует в политической философии вообще лишь как объект размышлений.

Цитирование Вами БРЭ лишний раз напомнило мне о правильности принятого мной много лет назад решения никогда не пользоваться российскими, не говоря уж о советских, источниками в отношении общественно-политических наук. Несмотря на регалии А.Руткевича, непонятно, почему определение консерватизма он берет именно у С.Хантингтона. Определения есть разные. Но Руткевич с какой-то стати выбирает самое сомнительное, а по сути не соответствующее действительности.

Статья, в которой Хантингтон дал это определение, хорошо известна и называется «Консерватизм как идеология». Она написана им в 1957 и опубликована тогда же в журнале The American Political Science Review. Но дело в том, что она крайне неоднозначна по своим оценкам и выводам. Ее критически разобрал, в частности, М.Ротбард, указав на многочисленные внутренние противоречия у Хантингтона:

  • Если признать верным определение консерватизма как «ситуационной» или «позиционной» идеологии (у Хантингтона там нет термина «институциональная» идеология), то возникает закономерный вопрос: почему тогда консерватизм проиграл все четыре главные битвы Нового времени, которые определяет Хантингтон (противостояние появлению абсолютизма, пуританского диссидентства, Французской революции и отмене рабства в США). Ротбард в этой связи справедливо говорит о том, что это возможно только тогда, когда движение или идеология лишена идейности, а Хантингтон утверждает, что консерватизм – в его понимании – как раз лишен идейности. Но безыдейная идеология, продолжает Ротбард, всегда будет проигрывать идеологии идейной, что делает консерватизм в его «ситуационном» понимании идеологией ненужной и обреченной. «Идейная идеология, - пишет Ротбард, - стремится убедить людей, апеллируя к разуму, в то время, как консерватизм, полагаясь на слепой инстинкт, презирает разум» (Хантингтон утверждает, что вместо разума консерватизм должен полагаться на инстинкты и эмоции людей).
  • На слова Хантингтона: «Консерватизм представляет собой интеллектуальное объяснение перманентных институциональных условий человеческого существования. У него высокая и необходимая функция. Он является рациональной защитой от противостояния разуму, от противопоставления порядка хаосу…» - Ротбард логично замечает, что столь значительная роль никак не может отводиться идеологии ситуативной.
  • Как быть с тоталитарными и авторитарными режимами? Сколь поразительным это ни покажется, но Хантингтон утверждает, что и в таких режимах консерватизм будет присутствовать, когда они вступят в полосу внутриполитической стабильности. Консерваторами могут быть фашисты, коммунисты или демократы. По Хантингтону.

Самое удивительное, что в конце своей статьи Хантингтон сам себя опровергает: «Американские институты… либеральны, народны и демократичны. Они лучше всего могут быть защищены теми, кто верит в либерализм, общественный контроль и демократическую власть… Исторически американские либералы всегда были идеалистами, стремившимися к цели большей свободы, социального равенства и подлинной демократии… Сегодня, однако, величайшей потребностью является не столько создание новых либеральных институтов, сколь успешная защита тех, что уже существуют. Эта защита требует того, чтобы американские либералы отложили в сторону свою либеральную идеологию и приняли ценности консерватизма на все время существования угрозы».

Как это ни странно, но примерно это и произошло – сначала в конце XIX в. в Великобритании, а в середине 1950х – в США. Хантингтон писал эту статью в условиях, когда началась кристаллизация консервативного движения в США. Он несколькими фразами откликается на появление Новых консерваторов (напомню, с 1955 начал издаваться National Review по инициативе У.Бакли), но говорит, что они, мол, непоследовательны, что у них нет перспективы.

Тем не менее, пиком этого движения стала консервативная революция Рейгана в 1980х, а параллельно в Великобритании такую же революцию осуществила Тэтчер. Оба изменили не только свои страны, но и весь Запад – в экономическом и социально-политическом отношении. Это была именно двойная революция, а не безыдейная, ситуативная защита каких-то институтов.

Тогда же, в 1957 другой видный американский консерватор, Р.Кирк, сформулировал кредо нового движения из 6 пунктов:

  • В основе деятельности общества и сознания – естественное право.
  • Признание разнообразия и тайны человеческого существования.
  • Цивилизованное общество покоится на верховенстве закона и среднем классе. Люди не равны между собой, но равны перед Богом и судом.
  • Свобода и частная собственность взаимосвязаны. Перераспределение богатства не ведет к прогрессу. Частная собственность гарантирует людям их права и ограничивает государство.
  • Недоверие к тем, кто стремится реконструировать общество по своему замыслу. Признание традиций и обычаев, роли предыдущих поколений.
  • Признание того, что перемены не обязательно могут быть хорошей вещью.

Не я растворил либерализм в консерватизме и не я придумал эту постановку вопроса – это реальный процесс.

А что я должен сказать про Изборский клуб? Только не говорите, что Вы считаете его примером консерватизма в России.

Каким образом мексиканский вариант ВВП, правивший более 100 лет тому назад, вдруг превратился у Вас в либерала? Может, и Пиночет либерал?

А что Милюков такого националистического натворил?

Про Гизо и Кастильо можете сами рассказать.

Да, разочарование, если Вы не видите такой проблемы.

+2
Ответить

Андрей, предметом нашей дискуссии является содержание термина "правые" и правомочность его применения к либерализму. Напомню историческую подоплеку вопроса так, как она описывается во всех хрестоматиях. Это важно, поскольку именно исторический аспект отвечает на некоторые ваши недоумения и риторические вопросы.

Термины "правые" и "левые" появились во французском парламенте периода Великой революции, то есть в конце 18 века. Правыми называли фельянов, которые хотели сохранить монархию и одновременно выступали за свободную торговлю и землевладение. Левыми называли якобинцев, выступавших за быстрые социальные изменения, возможные лишь при применении насилия. И, кстати, тоже не были против свободной торговли. Если мы попробуем найти "фельянов" и "якобинцев" сегодня, мы вынуждены будем прибегнуть к различным спекуляциям, поскольку мир изменился.

Вместо них в язык вошла калька "правы - левые". Она стала использоваться для характеристики двухпартийных систем, формирующихся в новых национальных государствах, приходящих на смену монархизму. Дефиниция изначально проходила по отношению к видению строя: т.н. левые выступали за ускоренный прогресс, т.н. правые - за сохранение статуса-кво или даже возвращения к прошлому. Терминология была неудачной, поскольку  понятия были слишком размытыми, а любая однозначность упрощала понимание, но искажала усложняющуюся реальность.

Оба понятия эволюционировали. Так, в первой половине 19 века левыми называли либералов, особенно в том случае, если они высказывали идеи социальных реформ и выступали против монархий. В середине 19 века в Европе (а в США, Мексике и бывших испанских колониях это случилось еще в конце 18 века) произошло ситуативное ассимилирование целей сторонников национально-освободительных движений и либеральных мыслителей. Национальные движения в тот момент вообще не подпадали ни под определение правых, ни левых. 

В конце 19 века социалисты стали главными проводниками идеи радикальных социальных перемен, тогда как национальная и либеральная идеи стали более респектабельными и приобрели популярность в бюрократической среде. И - что важно - монархизмы впитали в себя националистические идеи (Романовы стали русскими царями). Европейский либерализм стал представлять элиту, часто разделяющую антимонархические взгляды, но встроенную в бюрократическую вертикаль, как это случилось в России. На обоих американских континентах, где от монархического наследия избавились раньше, либеральные партии представляли крупных латифундистов. Например, такой была Либеральная партия Мексики (это название) во главе с Порфирио Диасом.

В 30-е годы 20 века, то есть после развала европейских империй, националистическая идея преобразовалась в систему правых диктатур, опирающихся на идеи, сходные с концепцией догоняющего развития немецкого либерала Листа. Характерно, что и левые (марксистские и социалистические) диктатуры также опирались на идеи, похожие на концепцию догоняющего развития. Однако консервативный характер националистических партий, а также преступления, совершенные партийными бонзами во время первой и второй мировых, привел к размежеванию либерально мыслящих представителей элиты и националистов. Национализм, бывший сто лет назад революционной и прогрессивной силой, стал традиционалистской и консервативной идеологией. Примерно в это же время термин "правые" закрепляется за националистами, а чуть позже и за другими консерваторами, например, монархистами. Либеральная идея вышла на отдельную траекторию и, начиная с середины 20 века, называть либералов "правыми" терминологически неверно.

Однако российские школьные учебники истории, которые сформировали представление большинства россиян о политической терминологии, закрепили сталинскую норму 30-х, многие по-прежнему причисляют либералов к правым. Этой нормы придерживаетесь и вы, Андрей, воспринимая ее как незыблемую и неизменную.

Теперь пару слов о консерватизме.

Существует универсальное определение консерватизма как приверженности традиционным ценностям и противодействие реформам. Это определение не является предметом дискуссии, поскольку в таком виде оно присутствует во всех словарях. Хоть в Большой российской энциклопедии (над которой вы, Андрей, напрасно иронизировали), хоть в Оксфордском словаре. Разница между определениями в разных словарях будет скорее стилистической, нежели смысловой. Таким образом, можно просто отфиксировать, что в каждой стране свой консерватизм, опирающийся на местные традиции.

Существует также второе, узкое определение консерватизма как деятельности, направленной на содействие предпринимательству и фиксации режима содействию предпринимательства. Это определение встречается в тех странах, где предпринимательство является традицией, например, США и Великобритании. И не встречается, например, в российских словарях, поскольку наша традиция отсылает нас либо к монархии, либо советской реальности. Экстраполяция американской традиции на другие страны является, мягко говоря, необоснованной. Любопытный пример эволюции консервативной идеи, случившийся буквально на наших глазах, — переход националистической польской партии «Право и справедливость» с рыночных позиций на протекционистские.

Что касается определения либерализма. Да, экономический либерализм также предполагает создание условий для развития предпринимательства. Однако в отличие термина «консерватизм» он указывает не на приверженность традиции, а на качество жизни. Либеральная мысль моделирует некое видение, образ общества, в котором есть свобода самовыражения, индивидуализм, частная собственность, свобода слова и т.д. Кембриджский профессор Джон Монфорт Данн так формулирует идею либерализма: политический рационализм, враждебность к самодержавию, культурное отвращение к консерватизму и традиции в целом, толерантность и индивидуализм. То есть прямо противопоставляет консерватизм и либерализм. Можно соглашаться или не соглашаться. Но факт в том, что слияние консерватизма и либерализма невозможно хотя бы по той причине, что оба понятия используются для описания разных контекстов. Это примерно как сказать: понятия «елка» и «зеленая» слились в одно понятие. Именно поэтому мы по-прежнему используем оба понятия, хотя политическая лексика периодически саморедуцируется, а устаревшие или ненужные слова уходят из языка.

Относительно Ротбарда и критики Хантингтона. Во-первых, вы, судя по всему, так и не прочитали статью Руткевича. Он не опирается на Хантингтона, как вы решили, а собирает цитаты разных авторов. То есть ищет интегрированное определение. Во-вторых, приведенная цитата ни вами, ни Ротбардом не опровергнута и, следовательно, остается в силе. Вы просто попытались дискредитировать Хантингтона по каким-то пунктам, которые не имеют никакого отношения к сути дискуссии. Раз Хантингтон, по мнению анархолибертарианца Ротбарда, допустил какие-то противоречия, то как можно верить Хантингтону вообще, вот давайте поговорим про неоконсерваторов. В-третьих, если поискать, противоречия можно найти и у самого Ротбарда. Так что давайте не понижать уровень дискуссии приемами демагогии. Вы лучше приведите какие-то авторитетные мнения, подтверждающие вашу мысль о слиянии консерватизма и либерализма. Причем такие, где бы фраза конструировалась однозначно, без необходимости дополнительной интерпретации.

+2
Ответить

ALEX

Ваши методы ведения дискуссии - выдать критику за дискредитацию, волюнтаристски и безапелляционно определять ее границы («не является предметом дискуссии») - не повышают интереса к ней. Если Вы себе все доказали, ну и хорошо, тогда надо это обсуждение прекратить. Или обсуждайте эти темы с другими на TQ – здесь много людей в них разбирается. Возможно, Вам проще будет найти общий язык с социалистом или постмодернистом, которому близка тема лишения терминов и концепций смысла, но я не из их числа. Я из другого лагеря, противоположного.

В философии вообще и в политической – в частности, все является предметом дискуссии, хотя такой социалистический «авторитет», как Данн, или социалистические хрестоматии считают по-другому. Советские учебники со сталинскими высказываниями точно считают по-другому.

Вам за Хантингтона обидно или за Руткевича? Ну дал Руткевич «интегрированные» определения (что свидетельствует о том, что человек не понимает, значит, о чем речь), а что же Вы только одно, от Хантингтона, выделили для себя и сейчас продолжаете его защищать?

Почему Хантингтона нельзя критиковать? Это выдающийся мыслитель-либерал, который написал много серьезных работ. Но это никак не выводит его из-под критики, что и делает не менее выдающийся мыслитель-либерал Ротбард, увидевший в его размышлениях про консерватизм очевидные противоречия и изложивший их. Ваши попытки повысить авторитет Хантингтона за счет принижения авторитета Ротбарда (анархо-либертарианец – ужас!) стреляют мимо целей и не достигают ни первой, ни второй. Если Вы хотите покритиковать Ротбарда, пожалуйста, сделайте это, но незачем грозить ему кулаком.

Вы преувеличиваете роль нашего здесь разговора и своей позиции в нем, заявляя, что поскольку там какая-то цитата не опровергнута ни мной, ни Ротбардом (спасибо, что польстили таким соседством), то мол, она остается в силе. Не остается, потому что 60 лет тому назад Ротбард дал развернутую критику на нескольких страницах, из которой я привел всего лишь пару доводов. Этот вопрос, как Вы любите говорить, «не подлежит дискуссии».

Странной выглядит логика Ваших рассуждений: что, мол, «как можно верить Хантингтону вообще, вот давайте поговорим про неоконсерваторов». Теперь критику положений у Хантингтона Вы почему-то превратили в «недоверие», хотя я нигде не говорю о том, что питаю недоверие к этому выдающемуся мыслителю. Про Новых консерваторов разговор в своей статье завел сам Хантингтон, поскольку именно в эти годы они начали свою активную деятельность – это время появления не какой-то группы политологов или журнала, а становления консервативного движения в Америке. Хантингтон увидел небольшой куст, из которого вскоре выросло мощное дерево, но он не признал тогда в том кусте будущего дерева.

Быстро выросший американский консерватизм определился со своей идеологией, которая стала идеологией одной их двух главных партий страны – Республиканской. В самом ее росте, вообще во всей этой ситуации содержалось опровержение основной характеристики консерватизма, данной Хантингтоном, - это ситуативная, лишенная идеи идеология, которая применима только тогда, когда сложившемуся порядку вещей, институтам, создается угроза разрушения или радикальной трансформации со стороны некоей политической силы. Но в те годы, в начале и середине 1950х, институтам США никто и ничто не угрожало: страна продолжала расти, национальная экономика по объему составляла почти половину мировой, каждый год увеличивалось национальное богатство и благосостояние граждан, устойчиво функционировала политическая система. Что спасать-то надо было? От кого и что защищать? Институтам ничего не угрожает, а, тем не менее, консервативная партия появляется, да еще сразу выдвигается в центр политической жизни.

Дальше. Общественные институты - это не архитектурные сооружения. Это - идеологические конструкции, которые существуют в человеческом сознании. Они создаются и существуют не сами по себе – они основаны на неких идеях, точнее, они продукт этих идей. Американские институты – это демократия, рынок, свободные выборы, предпринимательство, индивидуализм и т.п. Кто должен защищать эти институты? Очевидно тот, кто в них верит – либералы. Хантингтон, кстати, в заключение своей статьи именно об этом и говорит, что я и отметил.

У коммунистов свои институты, противоположные либеральным: тоталитаризм, коллективизм, отсутствие предпринимательства и демократии и т.п. Кто эти институты будет у них защищать? Вряд ли абстрактные консерваторы.

У Хантингтона консерваторы получаются какими-то национальными резервистами, которые до поры до времени живут и занимаются своими делами, а в случае, когда пробил час угрозы институтам, они мобилизуются на борьбу с появившимся противником. Я не утрирую, Хантингтон именно так и говорит о консерваторах как о людях, потребность в которых появляется только в условиях угрозы институтам. Потому он и говорит, что идеология консерваторов ситуативна.

Абсурдность этих выводов особенно хорошо видна на примере России в 1917, где в течение 8 мес. сменилось три власти, три очень различных системы институтов: монархия, демократия и тоталитаризм. За эти месяцы должны были появиться либо три различные консервативные партии, с одним названием, но разными людьми, либо должна была существовать одна и та же консервативная партия, которая бы за это время трижды поменяла бы объект своей защиты. Вам не кажется, что это лишено смысла?

Очевидно, что в отличие от правоохранительных органов, у консерваторов нет оружия, они занимаются лишь идеологической работой. Вы можете себе представить идеологическую мобилизацию? Люди чем-то занимались - пекли хлеб, водили грузовики, руководили компаниями - и во в одночасье они должны стать штатными и постоянными работниками консервативной партии, для того, чтобы разъяснять согражданам необходимость сохранения сложившихся общественных институтов. Я не могу себе представить такой идеологической мобилизации.

Угроза институтам возникает тогда, когда никто ими не занимается в результате каждодневной политической работы – через власть и через формирование настроений в обществе, т.е. идеологии, но тогда консерватизм является идеологией с идеями, т.е. идейной идеологией, в чем ей, однако, отказывает Хантингтон.

Хантингтона не настораживает то, что в результате 4х крупных баталий консерватизма в условиях Нового времени он, консерватизм, все эти битвы проиграл. И что же, радикальные изменения прошли, а консерваторы теперь как ни в чем не бывало будут защищать уже новый порядок вещей, как свой родной? Правильно говорит Ротбард: а на что можно рассчитывать в борьбе с идеями, когда своих нет. Идеям можно противопоставить только идеи.

Либералы защищают свои институты, коммунисты – свои, фашисты – свои. Для этого не нужен политический спецназ консерватизма.

Вы просите подать Вам авторитета для пущей убедительности, но у нас с Вами разные авторитеты. Ваши, - по-видимому Фуко, Деррида, Рорти и др. – для меня вовсе авторитетами не являются, напротив, для меня их идеология представляет собой угрозу тем институтам, за которые я выступаю – демократия, свободы, индивидуализм.

Либеральные ценности апроприировали не националисты, которые у Вас почему-то в центре исторических событий на протяжении последних 150 лет (хотя я не считаю, что события в Латинской Америке определяли и определяют состояние умов в Европе) и чью идеологию уж точно можно назвать ситуативной, - эти ценности апроприировали консерваторы. Со мной в этом плане согласен Ф.Хайек, написавший следующие строки в предисловии к американскому карманному изданию  своей «Дороги в рабство» в 1956:

«В Америке словом «либерализм» сегодня часто называют нечто диаметрально противоположное. Оно стало частью камуфляжа американских левых движений (чему немало способствует бестолковость многих людей, действительно верящих в свободу) и стало означать поддержку любой формы государственного контроля. Меня до сих пор поражает, почему те американцы, которые искренне верят в либеральные ценности позволили левым присвоить этот практически незаменимый термин, но даже помогли им сделать это, начав использовать его как бранное слово. Об этом особенно стоит пожалеть, если мы вспомним, что многие настоящие либералы начали из-за этого называть себя консерваторами».

Либерал Ф.Хайек написал эти строки в то же самое время, что и Хантингтон. Он тоже пока не видит в консерватизме будущего, поэтому для консерватизма у него мало лестных характеристик:

«Конечно, в борьбе со сторонниками всесильного государства либералы должны иногда объединяться с консерваторами, а в некоторых ситуациях, как, например, в современной Великобритании, у них просто нет других способов эффективно добиваться осуществления своих идеалов. Тем не менее подлинный либерализм отличается от консерватизма, и смешивать эти два направления не стоит. Хотя консерватизм — это необходимый элемент любого стабильного общества, он не является социальной программой; по своим патерналистским и националистическим тенденциям, по своему преклонению перед сильной властью консерватизм гораздо ближе к социализму, чем к подлинному либерализму. Консерваторы с их традиционализмом, антиинтеллектуализмом, а подчас и мистицизмом никогда, кроме разве редких периодов разочарования, не обращаются к молодежи и ко всем тем, кто считает, что для того, чтобы мир стал лучше, нужны какие-то перемены. Консервативное движение по самой своей природе вынуждено отстаивать утвержденные привилегии и опираться на государственную власть, их защищающую. Однако сущность либеральной позиции заключается в отрицании любой привилегии, если привилегия понимается в своем собственном и в своем первоначальном смысле — как право, которое государство защищает и предоставляет одним, не предоставляя его на тех же условиях другим».

Мне незачем защищать или оправдывать американских или любых иных консерваторов, я бы с гораздо большим удовольствием хотел бы увидеть настоящую Либеральную партию, но политика такова, какая она есть и с этим приходится мириться, и американские консерваторы сегодня представляют из себя нечто совершенно иное, что было в начале 1950х.

У них появились и молодежные движения, и несколько крупных think-tanks, широкая, хотя и неоднозначная социальная база. Именно консерваторы в США с конца 1950х осуществляют хотя бы часть либеральной повестки.

Слева – социалисты, справа – консерваторы, взявшие за основу своей идеологии либеральную повестку.

Я не вижу смысла дуть против ветра и отрицать очевидное наличие деления левых-правых. Равным образом, я не вижу смысла в том, чтобы напоминать всякий раз всем вокруг, как рассаживались депутаты Национального собрания в конце XVIII в. Самое бесперспективное занятие – это начать делать замеры на «левость» и «правость». Все понимают, что речь в современной политической жизни Европы и США идет о социал-демократах (прогрессистах, демократических социалистах и др.) слева и о консерваторах (и их вариациях) справа.

+1
Ответить

Ну вот и прекрасно, кое в чем мы все же сходимся.

Предлагаю сделать вот что: давайте напишем резюме, причем каждый своё. И на этом завершим обсуждение. То есть по одному финальному посту и точка. Как вам такая идея?

+1
Ответить

А есть ли смысл?  Я с резюме начал - это мой ответ. Много чего потом написали аж в 31 комменте, многие из которых в 2-3 раза длиннее самого ответа и которые кроме нас с Вами, да еще пары пользователей уже никто не читает. Вроде, все все сказали, что хотели. Новые посты - новые вопросы. 

+1
Ответить
Прокомментировать
Ответить