Ответить
Nikolay Kovalenko
сентябрь 2015.
6376
Не является ли запрет свастики, Mein Kampf, отрицания Холокоста и так далее нарушением свободы слова?
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
7
4 ответа
Поделиться

Является, но не столько нарушением, сколько сознательным целесообразным ограничением.

Если объяснить просто и практично - никакие права не абсолютны, любое персональное право ограничено персональным правом другого человека или интересами группы лиц (общества, государства).

Вы имеете право на свободу передвижения до тех пор, пока не упретесь в огороженный земельный участок, находящийся в собственности другого субъекта права. Конституция охраняет право собственности до тех пор, пока у вас в собственности нет оружия массового поражения, ставящего под угрозу право на жизнь других людей.

Общая международная практика стремится к балансу между свободой реализации своих персональных прав и безопасностью других людей и общества, хотя многим государствам и их правительствам тяжело оставаться беспристрастным и избежать перегибов.

Если в трех словах, то это сложный вопрос, ответить на него просто "да" или "нет" было бы недостаточно. Я бы уточнил ответ предыдущего автора следующим образом.

Подобные запреты действительно устанавливаются исходя из желания законодателя зафиксировать баланс между правами разных людей: реализация своего права не должна приводить к нарушению чужих прав. То есть если, пользуясь свободой слова, некто призывает убивать представителей другой национальности, то тем самым будет нарушено право этих людей (причем одновременно право на жизнь и право на защиту от дискриминации). Но призывы к убийству - это крайняя форма злоупотребления свободой слова, насчет них более-менее сложился консенсус, что так нельзя. А есть определенная "серая зона" с доводами в обе стороны.

И вот по этим причинам разных странах стандарты свободы слова разные. Самый очевидный пример - это функционирование Первой поправки к Конституции США. Она не гарантирует абсолютной свободы слова (есть высказывания, которые ей не защищаются, например, клевета или угроза насилием), но отрицать Холокост, демонстрировать свастику или распространять "Майн Кампф" там можно. А во многих европейских странах те или иные действия из этого списка запрещены (в Германии, по-моему, все три действия, в России с недавнего времени тоже, где-то законы мягче).

Тут показательна практика ЕСПЧ. Есть в своем роде прецедентное решение ЕСПЧ по жалобе "Гароди против Франции", где Европейский суд признал, что уголовная ответственность за отрицание Холокоста может быть установлена. Цитата из сокращенного изложения дела в "Бюллетене ЕСПЧ": "Отрицание преступлений против человечности является одной из ярко выраженных форм расовой диффамации в отношении евреев и разжиганием ненависти к ним. Отрицание или ревизия исторических фактов такого масштаба подвергают сомнению ценности, лежащие в основе борьбы с расизмом и антисемитизмом, и способны серьезно подорвать общественный порядок. Подобные действия неблагоприятно затрагивают права других лиц и являются несовместимыми с демократией и правами человека". А в 2013 году было решение по делу "Перинчек против Швейцарии", где оспаривалось осуждение за отрицание геноцида армян, и там ЕСПЧ посчитал, что право на свободу слова нарушалось (цитата тоже по Бюллетеню): " Что касается понятия "консенсуса", примерно 20 государств (из более чем 190 стран мира) официально признали геноцид армян. Кроме того, "геноцид" является хорошо разработанным правовым понятием. В любом случае сомнительно, что возможен общий консенсус относительно подобных событий, как рассматриваемые, с учетом того, что историческое исследование по определению открыто для дискуссии и дебатов в отсутствие обязательного возникновения окончательных выводов или суждений об объективной и абсолютной истине. В этой связи настоящее дело может явно отличаться от дел, затрагивающих отрицание преступления холокоста. Таким образом, метод, примененный национальными судами для обеспечения осуждения, являлся спорным." Вот я бы сказал, что геноцид армян и Холокост - в равной степени хорошо изученные и однозначно оцениваемые исторические явления, так что ЕСПЧ повел себя непоследовательно.

И есть, наконец, контекст. Например, в России сложилась практика запрета свастики без учета контекста (включая религиозную символику, возникшую вне связи с Третьим рейхом), что явно неразумно (подробнее: sova-center.ru). Запрет "Майн Кампф" тоже небезупречен, потому что книга, несомненно, наполненная человеконенавистнической идеологией, при этом имеет огромное историческое значение; с некоторыми оговорками здесь можно провести аналогию с американским тестом Миллера wikipedia.org).

Является, но с чисто формальной юридической точки зрения. У этого решения есть более серьезные следствия. Если смотреть более широко, то это не сколько нарушение каких-то свобод, сколько крайне непоследовательное решение, серьезным образом изменившее послевоенную европейскую культуру.

На Холокост есть две точки зрения. Одна - "После Холокоста нельзя писать стихи", вторая - "Холокост стал могилой европейской мысли". Да, есть еще конечно, третья, которая Холокост вообще отрицает, но это из области конспирологии и уделять этому внимание не стоит.

Первая точка зрения предполагает, что если в ХХ веке возможны такие зверства, как Холокост, это значит, что европейская цивилизация - очень хрупкое образование, наши ценности и идеалы, по всей видимости, не так сильны, чтобы обезопасить нас от подобных кошмаров. После нацизма европейцы больше не могут философствовать и мыслить также, как до него, необходима радикальная преориентация всей европейской культуры, она должна стать мыслью "после Холокоста". Эта точка зрения, в первую очередь, близка левым философам послевоенной Европы, расплодившихся там в это время в огромном количестве.

Вторая точка зрения предполагает, что фокусировка внимания европейской культуры на феномене нацизма и связанных с ним злодеяний может сыграть с Европой злую шутку. В неявном виде такую позицию в наиболее эксплицитном виде выразил историк-феноменолог Эрнст Нольте, за что почти сразу же левой прогрессивной общественностью был заклеймен в "ревизионизме". Его позиция предельно проста: нацизм не является уникальным злом ХХ века, его методы вторичны, его генезис связан с существованием другого режима - большевистского, задолго до Холокоста изобретшего различные формы массового геноцида и истребления людей. Иными словами, большевизм и нацизм - две патологии европейской культуры, вызывающие к жизни друг друга. И вопрос должен стоять предельно шире: как это случилось с Европой? И поскольку первым в ряду ужасов ХХ века стоит все-таки режим большевиков, значит, нужно попытаться понять, почему этот режим возник, почему европейская общественность пропустила эту угрозу, не противостояла ей, более того, взяла себе этот режим в союзники во время Второй мировой войны. Для этого необходимо внимательно (о, ужас!) отнестись к тому, что говорят нацисты, понять природу их ненависти к большевикам. Поняв это, мы сможем обнаружить какое-то глубинное искажение европейской культуры, а значит, предотвратить рецидивы как одной, так и другой идеологии.

По факту, при полном всевластии левых интеллектуалов и историков в Европе, позиция "понимания" нацизма вызывает огульную безосновательную критику. Институционально это и воплощается в решениях подобно запрету отрицания Холокоста или продажи книги Mein Kampf. Хотя сочинения Гитлера или Геббельса могли бы очень много рассказать нам о ХХ веке, а значит, прочитав их, мы смогли бы сделать гораздо больше для того, чтобы его ужасы никогда не повторились.

показать ещё 1 ответ