Рустам Юлбарисов
декабрь 2017.
9024

Как изменились ваши отношения с окружающими после лечения психиатрического расстройства?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
8
9 ответов
Поделиться

Отношений не было никаких, как и сейчас. У меня нет близких людей, которым я могла бы сказать "все плохо" и меня бы выслушали. Всем всегда хочется, чтобы у меня все было хорошо. одногруппники и сейчас используют меня как бесплатного репетитора. Есть три песенки, которые про меня и про мое заболевание, и про мои отношения с окружающими, сейчас прикреплю. 

www.youtube.com/embed/QcUMaKWUGeA?wmode=opaque

www.youtube.com/embed/VbHukVY7M1Y?wmode=opaque

www.youtube.com/embed/c35K_c5Tsqw?wmode=opaque

После лечения я смотрю на жизнь философски. поскольку философское отношение к жизни мне рассказывали очень пьяные люди, то звучит оно примерно так "нет такого пиздеца, который при ином взгляде на вещи стал полной хуйней". Прошу прощения за мат, но я решила, что лучше излагать дословно.

43
-4

Жалко, что у вас нет отношений. Важно иметь друзей. Вы же, наверное, работаете с психотерапевтом. Попробуйте проработать эту тему. Хотя, конечно, если все устраивает, можно жить как угодно.

-3
Ответить

Нет такого пиздеца, который при ином взгляде на вещи, НЕ стал бы полной хуйней

+9
Ответить

Арсений, мысль верная, только формулировка уж очень грубая, учитывая что разговариваете с человеком, требующим особо бережного отношения.

-8
Ответить
Ещё 4 комментария

Егор, ты вообще нихуя не понял.

+11
Ответить

А можно было и без матов. Не понятно к чему это "дословность".

-9
Ответить

Ну, да я проглядел, что это цитата из текста ответа.

Тем ни менее язык матерных "мудрых" изречений упрощает все до опошливания, к тому же содержит мощную агрессию в самих формулировках и малопригоден для оказания психологической помощи. Почти трагично, когда в ситуации серьезных психологических проблем, единственный поддерживающий собеседник пьян в дым и рассуждает на языке хуен и пиздецов, то есть, по сути отгорожен от тебя стеной интеллектуальной слабости, помноженной на опьянение. Что, впрочем, не умаляет заслуги того человека. Потому что лучше такая поддержка, чем никакой. К сожалению именно такая поддержка в нашем обществе наиболее распространенная.

-3
Ответить

Что за аниме во 2 видео 🤔

0
Ответить
Прокомментировать

До лечения у меня были довольно обычные отношения со всеми. Если не считать того, что меня постоянно травили в школе потому что я не мог отвечать агрессией на агрессию как все «нормальные» дети. В детском же возрасте я планировал устроить революцию против взрослых (не вышло). Можно сказать, что я очень рано начал с недоверием относиться к обществу и общественным нормам. Но если смотреть со стороны, то я был «обычной» «белой вороной» в детстве. В старшем подростковом и взрослом возрасте странности какие-то сложно вычленить. Разве что я чаще находил общий язык с людьми из каких-то маргинальных субкультур или общественных движений. Но от этого ещё вроде не лечат. Так что давайте всё же не про «лечение» от ужас-ужас психических особенностей говорить. А про то как, например, отреагировало окружение на мои проблемы, на госпитализацию. Ну так вот. Плохо оно отреагировало. С тех пор мне пришлось изменить свою социальную среду и гораздо требовательнее относиться к людямво многих аспектах.

23
-1
Прокомментировать

Еще в детстве отмечали, что я довольно замкнут и необщителен. Действительно с книгами я проводил больше времени, чем со сверстниками – был «книжным червем» или «ботаником». Последовательно я записался и регулярно ходил в районную детскую, областную детскую, областную юношескую библиотеки, районную библиотеку для взрослых, областную универсальную библиотеку, был завсегдатаем университетской библиотеки и Одесской государственной научной библиотеки имени Горького. Все это, конечно, помогало в учебе – я получил красный диплом в 1997 году, но в отношениях со сверстниками я был скорее белой вороной. После попадания в психбольницу на моей карьере историка был поставлен крест.

Отношения с друзьями также оказались под ударом. Хотя поначалу друзья по кружку отнеслись с пониманием, но затем отношения с ними также испортились, и кружок распался. Для некоторых из них я стал явной обузой, которая мешает делать карьеру. 

На новой работе я больше всего боялся, что кто-то узнает, что я лечился в психбольнице. Работа был несложная – озеленителем, на свежем воздухе, хотя и грязная и порой физически тяжелая, но позволила мне забыть о своей болезни и как-то восстановить психику. Конечно, помогло то, что там знали и уважали мою маму. К сожалению, она умерла в 2004 году, и вскоре мне пришлось уйти из «Горзелентреста».

По объявлению я решил пойти слесарем в троллейбусное депо, где с переменным успехом проработал шесть с половиной лет, заработав себе третий разряд слесаря по ремонту подвижного состава. Увы, но там же для того, чтобы наладить контакт с коллегами, я научился пить, и в конце концов это закончилось печально. После одной из таких пьянок я позвонил в СБУ и сообщил, что в депо готовится террористический акт. Было заведено уголовное дело, и я попал в ту же психбольницу уже по решению суда. Принудительное лечение длилось девять месяцев. Выйдя на свободу, я уже не мог устроиться ни на одну свою старую работу, поэтому пошел в супермаркет, где и работаю уже пять лет.

15
0

Мне кажется, ваша история не столько про болезнь, сколько про стигматизацию, про то, как общество может загнобить человека от уровня подающего надежды студента-историка, до уровня пьяницы-слесаря.

+16
Ответить

Кстати, вы ни где на работе не пытались рассказывать про свою болезнь? Мне кажется, когда скрываешь и боишься. что узнают, на это тратится больше сил, чем на саму работу. И люди чувствуют, что вы от них дистанцируетесь, что-то недоговариваете и напрягаются.

-2
Ответить
Прокомментировать

На учет в ПНД я попала довольно рано, в 11 лет, первая госпитализация была в 12, поэтому не могу толком сказать, какие были отношения с друзьями до лечения - друзей, как таковых, особо и не было. Были лишь знакомые в лице одноклассников, но после первой госпитализации меня отправили на домашнее обучение и я не знаю, изменилось ли их отношение ко мне. С семьей отношения были очень сложными, родители все списывали на переходный возраст, пока я не потеряла возможность ходить в школу из-за психических проблем. Долгое время они не могли поверить и принять, что со мной происходит что-то серьезное, отец до сих пор (сейчас мне 19) не верит, что у меня есть проблемы. Диагноз списывает на некомпетентность врачей. Мать приняла меня с болезнью года два назад, ее отношение практически во всем осталось таким же, какое было и до попадания в ПНД. Единственное, она стала внимательнее ко мне относиться, прочитала книгу о шизофрении и пытается понять, что со мной происходит.

14
-1

Та же тема с отцом. Первые, кто нас стигматизирует - наши же близкие. Проблема в душевном заболевании - что его нельзя предъявить наглядно как кашель или перелом. И начинаются упреки в тунеядстве, лени, боязни жить как люди и т.д. А уж если, вдруг, какой-нибудь психотерапевт предположит, что родительское обращение могло стать одной из причин болезни, он сразу станет врагом.

+10
Ответить

Самое "смешное " что при "лечении" шизофрении без поддержки семьи не обойтись :/ , поддержка семью самый главный фактор .

+2
Ответить

Это не противоречит тому что я говорю. Проблемы с психикой практически = проблемы в семье. И это касательно не только шизофрении. Осознание этих проблем, их устранение, запускает процесс решения проблем. Но иногда отношения такие плохие, что общий язык найти невозможно и нужно дистанцироваться, или хотя бы от состояния войны переходить не к состоянию дружбы, а хотя бы стабильного перемирия и нейтралитета. И, как правило, отношения с кем-то из родителей лучше. И этот ресурс, который нужно максимально задействовать. Но бывает и так, что все плохо с обоими родителями. Я когда ходил на психоаналитическую группу насмотрелся на людей, у которых, например, все совсем ужасно с отцом и все плохо с матерью, или наоборот. И это были даже не шизофреники, а, в принципе, обычные нормальные люди, которые просто через терапию хотели повысить качество жизни. И когда все плохо с обоими родителями, то приходится опираться только на терапевта. Но чтобы оплачивать терапевта, да еще независимо от родителей (которые, к примеру против его посещения), нужно быть, как минимум, в состоянии работать. Если человек болен настолько, что работать не может, а отношения с родителями и другими близкими безнадежные и они никакого терапевта оплачивать не намерены, то тут можно надеяться только на Бога. Иначе человек обречен на прозябание, асоциальность, овощное пребывание в психушке, или алкоголизм и наркоманию, или чередование всего этого. К тому же еще во многих провинциальных городах просто нет хороших психотерапевтов. Правда сейчас эта проблема частично решается терапией по скайпу.

+7
Ответить
Прокомментировать

У меня была тяжелая депрессия, о которой я и не догадывалась в течение нескольких лет. Я почти не выходила гулять, боялась общаться с одноклассниками, ни с кем не встречалась, была жутко закомплексованной, боялась даже на работу устроиться из-за страха общения. Я не считала своё поведение чем-то странным, думала, что я «выше по уровню развития» своих одноклассников, поэтому мне с ними не интересно, хотя на самом деле мне очень хотелось стать частью их компании. В декабре 2016-ого года прошла первая паническая атака после того как я месяц безвылазно просидела дома, ни с кем не общаясь и впервые пошла в магазин. После этого я жутко забеспокоилась. Мамина знакомая порекомендовала клинику, где ей помогли с этой проблемой и я туда легла. После трёх недель лечения и выписанного курса антидепрессантов стала чувствовать себя гораздо лучше: устроилась на работу, уже через месяц познакомилась с парнем, больше не боялась общаться с одногруппниками и близкие друзья заметили, что я стала более открытой и веселой. Могу сказать, что после лечения депрессии моя жизнь стала более позитивной и насыщенной.

12
-1
Прокомментировать
Читать ещё 4 ответа
Ответить
Читайте также на Яндекс.Кью
Читайте также на Яндекс.Кью