Александр Котов
22 июня 02:25.
681

Правда ли, что в сталинском СССР существовал вполне себе частный бизнес в виде артелей? Что они из себя представляли и чем были плохи?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
4
4 ответа
Поделиться

Нет, не правда. Частный бизнес, предпринимательство и предприниматели при Сталине – это миф, причем миф новодельный, который бессовестно измышлен нынешними идеологами КПРФ, поддержан русскими национал-реваншистами и от которого Сталин перевернулся в гробу, скорее всего, уже не раз. В поисках путей политического выживания коммунисты стремятся расширить свою избирательную базу и встроиться в современную российскую политико-экономическую систему. Они хотят этим мифом доказать, что они, мол, не враги «частному бизнесу» (они же живут на деньги частного бизнеса, а не только государства. И неплохо живут.), что они не будут против прибылей, капитала и т.п. Резонен в этой связи вопрос: ребят, а какого лешего вы себя тогда коммунистами называете?

Вместо того, чтобы как их предшественники в XIX в. эволюционировать по пути социал-демократии (мы за народ, но революции делать не будем), российские коммунисты выбрали более интригующий путь исторической фэнтези - переписывания российской истории, верстания ее под свои тактические задачи и наполнения ее необыкновенными сюжетами, проблема с которыми, однако, в том, что они не имеют отношения к действительности.

«Частный бизнес» при Сталине – это сродни «Властелину колец»: захватывает дух, эпические картины прошлого, но все… выдумка.

Этот миф вызывает одновременно и смех, и слезы. Если под «частным бизнесом» понимать частную собственность, свободу предпринимательства, свободные цены, свободу капитала, товаров и рабочей силы, то в человеческой истории не найти что-либо более далекого от частного бизнеса, чем коммунизм, коммунисты и советская модель.  

Коммунистическая система была задумана Марксом и воплощена большевиками в советской модели как отрицание всего частного и прежде всего бизнеса – ликвидировалась частная собственность, а с ней физически и весь класс собственников (изгнаны из страны или расстреляны), обобществлялись средства производства (от земли до станков и зданий), все и вся подчинялись единому управлению из одного центра – ЦК большевистской партии, его Политбюро во главе с вождем.  

Всего за 3 года – с конца 1917 по конец 1920 – произошел первый развал коммунистической экономики, принесший голод и разорение и заставивший большевиков восстановить в 1921 пусть и в ограниченном масштабе и частную собственность, и свободные цены, и рынок. Тогда полки магазинов наполнились продовольствием и потребительскими товарами в течение полугода. Но большевикам все это благополучие сильно не нравилось – с ним возникали вопросы о легитимности и идеологической чистоте коммунистического режима, а эти темы были намного важнее большевикам нежели сытый и довольный народ.

Сталин начал утверждать свою единоличную диктатуру с уничтожения НЭПа в конце 1920х. Вот, что он заявил в отчете ЦК на XVI съезде большевистской партии 27 июня 1930: «Нэп предполагает… наступление социализма на капиталистические элементы, сужение поля деятельности частной торговли, относительное и абсолютное сокращение капитализма, растущий перевес обобществленного сектора над сектором необобществленным, победу социализма над капитализмом… Нэп введена для победы социализма над капиталистическими элементами».

Вопрос: какой в этих условиях возможен «частный бизнес»? Ответ: никакой. Нет в этой системе места для «частного бизнеса». Советская коммунистическая система и сталинская диктатура создавались не для поощрения частного бизнеса, а для его уничтожения. Для того, чтобы этот бизнес поощрить требовалось не проводить большевистский мятеж в октябре 1917 или хотя бы сохранить НЭП, не сворачивать его, как это сделал Сталин.

Спасительную палочку-выручалочку наследники большевизма нашли в существовавшей в СССР системе кооперации и искусственно раздули ее до состояния альтернативного частного и при этом полностью легального сектора советской экономики. Кооператоры в их представлении превратились в частных бизнесменов. Реваншисты подпевают: вот Сталин молодец – все возможности использовал для развития страны, не только коммунистическую систему, но и частную, капиталистическую.

Только реваншисты и коммунисты почему-то не знают, что с ликвидацией НЭПа Сталин вверг страну в новый коллапс и жесточайший голод, доведший строителей коммунизма до людоедства.

Частный бизнес не может довести до голода и людоедства, но до этого доводил коммунизм.

Так что из себя тогда представляла «кооперация» в СССР? На самом деле, это был всего-навсего кустарный сектор – все то мелкое и малопроизводительное, что советская всепроникающая плановая государственная экономика была не в состоянии образмерить и регулировать: метизы, постельное белье, деревянные столы и стулья, крышки для банок, щетки для белья и обуви, мыло хозяйственное, скобяные изделия, валенки, тулупы, ватные штаны и проч. Все это было рассчитано прежде всего на деревню, да в сельских районах в основном и производилось. На кооперативную торговлю было возложено и снабжение сельских районов – повсюду были «сельпо», или сельская потребкооперация. До недавнего времени их еще можно было найти в деревенском захолустьи с бесхитростным ассортиментом даже в нынешние благополучные времена. Можно себе представить полки этих сельпо в голодные сталинские времена.

Вся эта кооперация закрывала хотя бы некоторые дыры плановой экономики и давала занятость там, где государство не могло ее обеспечить никаким другим образом. Поэтому большевики кооперацию терпели и пытались как-то держать под контролем. Для этих целей был создан Центросоюз. Показательно, что имена руководителей этой организации никогда не были широко известны, они не входили ни в состав Политбюро, ни даже ЦК в отличие от руководителей ВЦСПС (профсоюзов) и комсомола. У Центросоюза не было такого важного атрибута признанной, влиятельной и сильной в советских реалиях организации как собственные санатории, дома отдыха, медицинский учреждения. Центросоюз – это мелкая сельская торговля и кустарные промыслы. Ничего больше. Как и все, они были частью плановой экономики, получали задания, им распределяли сырье. Требования к ним предъявлялись минимальные, спроса с них было мало: что-то делают – и хорошо. До города от них мало, что доходило – варенье, маринады, березовый сок, стиральные доски, орехи, мед и т.п. Цены они могли устанавливать только в соответствии с решениями Госкомцен. Кооперация не конкурировала практически ни в чем с государственными предприятиями, у которых был совершенно другой ассортимент продукции.

Кооператоры – это в основном сельские жители. Но это также репрессированные спецпереселенцы, которым был закрыт доступ на работу в госучреждения. Среди кооператоров и инвалиды – глухие, слепые и другие.

Артели – это группы таких кооператоров, форма их организации, в современных реалиях своеобразные ГУПы, точнее МУПы – муниципальные унитарные предприятия. Никаким там «частным бизнесом» не пахло, хотя случались свои правонарушения, как и всюду.

Потребкооперация в СССР – это то, до чего у советской власти руки не доходили, на что глаза закрывали или что терпели. Эта кооперация никакой погоды в советской экономике не делала – там не было современного оборудования, ноу-хау, каких-либо значительных производственных мощностей, все из подручных средств. Больших денег там не было – все на грани выживания.

Конечно, частную инициативу не могли убить и большевики – когда экономика не производит необходимых потребительских товаров для людей, люди ищут различные возможности хоть как-то удовлетворить свои потребности. После Сталина знакомые портные шили на дому или на работе в государственном ателье более-менее что-то удобоваримое, знакомые маклеры помогали обменивать жилплощадь, в т.ч. с неофициальной доплатой, знакомые дантисты ставили пломбы получше, репетиторы подтягивали детей для экзаменов, помощники на дому помогали с уборкой квартиры и готовкой еды и т.п. Но это уже в «вегетарианские» времена, при Хрущеве и Брежневе.

Главным проявлением частного бизнеса в СССР всегда был только колхозный рынок – свежие и разнообразные продукты, хотя и по ценам, которые из-за созданных системой ограничений и дефицита немногие могли себе позволить.

Андрей Авраменкоотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
27

Андрей, спасибо за ответ)

+1
Ответить

Нет, все-таки еще есть вопросы)

А каким образом эти артели реализовывали свою продукцию? Могли ли они, скажем, выйти на мебельный магазин и предложить ему продавать свои свежепроизведенные диваны или табуретки?

Как можно было открыть артель? Было ли это доступно любому жителю СССР при наличии желания и умения что-либо делать или организовывать?

Каков был уровень жизни кооператоров? Сильно выше, например, рукастого работяги с завода?

-1
Ответить

АЛЕКСАНДР КОТОВ

Реализовывали как все, через розницу, те самые "сельпо". И как у всех все это расписывалось местной властью облисполкомом и райисполкомом, по магазинам, соответственно, области и района. Это же местная промышленность, они практически не выходили за пределы своей области. Да им и транспорт никто не дал бы - тратить грузовики и бензин на такую фигню, не говоря уж о ж/д вагонах, которых для "серьезных" дел всегда не хватало..

Магазинов было не много, все учтены кто мясо-молочные продукты реализует, кто  скобяные изделия и т.п. Это в провинциальных городах, а на селе - общее сельпо. В сельпо не очень много, что поставляли, в основном, продукты которых не было у колхозников (хотя у них почти ничего не было). 

Вспомните "Три тополя на Плющихе" - героиня Дорониной едет в Москву продать мясо на колхозном рынке, а на часть вырученных денег прикупает в Москве "гостинцев", в частности, себе цветастенький шаль-платок. Это отражало ситуацию в 1950-60е. Такой платок можно было приобрести только в Москве, Ленинграде, Киеве, может быть, еще в 1-2 крупных тогдашних городах, где снабжение продовольствием и ширпотребом старались хоть как-то и чем-то обеспечить, в городах-областных центрах все было уже намного скромнее, доставались крохи, еле достигавшие розницы. 

Знаю пример одной провинциальной артели по пошиву постельного белья - наволочек, простыней, пододеяльников, пелерин (1950-60е)  работала в областном центре, который несмотря на наличие в нем еще с дореволюционных времен нескольких приличных заводов, относившихся к тяжелой промышленности, представлял собой поселок городского типа - с деревянными домами, в которых содержали кур, петухов и свиней, с огородами. В 1970е артель трансформировали в какое-то государственное производство. Обшивала артель начальство, поставляла продукцию в магазины города, по-моему, на область даже не хватало. Все вручную. Государство отпускало им текстиль, они собирали с окружающих деревень пух и перо, набивали им подушки и пелерины. Делали ватные одеяла. Но деревня шила и делала белье сама для себя, а в городке нищета была большая, люди бережно сохраняли все то, что доставалось от предков.

Нет, никакой самодеятельности не было: нельзя было прийти в райисполком или тем более выше и сказать, что вот, мол, хочу артель открыть. В ответ посмеялись бы в лучшем случае. Все делалось по разнарядке на областном уровне.  Принималось решение создать такую-то артель, из областной номенклатуры назначался проверенный человек во главе ее. Им выделяли бюджет, фонды и вперед.

Насчет доходов надо помнить: одна из главных задач советской власти было не допустить социального расслоения, появления людей с доходами, превышающими средние по стране. Кооперативам разрешали отклоняться от госцен в коридоре 10-13%. Вот все. Самое страшное было - получить письмо какого-нибудь рабочего примерно следующего содержания: почему я, пролетарий, вкалывая на производстве по 10 часов с переработками, получаю 120-150 руб/мес, а эта харя-белошвейка строчит на швейной машинке и получает 200 руб. Такого быть не могло. Руководитель артели приравнивался, например, к директору школы по з/пл, а работники выводились на среднюю по стране з/пл. Там не было ни больших оборотов, ни больших денег. Ведь не было задачи насытить  - что? рынок? Так его и не было. Задача была освоить фонды в соответствии с планом. "Не хватает ткани - и что? Много чего не хватает, нет фондов. Мы не рвачеством занимаемся, а строим коммунизм. Есть задачи и поважнее. Да и обстановка в мире, смотрите какая неспокойная". 

Большие зарплаты в стране, если не учитывать начальство, были у шахтеров и, по-моему, сталеваров. Все остальные - в одной "ценовой" категории.

+2
Ответить
Прокомментировать

Это - было. Вполне себе. Вам нужна модная кепка/пиджак/штаны/обувь. В государственных магазинах вы столкнулись бы, скорее всего, с полным разочарованием. Если у вас были средства, то вы обращались именно к частникам. 

Если бы вы жили в 1930-е, и в Москве, то пошли бы к Надежде Ламановой - популярной портнихе. На самом деле, в СССР публиковались модные журналы, и существовала мода. Другое дело, что позволить себе...

Короче, если вы были бы модный весь из себя, то обшиться пришлось именно у частников. 

Если вы решили построить себе дом (в сталинском СССР частный сектор вполне себе развивался. Более того, эти домики с резными оконцами, которые вы видите, проезжая по трассе - именно из тех годов, они построены по типовым проектам)  - к частным артелям.

Вам нужен красивый ковёр на стену? Этим занимались артели мужиков-"красилей". У Солженицына, в "Одном дне Ивана Денисовича" хорошо упоминается. Оголодавшие колхозники, жаждущие любого заработка, раскращивали "под ковёр" любую тряпку.

6

Ага, только артели в итоге были поставлены в такие условия, что эту лошадь проще было пристрелить, что потом и было сделано.

+3
Ответить
Прокомментировать

Когда мы задаем вопросы про СССР, всегда стоит уточнять период, причем даже разница в 2-3 года может иметь большое значение. Дело в том, что СССР в разные годы неконгруэнтен сам себе. 1917-19 - левая диктатура по Марксу, попытка передачи заводов рабочим и отказ от денег, сексуальная свобода. 1919-29 - социал-демократия с секторальным восстановлением частной собственности и приглашением международного капитала. 1930-53 - правая диктатура с национализированными предприятиями, платным образованием и сильной тайной полицией. 1954-64 - новая попытка создания левого государства с трудовым (бесплатным) энтузиазмом. 1965-1982 - новая попытка строительства социал-демократии при сохранении роли полиции и контроле за свободой слова. Ну и так далее. Фактически это было несколько разных  систем, которые имели отличающиеся политические конструкции, но одинаково отрицательно относились к частной собственности и предпринимательству.

С 1929 года и до 1987 года сегмент официального частного предпринимательства в СССР был ничтожно мал. Сапожники, изготовители сейфов, рестораторы (впрочем, их прикрыли после войны), ювелиры и т.д. Начиная с момента свертывания НЭПа и примерно до начала 1960-х частный сектор постоянно сокращался, ожив лишь на небольшое время в период ВОВ. Хрущев вообще мечтал избавиться от артельщиков, но как-то не сложилось. В 1970-е артели стали каким-то мифическим, почти потусторонним явлением, сохраняясь в в каких-то маргинальных сферах типа организаций инвалидов. Разумеется, их контролировали, проверяли и не давали зарабатывать, регламентируя все нормы, включая з/п.

Если в СССР после 1930-го где-то и зарабатывали, это была теневая экономика, которую создавал директора промышленных предприятий для нелегального обмена неучтенной продукцией. В 60-70-е теневую экономику стали курировать подпольные предпринимали, уже не относящиеся к администрации предприятий, т.н. "цеховики", которых, в свою очередь, трясли рекетиры, которых, в свою очередь, контролировали силовики.

2

Алекс, спасибо за ответ!

Жаль, что вы отвечаете на вопросы не так часто, как хотелось бы)

Два эксперта, ради которых я захожу на TQ - Андрей Авраменко и вы. Особенно круто, когда удается застать ваш с ним спор в комментариях: абсолютные монстры-тяжеловесы в аргументации, полемике и умении выражать свои мысли)

0
Ответить

Александр, спасибо, что читате.

0
Ответить
Прокомментировать
Читать ещё 1 ответ
Ответить