Даниил Аликов
апрель 2018.
1533

Каким вы видите визуальное искусство в будущем, через 20-30 лет?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
4
1 ответ
Поделиться

Я не уверен, что по этому вопросу нужно именно делать какой-то прогноз (можно ли было в 1940-х предсказать искусство 1970-х?), но мне скорее есть что сказать о критериях этого прогноза.

Понятие будущего у современного человека тесно связано с развитием технологий, поэтому и всякие прогнозы о будущем тоже упираются в них же, и идут то в апокалипсис, то в сингулярность. Соответственно, и в вопросах искусства будущего как правило педалируются темы VR, интернета и прочей цифры.

Проблемы этого подхода в том, что в социальных своих аспектах он идет не дальше спекулятивного проецирования – то есть, гипертрофируя знакомые технологии, он игнорирует вопросы социальной адаптации этих технологий, и того, как социальное принятие или непринятие их влияет на социальную среду в целом.

Примеров достаточно в недавней истории. В ранних 2000-х интернет представлялся параллельной реальностью, которая даст абсолютную анонимность, решит проблему репрезентации, будет свергать нелегитимные политические режимы, демократизирует образование и сделает всех художниками. Представить себе году в 2004-м, что сетевая анонимность как минимум частично останется в прошлом, интернет не искоренит экстремизма, а станет одной из его площадок, а государство будет сажать за перепосты и бороться со средствами коммуникации путем массового блокирования IP адресов – ну, это просто было бы невозможно. И это меньше двадцати лет назад.

Цифровое искусство, собственно, является не худшим примером: net.art существует с 1995-го года. Кто-нибудь о нем знает?

Дело вот в чем. Будущее не о технологиях, будущее о людях. Главная лампочка, которая должна загораться по вопросу об искусстве 2050-го года – это то, что поколение теперешних тридцатилетних будет к этому моменту составлять весь корпус критики, образования, рынка, художественной нормы. Посредством работ, которые мы еще толком даже не начали, поскольку немного кто из коллег уже успел войти в свой собственный прайм. То есть, вот сейчас издаются поэтические журналы, из которых хороших в общем-то не так много, а через 30 лет эти же авторы будут преподавать литературу 2010-х на примере текстов своих коллег, поскольку других нет. Фрагментация дробит контексты, но не может поставить на стол другой глобус.

Это также означает, что все текущие художники к тому моменту останутся в прошлом. Науман, Ричард Серра, Гурски, Маккарти – стали историей. Вся эта чудовищная выставка Херста на Венецианском биеннале стала строчкой в учебниках. Рынок 2010-х остался в 2010-х, что бы это ни значило. А шпана, что сотрет нас с лица земли – будет расти не среди технологий, а среди друг друга и нас с вами.

Это фактор, о котором всегда забывают – кто когда молод, кто когда жив, а кого уже нет рядом. Трудно представить, как бы выглядела европейская фотография если бы Бехеры разбились в 1959-м году на машине, а в Дюссельдорфе преподавал, например, Бальдессари. Не в меньшей степени это работает и на крупных социальных масштабах: Вторая Мировая не получила пропорционально большой репрезентации в послевоенной живописи, но ее влияние заметно в том, что большинство ветеранов ВМВ были живы в 70-х, и что художники 70-х вышли из их семей.

Что в связи с этим можно сказать? В общем, не очень много.

Форму прогнозировать в любом случае бесполезно, но это точно не будет то, как мы ее сейчас представляем – VR, интернет, вот это всё. Это не завтрашние гештальты, а в лучшем случае сегодняшние, и через 30 лет они будут гештальтами 30-летней давности.

Все значимые изменения будут изменениями социальными, и это именно то, что препятствует возможности прогнозирования. Это будет связано с образованием, связано с рынком, связано с проблематикой. Но как это именно выйдет – это не важно.

Важно то, что мы уже знаем половину тех, кто это будет делать. 30 лет – это не так далеко. Большая часть художников, кто в принципе на что-то способен, уже в низком старте — они дописывают дипломы, издают собственные малотиражки, перекапывают теорию, ищут средства. Их "ранние работы" висят где-нибудь на Cargo. К ним можно постучаться в фейсбуке. Кроме них почти никого не будет.

Gleb Simonovотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
13
0

Большое спасибо за ответ, Глеб.

А я уж думал, это я чего-то не понимаю, когда Херст показывал этих пластмассовых горгон, якобы обросших такими же пластмассовыми кораллами :)

Вы отлично подметили то, что часто ускользает от пытающихся визуализировать будущее - то как изменятся люди в социальном плане.
И в целом, вполне оптимистичное воззрение у вас получилось :)

И есть о чем подумать...

0
Ответить

Я на самом деле люблю Херста и большей частью его оправдываю. Он как комиксовый злодей, который по сюжету всегда будет ускользать, поскольку так интереснее.

Зло в мире искусства это не Херст, а частные хранилища во free port'ах. И уж насколько я оптимист, у меня нет такой уж большой уверенности, что их даже через 30 лет начнут нормальным образом регулировать.

0
Ответить

У всегда меня весьма смешанные чувства по поводу Херста. Кое-что мне у него очень нравится (черепа, например), но то, как он "обдирает" гораздо менее известных художников на их идеи и нагло продает их как свои за миллионы, делает его, как бы некой лакмусовой бумажкой, необходимым прецедентом современного арт мира и рынка и вот эта, даже более важная надстройка над его непосредственно искусством и выделяет его в большей степени, и придает ему значимость, и вписывает в историю. Да, действительно, эдакий безобидный злодей, вероломно нарушающий правила, и показывающий нам, что нарушать их не только можно и нужно, но что это дело может быть и очень выгодным. В то же время, он как живая иллюстрация к выкладкам Фуко про смерть автора итд. Персонаж, безусловно занимательный. Тем интереснее наблюдать, как он раз за разом пытается всунуть-таки свои личные идеи в свое искусство, но терпит фиаско, еще глубже и увереннее доказывая себя, как художника апроприатора и никак иначе.

Расскажие поподробнее, пожалуйста, что за частные хранилища?

0
Ответить
Ещё 2 комментария

Ну вот да, примерно те же мысли. Он недавно начал выставлять в свой инстаграм старые работы с комментариями по поводу истории и процесса – очень душевно. )

Freeport'ы находятся в нейтральных водах, то есть не принадлежат ни одной стране. Коллекционеры держат там частные коллекции чтобы не платить property tax по месту жительства, так что там находится более чем до хрена работ, в основном от 1900-х и далее. Я скептически отношусь к заявлениям, что там больше Пикассо, чем суммарно во всех музеях, но масштаб проблемы понятен. Через них же идет вся теневая торговля искусством, то есть вещи вроде Salvator Mundi переходят из рук в руки вне всякого общественного ведома, то пропадают на десятилетия, то потом появляются черт знает где, и т.д.

В общем, это огромное пространство для махинаций, и проблема не ограничивается искусством. Но именно потому, что это глобальная проблема, не принадлежащая ничьей юриздикции, ее сложнее всего исправить.

0
Ответить

Понятно. Этакие оффшоры. Наверное, они настолько же деструктивны для арт-рынка, насколько финансовые оффшоры для мировой экономики.

0
Ответить
Прокомментировать
Ответить
Читайте также на Яндекс.Кью
Читайте также на Яндекс.Кью