Влад Тоневицкий
13 августа 15:10.
533

Почему не удалась реформа Косыгина в СССР?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
1
1 ответ
Поделиться

Для начала пара слов о самой «косыгинской» реформе в порядке контекста.

Эта реформа была осуществлена во второй половине 1960х и представляла собой попытку перейти к интенсивному развитию экономики за счет роста производительности труда, повышения хозяйственной самостоятельности предприятий и создания материальных стимулов в работе.

Основы этой реформы начали прорабатываться еще при Хрущеве в начале 1960х. Потребность в реформах еще в 1950х возникла на фоне десталинизации, когда стала очевидной необходимость экономических механизмов и стимулов производства вместо репрессий.

Программа реформ была объявлена председателем Совета Министров СССР А.Косыгиным на пленуме ЦК КПСС в сентябре 1965. Пакет реформ затем был оформлен в виде примерно десятка партийно-государственных постановлений, которые начали действовать в течение «восьмой пятилетки» 1966-70.

В экономической практике были легитимизированы понятия себестоимости, прибыли и хозрасчета. Предприятиям (в промышленности, сельском хозяйстве и расширявшейся сфере услуг) разрешалось в установленных пределах реализовывать часть продукции по своему усмотрению, а также оставлять себе часть выручки и направлять ее как поощрение работников, так и на собственное развитие.

Сокращалось количество плановых показателей. Вместо территориальной (совнархозы) структуры управления восстанавливалась отраслевая (министерства), упрощались связи внутри министерств (трехзвенная конструкция управления: предприятие – объединение – министерство).

К концу пятилетки в 1970 реформы сошли на нет, и впоследствии от них остались лишь отдельные элементы (в частности, отраслевая структура, премии). Причин несколько:

1. Это была попытка внедрить элементы рынка в командно-плановой системе, созданной в противовес рынку и вместо него (госплан, госцены, монополия внешней торговли, отсутствие частной собственности) – все равно, что военный корабль переделывать под круизное судно;

2. Допускалось некоторое обогащение работников (за счет премий), что противоречило незыблемым идеологическим канонам усреднения в бедности. Часть экономистов и бюрократов – кто в силу эгоистических мотивов, кто в силу идейной зашоренности - выдвинули в партийной печати обвинения в том, что реформа, мол, заигрывает с Западом и идет на идеологические уступки ему (в тех условиях – вопрос для КГБ, в структуре которого только-только было создано знаменитое «пятое», или диссидентское, управление);

3. Стимулы и степень хозяйственной свободы были недостаточны для того, чтобы дать реальную отдачу, но вместе с тем лишали партийно-хозяйственную бюрократию части властных полномочий;

4. Бесконтрольно росли расходы на оборону, освоение Сибири и Дальнего Востока, помощь соцлагерю, нарушая все финансово-экономические балансы;

5. Неэффективные предприятия, опять же по идеологическим соображениям, невозможно было закрывать, что увеличивало перекосы в хозяйственной деятельности;

6. Резко выросшие с конца 1960х доходы от нефти и газа с только что открытых крупных месторождений в Западной Сибири позволили решать социальные и политические проблемы без реформ. Страна «села» на нефтегазовую иглу;

7. Мощная подковерная борьба за власть, развернувшаяся в высшем руководстве сделала реформу своей заложницей. После удаления Хрущева в 1964 в результате дворцового заговора сформировался правящий триумвират Брежнев-Косыгин-Подгорный, который был, однако, еще неустойчив, и полномочия внутри него могли быть перераспределены. Позиции Косыгина как опытного хозяйственника были сильны, и он имел некоторые амбиции выдвинуться на первый план. Позиции Брежнева были слабее, он оказался во главе партии только потому, что от этого отказались ряд других членов Политбюро, в частности, Суслов, ведавший идеологией.

Но наибольшая опасность триумвирату исходила от группы «молодежи» в Политбюро, неформально возглавлявшейся Шелепиным. Тень борьбы с ним и его сторонниками в руководстве партии легла и на Косыгина – продвижение им реформы воспринималась кланом Брежнева как нелояльная деятельность.

8. Партийно-государственная номенклатура, хотя и уважавшая Косыгина, устала от любых реформ, хотела стабильности, зажиточной жизни и потому сделала выбор в пользу спокойного и предсказуемого Брежнева, чьи аппаратные позиции укрепились в конце 1960х. Брежнев к реформе относился прохладно, что номенклатура сразу почувствовала и реформу уверенно саботировала.

В общем плане можно сказать, что "косыгинская" реформа не удалась потому, что она была внутренне противоречива как по целям, так и методам их достижения, а также не имела необходимой аппаратной поддержки для ее реализации.

В декабре 1969 на очередном пленуме ЦК КПСС Брежнев подвел предварительные итоги пятилетки. После традиционных победных реляций он привел шокирующие факты дисфункции советской экономики. Не упоминая реформу, он тем не менее как бы подспудно задаел вопрос: "Ну и что дала вся ваша реформа?" Однако отказ от реформы не улучшил положение дел в стране, подобные факты Брежнев и его сменщики на посту лидера страны будут приводить регулярно на протяжении многих лет, пока пришедший к власти в 1985 Горбачев не призовет к перестройке этой системы. Вот выдержки из той речи Брежнева:

"Все мы знаем, например, как остро стоит вопрос с железнодорожными перевозками. Отказы на них достигают 60 тыс. вагонов в сутки, т.е. примерно 20 % от общей погрузки. И вместе с тем мы гоняем тысячи вагонов порожняком, занимаемся неоправданными встречными перевозками, а иногда допускаем здесь и непростительные ошибки. Вот один только пример. Недавно ГДР построила для нас 7 мощных портальных кранов, 3 — для Дальнего Востока, 4 — для черноморских портов. Все краны отправили по железной дороге, через всю страну, на Дальний Восток в порт Ванино. Там 4 крана на 40 платформах 25 суток простояли, а потом отправились снова через всю страну в Одессу. Государству эта «прогулка» в 20 тысяч километров обошлась в 50 тысяч рублей.

Вот другой пример. При сооружении крупнейшей в стране нефтеперевалочной базы на Черном море около Новороссийска, стоимость которой 60 млн. рублей, были допущены такие просчеты и ошибки, которые исключили возможность ее нормальной эксплуатации. Вместо того, чтобы принять необходимые меры по устранению этих недостатков, работники Минморфлота СССР и Минпромстроя СССР приняли не пригодные для эксплуатации объекты. Сейчас для устранения последствий допущенных ошибок потребуется значительное время и дополнительные расходы в сумме примерно 20 миллионов рублей.

И еще один пример. По данным народного контроля, на сооружение сортировочно-погрузочного комплекса в Клайпедском морском порту для отправки угля на экспорт Минуглепромом СССР было затрачено 10 млн. рублей. В 1966 году этот комплекс был принят Государственной комиссией в эксплуатацию. Однако, как выяснилось позднее, произведенные затраты оказались напрасными, поскольку указанный комплекс не был обеспечен сырьевой базой. Кроме того, его строительство осуществлено таким образом, что при эксплуатации не могла быть получена ни одна фракция углей, которая требовалась для поставки на экспорт.

Все вы знаете, товарищи, как дефицитны кровельные материалы. Министерству стройматериалов оказали помощь, для него закупили за рубежом 6 комплектов импортного оборудования для новых картонно-рубероидных заводов. Прошло пять лет, но пока строится только один завод. Закупленное оборудование тем временем лежит на складах, а руководители министерства снова ставят вопрос о закупке новых заводов. Зачем, не понятно.

Минхимпром заказал в Польше комплектное оборудование стоимостью в полтора миллиона рублей для Челябинского лакокрасочного завода. Пока изготовляли это оборудование и отправляли в Советский Союз, руководители Минхимпрома пришли к выводу, что использовать это импортное оборудование нецелесообразно. Но они же были заказчиками.

Перечень таких примеров можно было бы продолжить. В целом по стране стоимость неустановленного оборудования на складах строек оценивается в 5,5 млрд. рублей, в том числе импортного оборудования — 1,5 млрд. рублей.

Не берегут государственную народную копейку и в Министерстве нефтехимической промышленности.

В стране недавно на базе импортного оборудования был построен Балаковский завод по производству корда. Коллектив завода, успешно освоив мощности, стал выпускать высококачественный корд в объеме, достаточном для удовлетворения потребностей народного хозяйства. Несмотря на это, Миннефтехимпром СССР добился покупки по импорту в 1969 году 9,7 млн. кв. метров корда стоимостью 3,4 млн. валютных рублей. В результате на предприятиях промышленности к 1 августа 1969 года скопилось до 4 млн. кв. метров кордной ткани на сумму свыше 5 млн. рублей, а на предприятиях шинной промышленности до 9 млн. кв. метров на сумму 11 млн. рублей.

Чтобы представить себе наглядно, во что обходится нам бесхозяйственность и отсутствие бережливости, назову еще и следующие цифры. Суммарная стоимость потерь, непроизводительных расходов и убытков составляет в год примерно 5 млрд. рублей. Ежегодно потери цемента составляют 10 млн. тонн, сжигается и выпускается в атмосферу 11 млрд. кубометров газа, при транспортировке и хранении теряется 15 млн. тонн угля, а при сплаве — полтора миллиона кубометров леса. Есть над чем подумать, товарищи! Есть над чем поработать!

Не меньшую тревогу вызывает и тот факт, что за последние годы непомерные масштабы приобрело строительство различного рода административных зданий, дворцов, стадионов, плавательных бассейнов и других объектов. При этом многие из них строятся вне плана, да еще объявляются «народными стройками» или стройками, имеющими «особое значение».

По данным Стройбанка СССР, в настоящее время только в городах осуществляется строительство более тысячи административных зданий, 834 дворцов культуры, 450 стадионов, плавательных бассейнов и прочих спортивных комплексов, 80 театров и цирков. Причем, строятся эти дворцы в отличие от жилья опережающими темпами, нередко в ущерб строительству важнейших предприятий промышленности и сельского хозяйства и, конечно, строятся они из цемента, алюминия, больших зеркальных стекол, с использованием лучших отделочных материалов. И это делается в то время, когда не хватает средств и материалов, чтобы выполнить Директивы XXIII съезда партии по жилищному строительству!

Я прошу, товарищи, нас правильно понять, мы — за клубы, особенно в рабочих поселках, мы — за стадионы, пусть молодежь лучше занимается спортом, это, кстати, поможет бороться с пьянством, мы — за бассейны, но в первую очередь в отдаленных рабочих поселках, там, где это вызывается необходимостью. Но если в Запорожской области, у Днепра, строят в один год 6 плавательных бассейнов, да еще искусственный каток, 6 гостиниц и 9 административных зданий, то это вряд ли можно оправдать, особенно в условиях, когда еще не решены острые вопросы, связанные с удовлетворением населения жилищами, больницами, школами.

Еще шире размахнулись товарищи в Свердловской области. Они строят закрытый демонстрационный искусственный каток, два дворца культуры, несколько клубов и плавательных бассейнов, дом актера и легкоатлетический манеж. А по области строится еще 80 административных, спортивных и других общественных зданий. Следует ли удивляться, что при таком размахе план ввода жилья, общеобразовательных школ, дошкольных учреждений и больниц в Свердловской области не выполнен.

Нам крайне необходимо обратить внимание и на то, что делается со сносом жилых домов, в том числе вполне пригодных для проживания. Проводит главный архитектор красную линию и все, что за этой линией, во имя реконструкции ломают.

Мы за то, чтобы ускорить переселение людей из подвалов, из полуразрушенных зданий, где трудно жить, где нет отопления, канализации, из зданий, капитальный ремонт которых обходится дороже нового строительства. Но в отдельных областях снос по реконструкции жилфонда составляет до 30 процентов от объема нового жилищного строительства. А всего по стране в городах и рабочих поселках снесли жилых домов общей площадью 9 млн. 679 тыс. кв. м, в том числе по реконструкции — 3 млн. 268 тыс. кв. метров. При этом не уделяется должного внимания ликвидации барачного фонда. По данным ЦСУ, на начало 1968 года барачный и аварийный фонд составлял 28 млн. кв. м жилой площади, в том числе по РСФСР 9 млн. кв. м. Снесли только 490 тыс. кв. м, или 4,8 %".

Все это повторялось из года в год с нарастающим эффектом.

Андрей Авраменкоотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
18
Прокомментировать
Ответить