Победы на Оскаре Аватара и Формы воды - это следующая ступень в борьбе за толерантность, реализующая права зоофилов - сколько еще нужно свободы?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
2
2 ответа
Поделиться

Такими историями люди проверяют себя постоянно. И, да, не на зоофилию, а на человечность, умение увидеть другого такого же как ты за чужой уродливой оболочкой.

Дель Торо сам сообщает, что был вдохновлен Тварью из Чёрной Лагуны 1954 года

Я не буду приводить произведения которые нравятся мне, но уж про Кинг-Конга то вы должны были слышать? Истории про него переснимают уже сотню лет.

Сказок мы не читали:

15
-2

Поэтизацию заведомо уродливого не стоит объявлять тестом на человечность. И уж тем более сравнивать с Кинг-Конгом, которым главная героиня не вступала в натуралистичный секс.

-4
Ответить

Поэтизацию заведомо уродливого не стоит объявлять тестом на человечность.

Да, например, дочь купца готовая умереть вместо отца (который добыл ей цветочек аленький) увидела в уродливом звере человека, прошла тест.

И уж тем более сравнивать с Кинг-Конгом, которым главная героиня не вступала в натуралистичный секс.

На языке скромного кино того времени долгие взгляды, поцелуи и блондинка на ручках были большим откровением, чем сейчас половой акт.

+4
Ответить

Да, например, дочь купца готовая умереть вместо отца (который добыл ей цветочек аленький) увидела в уродливом звере человека, прошла тест.

Щас вот эта вот тема "тест, сумеете ли вы принять Другого?" - очень популярно. Каждая девочка-подросток об это талдычит. А это такая ерунда, что дальше некуда.

-6
Ответить
Прокомментировать
АВТОР ВОПРОСА ОДОБРИЛ ЭТОТ ОТВЕТ

Для Оскара действительно идут печальные новости: люди не хотят смотреть на секс с  рыбами и трансгендерами. Число просмотров сократилось на 16% по сравнению  с прошлым годом, а если учесть, что и 2017-й выдался хреновым, то дела  идут у организаторов совсем плохо.
Оскар из некогда достаточно  народного телевизионного зрелища превратился к 2018-му в совершенно  либерально-элитистский клуб по интересам. А интересы эти варьируются от  вечно страдающих от угнетения представителей LGBTIDDQD до шуточек над  гадкими цис-угнетателями.

Данным вопросом, на самом деле, вы подняли очень важную, глубокую современную проблему, чей корень следует искать в классическом либерализме. Именно класс. либеральная концепия свободы привела к современным нео-либералам и левакам, которые уже n-е количество лет после 1968 года(именно тогда случился окончательные перелом, однако первые трещины появились задолго до этого) продуцируют деструктивные общественные явления, как, например, то, о котором идет речь в вашем вопросе. Забавно, что в конечно счете все упирается в саму КОНЦЕПЦИЮ свободы.

Итак, давайте разберемся: понятие свободы является ключевым в либерализме  начиная с Джона Локка, начиная именно с него либералы вот уже более 300  лет кричат о свободе. У одного из идеологов либерализма, феминиста Джона  Стюарта Милля есть книга, которая называется «О Свободе», где он пишет  следующие: «Индивидуальная свобода должна быть ограничена следующим  образом: индивидуум не должен быть вреден для людей, но если он  воздерживается от всего, что вредно другим, и действует сообразно своим  наклонностям и своим мнениям только в тех случаях, когда его действия  касаются непосредственно только его самого, то при таких условиях по тем  же причинам, по которым абсолютно необходима для людей полная свобода  мнений, абсолютно необходима для них и полная свобода действий, т.е.  полная свобода осуществлять свои мнения в действительной жизни на свой  собственный страх. Что человечество не непогрешимо, что его истина есть  по большей части только полуистина, что единство мнения, если только оно  не есть результат полного и свободного сравнения между собой противных  мнений, нежелательно, и что различие в мнениях не есть зло, а добро,  пока люди не будут более способны, чем теперь, познавать все стороны  истины, - все это имеет такое же значение и по отношению к действиям  людей, как и по отношению к их мнениям. Как полезно при теперешнем  несовершенном состоянии человечества, чтобы существовали различные  мнения, так полезно чтобы существовали и различные образы жизни, чтобы  предоставлен был полный простор всем разнообразным характерам, под  условием только не вредить другим, и чтобы достоинство всех  разнообразных образов жизни было испытываемо на практике, когда  оказываются люди, желающие их испытывать. Там, где люди живут и  действуют не сообразно со своими характерами, а сообразно с преданиями  или обычаями, там отсутствует один из главных ингредиентов  благосостояния человечества и самый главный ингредиент индивидуального и  социального прогресса».
Далее он добавляет: «Деспотизм обычая  повсюду составляет препятствие к человеческому развитию, находясь в  непрерывном антагонизме с той наклонностью человека стремиться к  достижению чего-нибудь лучшего, чем обычай, которая, смотря по  обстоятельствам, называется то духом свободы, то духом прогресса или  улучшения. Дух улучшения не всегда есть вместе и дух свободы, потому что  может стремиться и к насильственному улучшению, вопреки желанию тех,  кого это улучшение касается, и тогда дух свободы, сопротивляясь такому  стремлению, может даже оказаться временно заодно с противниками  улучшения. Свобода есть единственный верный и неизменный источник  всякого улучшения: там, где существует свобода, там может быть столько  же независимых центров улучшения, сколько индивидуумов. Впрочем,  прогрессивный принцип, под каким бы видом он ни проявлялся, под видом ли  любви к свободе, или любви к улучшению, во всяком случае есть враг  господства обычая и необходимо предполагает стремление освободить людей  от его ига».

В конце книги Милль выдает несколько парадоксальную  установку, если учесть то, что он писал до этого: « Хотя общество и не  основано на контракте и вся эта контрактная гипотеза, придуманная для  объяснения социальных обязанностей, совершенно бесполезна, но тем не  менее каждый, пользующийся покровительством общества, обязан за это  вознаграждением, и самый уже тот факт, что индивидуум живет в обществе,  делает для него неизбежным существование обязанности исполнять известные  правила поведения по отношению к другим людям. Эти правила состоят,  во-первых, в том, чтобы не нарушать интересов других людей, или,  правильнее сказать, тех их интересов, которые положительный или  подразумеваемый закон признает за ними, как право; а, во-вторых, они  состоят в том, что каждый должен выполнять приходящуюся на его долю  часть (что должно быть определено на каком-либо справедливом основании)  трудов и жертв, необходимых для защиты общества или его членов от вреда и  обид. Общество имеет полное право принудить к выполнению этих  обязанностей, если бы кто-либо вознамерился от них освободиться. Но не в  этом только заключается власть общества над индивидуумом. Действия  индивидуума, и не нарушая никаких установленных прав, могут вредить  интересам других людей или могут не принимать их в должное внимание:  хотя индивидуум в этом случае и не подлежит легальной каре, но  справедливо может быть наказан карою общественного мнения. Как скоро  поступок человека вредит интересам других людей, то общество, без  сомнения, имеет право вмешаться, и здесь может возникнуть только вопрос о  том, вмешательство общества в данной случае будет ли полезно для общего  блага или вредно. Но никакого подобного вопроса о пользе или вреде  общественного вмешательства и не может быть в том случае, когда действия  индивидуума не касаются ничьих интересов, кроме его собственных, или  касаются только интересов тех людей, которые сами того желают (при этом  подразумевается конечно, что люди эти находятся в совершенном возрасте и  полном обладании своих способностей). Во всех такого рода случаях  индивидууму должна быть предоставлена полная свобода, и легальная, и  социальная, действовать по своему усмотрению на свой риск».

Оказывается,  либеральная парадигма не только не имеет прочных оснований, но более  того они бесполезны, и такое либеральное общество «имеет полное право  принудить к выполнению этих обязанностей, если бы кто-либо вознамерился  от них освободиться». Милль предлагает отказаться от традиций, как  регулятора общественных отношений, которые выработаны веками, проверены  временем, ради теоретической гипотезы, которая в добавок еще и  бесполезная. При всем при этом, такое общество имеет право принудить  жить прогрессивно того, кто особо это и не желает. Вот он корень  толерантности, LBGTI+, пропаганды гедонизма и извращений, законы о  «разжигании ненависти» и прочая противоестественная дрянь. «Классический  либерализм» не выступает против всего этого, он это идеологически  оправдывает, являя собой базис современному обществу разложения. Именно  отсюда вытекает «репрессивная толерантность» Герберта Маркузе и  «парадокс толерантности» Карла Поппера, этих двух эмансипированных  поборников свободы, которые есть лишь надстройка над Tabula Rasa Джона  Локка и швободкой Джона Милля.

Хотя Милль еще различал свободу  индивидуума от свободы торговли, в отличие от неолибералов, у которых  рыночные отношения везде и всюду следует насадить, представляется весьма  забавным то, что Милль пишет о Laissez-faire: «Подчинение торговли или  производства каким-либо ограничениям есть, конечно, стеснение и, как  всякое стеснение, оно есть зло потому уже, что оно есть стеснение». Если  для кого-то подобное кажется вполне сносным доказательством, то не  удивляйтесь, что другим вашим сторонникам кажется сносным завести в  Германию еще миллиард представителей племени Батумаси для «разогрева  экономики». Милль о наркотиках: «Подобного рода вмешательство может быть  предметом возражения, но не потому, что нарушает свободу производителя  или торговца, а потому что нарушает свободу покупателя». Собственно,  поэтому либерал не может выступать (да он и не выступает) за закрытые  границы, ибо это будет нарушать свободу предпринимателя нанимать к себе  более дешевую рабочую силу, которая в свою очередь нарушит право  покупателя покупать более дешевый товар.

Многие готовы до  посинения доказывать, что именно марксисты разрушили семью. Но!  Обратимся вновь к Миллю, вот что он пишет: «Семейные отношения имеют  столь непосредственное влияние на счастье людей, что едва ли не должны  мы признать за ними большее даже значение, чем за всеми прочими вместе  взятыми случаями, когда индивидуумы имеют власть друг над другом, а  между тем мы находим в действительной жизни почти совершенное отсутствие  всякого контроля над этими отношениями. Мы не находим нужным  распространяться касательно почти деспотической власти мужей над женами,  так как защитники этой несправедливой власти и не пытаются даже  оправдать ее перед требованием свободы, и притом для устранения этого  зла ничего более не требуется, как только признать за женами равные с  мужьями права и сравнить их перед законом со всеми другими людьми».  Конечно все это еще можно обнаружить в творчество Локка и Гоббса,  которые из кожи вон лезли лишь бы разрушить представления Аристотеля о  семье и обществе, которое господствовало у мыслителей тех лет. Немного  спустя он добавляет: «До сих пор еще люди не признают той истины, что  произвести на свет человека, не имея в виду средств не только вскормить,  но и воспитать и образовать его, есть нравственное преступление как по  отношению к этому человеку, так и по отношению к обществу, - они до сих  пор не признают, что если родители не выполняют своих обязанностей к  детям, то государство должно озаботиться тем, чтобы эти обязанности были  ими выполнены, насколько это возможно». Теперь встает вопрос, осознают  ли либералы, что они создали такое общество, где в принципе  проблематично произвести человека на свет, вскормить его, воспитать и  образовать, следствием чего явился демографический кризис, покрытие  которого пытаются преодолеть завозом иммигрантов? Вроде мальтузианская  ловушка пройдена, а в обществе вместо роста наблюдается вымирание…

Хотя  подобное писали до Милля другие либералы, но именно он выразил это  предельно ясно. С точки зрения либерализма, свобода - это свобода ОТ,  свобода от традиций, обычаев, групповой идентичности, от биологии, от  здравого смыла, в конце концов от формальной логики. В целом суть книги  такова: консерваторы - идиоты, которые тормозят социальный прогресс и  освобождение людей, а мы либералы должны все делать ради прогресса, ибо  прогресс хорошо, прогресс, прогресс, прогресс... В сущности, эта книга -  это пособие о том, как сделать из человека - алчного торгаша. Эта книга  ключевая для либералов.

С другой стороны, существует лозунг  Робеспьера «Свобода, Равенство и Братство», который стал лозунгом  Революции. В Декларации прав человека и гражданина, записано: «Свобода  состоит в возможности делать всё, что не наносит вреда другому».  Равенство же означает - равенство перед законом. Но разве совместима  свобода с равенством, кроме как в головах мечтателей?

Освобождение,  она же эмансипация – третьего сословия, женщин, негров, евреев, разного  рода людей с нейрофизиологическими патологиями и так далее, это и есть  то, что отличает левых от правых. Это освобождение, она же эмансипация и  есть свобода, за которую ратуют леваки. Это освобождение происходит  именно ради равенства, которое по мнению леваков ведет к социальному  прогрессу. Свобода ради равенства, равенство ради прогресса – вот девиз  под которой можно вписать весь левый лагерь. Эмансипация разрушает  порядок, эмансипация не может быть остановлена самими леваками, ведь  тогда она будет логически незавершенной. Если кто-то из леваков скажет  «хватит», его впишут в лагерь фашистов, реакционеров, ретроградов,  ублюдков что хотят остановить прогресс, и он станет просто изгоем.  Думаю, объяснять то, что свобода - основа марксистских учений, не  следует? Все и так понимают, что освобождения от эксплуатации и  угнетения - основа их учений. Путаница в головах людей, которые  утверждаются что левые «за равенство», а правые «за свободу», основана  лишь на том, что многие либералы не выступают за экономическое  равенство, в отличие от марксистов, но это не меняет сути, так как суть в  том, что либералы и марксисты выступают за свободу, которая через  эмансипацию рождает равенство. Если какой-то из леваков мечтает ко всему  прочему эмансипировать карман соседа, это не делает того, кто мечтает  эмансипировать все кроме кармана соседа – не левым.

При том,  совершенно другое понимание свободы дает нам философия Иммануила Канта и  его категорический императив. Сравните то, что пишут либералы с мыслью  Канта: «поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем  лице, и в лице всякого другого также как к цели и никогда не относился  бы к нему только как к средству». Развертывание и переосмысление его  мысли можно найти в следующей после него немецкой философии. Речь идет  не об абстрактных правах и законе, как у либералов, а самой сущности  человека. Немцы выводят свободу из долга, ставят долг – как обязанность в  первую очередь перед самим собой. Либералы же превращают своего соседа  из наличного – в подручное, в средство обогащения, в то что можно  использовать ради своих целей, в то что можно обмануть, продать или  купить. При этом все в рамках закона. Получается нео-рабство, только в  отличие от классического рабства замаскированно под свободные отношения.  Все это ведет к атомизации общества, появлению общества потребления,  росту гедонизма, эгоизма и в конце концов к распаду общества. Так же  стоит добавить, что аксиология либерализма – это утилитаризм, согласно  которому ценность поведения или поступка определяется его полезностью,  то есть выгодой, говоря языком либерализма. Либералы верят в то, что  общество будет развиваться и становится более справедливым если каждый  член общества будет свободным и равным, действующим в интересах  собственной выгоды. Следуют еще добавить, что при такой установке  понятие чести демонтируется и отчуждается, уходя в небытие. Эти  очевидные изъяны заметили марксисты, раскрыв его в опредмечивании,  отчуждении, товарном фетишизме и тому подобных вещах, тем самым  обеспечили себе место в идеологической борьбе за сердца людей. В  либерализме, как итог человек не получает, ни свободы, ни равенства, ни  братства. В этом смысле марксисты стояли намного выше либералов в  понимании человека, этим и объясняется крах “классического либерализма”,  а также появление в 20 веке синкретических учений – социал-либерализма и  регенерации либерализма 19 века в виде неолиберализма. Но марксисты  создали человека классового, а все его существования свели к классовой  борьбе и классовым интересам, лишив его каких-либо других оснований. Как  итог эти измышления леваков, лишь усугубили кризис 19 века, поставив  вопрос о существовании не только Цивилизации, но даже нашего вида.

«Это  была война идеалистов и романтиков против двух типов материализма –  капиталистического и марксистского» - писал Леон Дегрелль о Войне, в  которой «потеряла шанс своего великого будущего не только Германия, но  вся Европа, весь мир». Если говорить в широком смысле это Война, в  которой этика долженствования проиграла этике потребления и неорабства.  Это та Война, где Личность была растоптана толпой плебеев, желающих  стать «свободными», то есть унтерменшами в прямом смысле этого слова.  Там, где кровь не верна земле, там царствует Ночь.

4
-14

«Это  была война идеалистов и романтиков против двух типов материализма –  капиталистического и марксистского» - писал Леон Дегрелль о Войне, в  которой «потеряла шанс своего великого будущего не только Германия, но  вся Европа, весь мир». Если говорить в широком смысле это Война, в  которой этика долженствования проиграла этике потребления и неорабства.  Это та Война, где Личность была растоптана толпой плебеев, желающих  стать «свободными», то есть унтерменшами в прямом смысле этого слова.  Там, где кровь не верна земле, там царствует Ночь.

Просто прекрасно. Весь опус начинался с Локка именно для того, что бы закончить эти дерьмом. Никогда не верь нацикам, не сотрудничай, не ведись на пропаганду "традиционалистов" и поклонников"настоящего Запада". Всегда кончишь с пулей в своей унтременшской голове от белого борца за светлое белое будущее.

+3
Ответить

Понятия не имею в чему здесь этот эмоциональный вопль, что вы этим хотели сказать?

-3
Ответить

Всегда кончишь с пулей в своей унтременшской голове от белого борца за светлое белое будущее.  

Вообще очень забавная и примитивная манипуляция. Что, условно говоря, мешает закончить с пулей от какого-нибудь полоумного анархиста(другими, чаще всего, не бывают) или левака? Благо, примеров оного предостаточно, или вам напомнить?

-2
Ответить
Ещё 6 комментариев

Там, где кровь не верна земле, там царствует Ночь.

Фуууу, я знал, что эту статью читать не надо ещё когда прочитал первый абзац. Но человек же написал, дай, думаю, прочитаю..

+3
Ответить

Спасибо за грамотный ответ.

-3
Ответить

Самое интересное здесь то, что российский ура-патриот, сторонник Путина Дмитрий Сумароков, который уважает ветеранов ВОВ и не любит либералов и бандеровцев, одобряет ответ пользователя из Украины, придерживающегося радикально националистических, прямо скажем, неонацистских взглядов, и цитирующего Леона Дегрелля, воевавшего, к слову, на Восточном фронте.

+6
Ответить

Вячеслав, я не ура-патриот и не сторонник Путина.

0
Ответить

P.s. слишком убого выглядят эти сказки про человечность, обвинения меня в нацизме и прочее примитивные уловки.

-1
Ответить

Вячеслав Бабайцев, дальное замечание (относительно меня, насчет Дмитрия не знаю)! Единственное, Вы упустили, что помимо политической борьбы на улицах я занимаюсь еще и войнойна Востоке Украины с 2014 года. Ну это так, для справки.

-1
Ответить
Прокомментировать
Ответить
Читайте также на Яндекс.Кью
Читайте также на Яндекс.Кью