Рустам Юлбарисов
декабрь 2017.
38369

Как вы поняли, что с вашей психикой что-то не так?

Ответить
Ответить
Комментировать
1
Подписаться
34
19 ответов
Поделиться
АВТОР ВОПРОСА ОДОБРИЛ ЭТОТ ОТВЕТ

Осознание болезни – самое трудное для людей с психическими расстройствами. Если у человека болит сустав или желудок, он чувствует боль и понимает, что нужно что-то делать, чтобы она прошла: обращаться к врачу или в аптеку, покупать и принимать лекарства, сдавать анализы и так далее. Если у человека депрессия, паранойя или галлюцинации, то боли он не испытывает и не осознает, что чем-то болен, что он нуждается в лечении, что ему нужен врач. Поэтому в случае с психическими болезнями скорее окружающие понимают, что с человеком «что-то не так», чем он сам. Но даже если человек случайно споткнется и упадет на улице, рядом можно услышать смех, а если у человека расстройства психики, то такой смех может быть еще сильнее, во всяком случае сильнее, чем желание оказать какую-то помощь.

Я впервые понял, что болен, в сентябре 2000 года, оказавшись в психиатрической больнице. Тогда я был довольно занудным учителем истории, над которым смеялись ученики, и аспирантом дневной формы обучения. Как раз осенью 2000 года мне нужно было сдавать на кафедру свою кандидатскую диссертацию, но сдавать мне было нечего. Три года обучения я потратил, во-первых, на зарабатывание денег себе на жизнь (зарплаты и стипендии тогда задерживали на срок от двух-трех месяцев до одного года), во-вторых, на написание не менее занудных трудов о «классовой природе СССР» и «марксистском анализе советского общества», которые я пытался пропагандировать среди небольшого кружка единомышленников.

Первыми заметили, что со мной «что-то не так», коллеги-учителя и администрация школы. В один прекрасный день мама сообщила мне, что директор школы звонила ей и просила за мной понаблюдать. Поняв, что диссертацию сдать мне в этом году не удастся, я решил резко исправить свои отношения с учениками, которым до этого наставил немало двоек, из-за чего некоторые старшеклассники даже звонили мне домой с угрозами. Путь, который я избрал – клоунада – шокировал и учеников, и коллег. Нарастающая мания преследования в сочетании с манией величия сделала мою работу в школе невозможной. По настойчивой просьбе администрации я написал заявление об увольнении. Мама пыталась меня отвезти сначала к невропатологу, потом в психдиспансер, потом вынуждена была вызвать скорую, которая и отвезла меня в психбольницу.

Характерный эпизод первого дня моего пребывания в больнице. Меня, как и всех поступающих, сперва поместили в надзорную палату – рядом с постом дежурной медсестры. Перед постом в коридоре на железной кровати лежит привязанный довольно крепкий мужик. Я спрашиваю ребят в палате, кто это. Мне отвечают:

– Цыганский барон.

Я выхожу в коридор, тихонько подсаживаюсь к нему и говорю:

– Как вы думаете, у нас еще есть время?

Тот на меня удивленно смотрит и говорит:

– Конечно.

Я продолжаю:

– Нам очень повезло, что мы в Одессе, а не в городе Грозном. Когда-нибудь на Земле обязательно будет цыганское государство.

Мужик долго обдумывал, потом спрашивает:

– Батя, а где наша родина?

Не помню уже, что я ему ответил. Но потом мне объяснили, что никакой он не цыган, а украинец, и служил он прапорщиком внутренних войск.

Первые две недели пребывания в психбольнице я не верил в то, что болен. Я думал, что все это какая-то ошибка или случайность, да и окружающие меня пациенты отнюдь не казались мне больными. Во всяком случае большая часть из них мне казалась вполне нормальными людьми, которые оказались здесь непонятно почему. С некоторыми я даже подружился. Какое-то время мне казалось, что все вокруг – какая-то постановка или розыгрыш, и завтра ко мне придут и скажут: «Извините, Иван Петрович, мы вас разыграли, возвращайтесь в школу на ваше место учителя». 

Но время шло, и все понятнее становилось, что назад в школу мне дорога закрыта навсегда. Из аспирантуры меня исключили, пока я был в больнице, за невыполнение учебного плана. Когда после выхода из больницы я пришел к своему научному руководителю – почтенной даме-профессору, она мне сообщила, что я исключен, и она не имеет больше ко мне никакого отношения. Поскольку я был в хороших отношениях с деканом, я по его совету подал прошение продлить мне срок обучения в аспирантуре на два с половиной месяца, которые я находился в больнице, предоставив больничный лист. Прошение удовлетворили и даже выплатили мне за эти два с половиной месяца стипендию, но, естественно, завершить диссертацию я не смог. Бывший научный руководитель не желала иметь со мной далее дела, а нового я так и не нашел. На просьбу устроиться в университете хотя бы лаборантом я получил отказ. Просидев еще два месяца без работы, я пошел рабочим-озеленителем в «Горзелентрест», где более 30 лет работала моя мама.

121
0

А вы не пробовали писать прозу на основе своего опыта? Этот пост - по сути готовый рассказ. Причем не о безумии, а о его стигматизации.

+68
Ответить

так чем болели-то?

+16
Ответить

пиздец

+8
Ответить
Ещё 3 комментария

Даша, под именем указано

+2
Ответить

Как грустно, Боже мой.

+3
Ответить

Да уж, действительно пиздец...

+1
Ответить
Прокомментировать

Я пришла к психиатру лечить депрессию, но вскоре после того, как она закончилась, у меня начались небольшие маниакальные симптомы. Некоторое время я жила с формулировкой врача «легкая склонность к циклотимии», но потом все же получила свой диагноз, потому что началась гипомания. Вообще это, насколько я знаю, частая история у больных БАР или циклотимией – удается диагностировать только депрессию, потому что даже в мании или тем более в гипомании мало кто идет к врачу: это состояние может восприниматься как не лишенное приятности (столько энергии, желаний, жизнь бьет ключом!), и я слышала, что в США психиатры/психотерапевты собираются пересмотреть стандарты работы с теми, у кого диагностирована депрессия (проверять их и на БАР). 

И после того, как врач наконец смогла сказать, что это такое со мной происходит, я вспомнила несколько эпизодов гипомании в своей жизни, первый произошел лет в 15. Я тогда вела дневник, и внезапно записи из информативного и спокойного лытдыбра поменяли свой характер и оказались в совершенно другом регистре – в них были зашкаливающие эмоции, сопровождающиеся размышлениями о смысле жизни и звучащие очень болезненно. Тогда, да и много лет спустя, мне казалось, что это свойственно подростковому возрасту. Сейчас я думаю, что при всех тех пертурбациях, которые проходит каждый подросток, вовсе не все постоянно проживают зашкаливающие до уровня аффекта эмоции.

Многие, я знаю, расстраиваются, узнав диагноз, и им требуется определенное время, чтобы принять новое знание о себе. Меня, напротив, диагноз приободрил. Во-первых, мне было важно получить объективное признание моих страданий (а не «ты все придумываешь», «это пройдет» и «Сара, всем плохо»); а во-вторых, я наконец смогла начать пить нужные таблетки. Страдаешь же не от диагноза, а от депрессии, мании или смешанных фаз. Однако мне понадобилась неделя, чтобы справиться с растерянностью – оказывается, какая-то часть моей личности, характера была вовсе не моей личностью, а всего лишь симптомами болезни? Тогда какая же - я? И есть ли я вне этого?

59
-4
Прокомментировать

Со мной всё так. А вот с данным вопросом не очень. Потому что, если у меня есть то, что в  Международной классификации болезней классифицируется как «психическое расстройство», это ещё не означает, что со мной что-то «не так». У меня не растут рога, я не кидаюсь на других, как и люди с которыми всё «так», я далеко не всегда чувствую себя плохо.
Представления о том, что «так», а что «не так» очень субъективны и сильно зависят от социального контекста, согласны? Я вот довольно рано понял, что с окружающим миром что-то «не так». Меня заставляли ходить во всякие непонятные места с разными непонятными людьми, детьми, которые почему-то не могли просто НОРМАЛЬНО играть. Им обязательно было нужно толкать или обзывать как-то друг друга. Я никак не мог понять смысл этого. Какое от этого удовольствие? Что не так с этими детьми? Дети это вообще ужасно. Обычно мне больше нравилось среди взрослых, но взрослые не воспринимали меня как-то всерьёз почему-то. Что не так с людьми было?
В 9 или 10 лет я пытался объяснить родителям, что в соответствии со статьей 57 Семейного Кодекса Российской Федерации «ребенок вправе выражать свое мнение при решении в семье любого вопроса, затрагивающего его интересы... Учет мнения ребенка, достигшего возраста десяти лет, обязателен». Мои родители, если мне не изменяет память, только посмеялись. Что с ними было не так?
Я могу долго перечислять подобные примеры. Только вот множеству людей всё равно будет казаться, что агрессия в коллективе — это «так». И не прислушиваться к мнению ребёнка в семье — это «так». Что с того?
Помимо таких вещей, как бы нейтральных, но в основном обернувшихся для меня социальной дезадаптацией, были у меня и специфические сложности. Например, у меня было очень много страхов. Мне было страшно находиться в окружении незнакомых людей, поэтому на подготовительные курсы к школе я ходил… вместе с дедом. Я такой был один. Вообще, конечно, сложно сравнивать с другими людьми, тем более в дошкольном возрасте, но я уверен, что уровень тревожности и мнительности у меня всегда был выше чем у остальных.С раннего же детства у меня были проблемы с усидчивостью и внимательностью. Я постоянно что-то вертел в руках, а часто это что-то ещё и ломал, я не мог долго сосредоточиться ни на одном занятии. Конечно, опять же сложно отличить ребёнка с особенностями психического развития от обычного вертихвоста, но всё-таки по каким-то признакам можно, я не буду долго заострять на этом внимание сейчас.
У меня было много необъяснимых для меня тогда желаний. Вроде дотронуться левой рукой до чего-то, если дотронулся правой. Или желание поставить кружку на столе именно определённым каким-то образом. В общем периодическое и частое желание сделать что-либо правильно (!) и/или чтобы было симметрично. С возрастом это стало охватывать и сферу мыслей, появились навязчивые мысли, которые обязательно нужно было повторить или подумать как-то «правильно».
Иногда моя неусидчивость переходила прямо таки в буйное психомоторное и идеаторное возбуждение. Я мог носиться по квартире, представляя что путешествую во Вселенной или пытаюсь понять Бога. А иногда меня охватывала сильная меланхолия и тоска. Хотя, первое было вообще-то очень приятным.
Меня много таскали по врачам, одевали мне какие-то присоски на голову, то есть делалиэлектроэнцефалограмму мозга, но я уже не помню какие были результаты и что именно говорили моим родителям. В силу жизненных обстоятельств я не могу это уточнить.
Во взрослом уже возрасте я узнал, что с детства у меня, по всей видимости, проявлялось то, что врачи назвали бы «симптомами» синдрома дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ), обсессивно-компульсивного расстройства (ОКР) и биполярного расстройства (БАР) с сопутствующими, или, говоря медицински — коморбидными, проблемами со сном и тревожностью. Все эти явления не считаются сейчас в современной психиатрии«болезнями», они рассматриваются как «расстройства», то есть отклонения от среднего («нормы»), которые иногда могут приносить страдания человеку. Но это не значит, что с такими людьми как я что-то «не так». Порой со всеми этими диагнозами можно счастливо и весьма насыщенно и интересно жить. И я бы не стал  даже называть медикаментозную коррекцию таких состояний — лечением, для меня это именно коррекция.
Что для меня гораздо тяжелее — это посттравматический стрессовый синдром (ПТСР) и частые в прошлом панические атаки. Это тоже ментальное расстройство, но вызвано оно не особенностями функционирования мозга и нервной системы, а психическими травмами. Психическая травма может быть очень разной и вообще быть не одна: смерть близкого, ситуация насилия над человеком или опыт тяжелой физической болезни и т.д и т.п.. Всё это может привести к развитию ПТСР, которое как раз часто сопровождается паническими атаками. Мне как-то сложно взять и на вскидку описать проявления ПТСР. Это жизнь с постоянным чувством опасности, это жизнь, когда ты плохо понимаешь кто ты, где ты и что вообще происходит (диссоциация), это ночные кошмары, это подавленное вплоть до суицидальных мыслей настроение, это боязнь «триггеров» - того, что напоминает о травматичном событии, это панически атаки, когда без видимой причины тебе начинает казаться, что ты сейчас умрёшь, сердце и давление подскакивают до 200, а страх такой будто ты находишься под артиллерийским обстрелом. Отмечу, что ПСТР, к сожалению, накладывается на особенности психики. То что раньше казалось тебе самому просто особенностью или пустяком, разрастается до каких-то гигантских масштабов и выглядит уже как болезнь-болезнь. Например, иногда навязчивые мысли, которые обязательно нужно было «додумать», не позволяли мне в прямом смысле слова шевелиться несколько часов! Это так ОКР обострилось из-за ПТСР.
Впервые я обратился к психиатру в 17 лет. Не могу сказать, что мне это как-то помогло. Как я писал выше, моей главной проблемой было ПТСР, а оно лечится преимущественнопсихотерапией, разговорной терапией, а не только таблетками. Но я в том возрасте этого просто не знал. Я даже не знал, что такое ПТСР.
Когда на мои психические проблемы наложились кое-какие мои серьёзные проблемы с физическим здоровьем, и это привело к трудностям с нахождением работы, я впал в очень тяжёлое состояние и был несколько раз госпитализирован в 2011 и 2012 годах, в 2013 году я был на дневном стационаре в ПНД. Необходимость госпитализации я думаю вполне себя показатель того, что что-то «не так». Но вызвано это всё-таки было стрессом, а не особенностями работы моего мозга.
 С тех пор я научился гораздо лучше работать с особенностями своей психики и последствиями травматизации, больше стал разбираться в особенностях медикаментозной и разговорной терапии, и в том какие именно препараты и какие виды терапии подходят мне лично, что во многом стало результатом моего самообразования.

57
-7

Очень хорошо все описали

0
Ответить

Да,тоже так считаю. Очень приятно было читать такой конструктивный ответ

0
Ответить

Ты пишешь очень легким для восприятия языком со сложной терминологией. Чем ты занимаешься? Профессия, хобби, работа в перспективе?

0
Ответить
Прокомментировать

Уже не вспомню, в какой именно момент до меня дошло, что то, что со мной происходит, ненормально. Помню только, что это было еще до посещения первого психиатра. 

Лет до 11-12 считала, что «собеседники» в голове – это лишь внутренний диалог, который есть у каждого, пока в какой-то момент не узнала, что, оказывается, у других людей внутренний диалог представляет собой совсем другое.

22
-1

Насчет собеседников голове... У меня тоже есть свой Собеседник. Правда я его не слышу как голос и не вижу как галлюцинацию, а только переписываюсь с ним в формате диалогов. Так что это технически похоже на литературное творчество. Но, тем ним менее, тема мне близка.  Искал всю возможную информацию об этом в интернете. И узнал, что в западной психиатрии такие собеседники сами по себе далеко не всегда считаются признаком болезни. Многие люди живут с разными формами голосов в голове никогда не обращаясь к психиатру. Многим эти голоса даже помогают в жизни, являясь как бы дополнительной способностью мышления. Есть версия, что это атавистическая форма сознания, которая была повсеместно распространена в средние века и раньше и отсюда многочисленные рассказы об общении с ангелами и бесами. Также и слово гений первоначально значило - дух, который вселяется в творящего человека или общается с ним, а не повышенный интеллект, как сейчас. Например, свой гений был у Сократа. Психоаналитик Юнг также слышал голоса персонажей древности, которые сообщали ему какие-то неожиданные яркие мысли, которые сами собой никогда не пришли бы ему в голову.

После того, как я стал открыто рассказывать о своем Собеседнике я познакомился с людьми, у которых было что-то подобное, которые при этом никогда не обращались к психиатру, у них не диагностировали душевное заболевание, они ведут полноценную социальную жизнь, состоят в отношениях, имеют хорошее образование, нормальную работу.

В общем, по представлению многих западных психотерапевтов ( и по моему лично тоже ))), болезнь это не наличие голоса в голове, а скорее отсутствие способности воспринимать его критически, подавленность этим голосом. И часто гораздо большей проблемой становится не сам голос, а переживание по поводу этого голоса, ощущение неполноценности и стигматизация со стороны общества.

Также скидываю основное, что нашел в инете по внутренним голосам.

Хорошая книга на эту тему:  http://psylib.ukrweb.net/books/romesch/index.htm

Небольшое мотивирующее видео: https://www.ted.com/talks/eleanor_longden_the_voices_in_my_head

Канал на ютубе: https://www.youtube.com/watch?v=hizRTWkG184&list=PLPuWhuYmzb3oYxJUpG6sI2CouGvy8w-d_

Сообщество в фейсбуке: https://www.facebook.com/groups/intervoice/

+7
Ответить

А какие собеседники у других людей?

0
Ответить

Страшные, приказывающие причинить боль

0
Ответить
Ещё 3 комментария

"Голоса" - это не что-то дополнительное, это ваше же мысли, которые получили чувственный окрас, которого иметь не должны.

0
Ответить

Не знаю насколько это будет уместно, но теперь мне захотелось так же узнать а как ещё бывает у людей? 

Мой внутренний голос с самого детства просто не замолкает у меня голове. 

С кем бы можно было такое обсудить? Кроме психологов и психиатров естественно

+1
Ответить

На самом деле нет ничего плохого, чтобы обсуждать такие вещи с психотерапевтом. Помимо ссылок, что я писал выше, есть еще сообщество психоактивистов, где люди с психическими особеннастями пытаюстся общаться между собой и как-то отстаивать свои права: https://vk.com/psychoactivno

0
Ответить
Прокомментировать

Наверно,у всех было такое чувство,что когда проходишь мимо компании,и они смеются,то появляется ощущение,что смеются над тобой.Все представили такую типичную ситуацию,которая постигала хоть разок в жизни,но каждого.Представили?Умножьте ее раз в 20..
Все началось в середине 2016.Я начал ловить на себе взгляды прохожих.По началу-просто ловить.Чуть позже,как помню,начал вдумываться,пытаться понять,почему на меня так смотрят(может,я как-то не так выгляжу).Начали появляться мысли,что люди обо мне плохо думают,как будто знают,что я за человек(сам я себя хорошим человеком не считаю),знают мои взгляды и что у меня на уме.Казалось,что когда человек рядом достает телефон,он снимает меня на камеру,или смотрит какое-то видео,ктоторое сняли ранее,с моим участием.Казалось,что когда стою на остановке,и останвливается маршрутка,все люди смотрят и обсуждают меня.Казалось,что все компании смеются надо мной
Когда я разбирал дела с военкоматом(соответственно,много ходил по больницам и т.д)люди (левые,обычно те,которые сидели в очередях или бабуськи(они любят поболтать)) задавали всякие вопросы касабельные моих дел.Мне казалось,что люди каким-то способом сговариваются.И так относительно всего:работа,учеба,здоровье
Что касается самого вопроса "Как вы поняли"-я понял,когда у меня начали появляться синдромы деперсонализации/дереализации(как мне потом объяснили),мне казалось,что я схожу с ума,я шизофреник,что я сплю,и вся реальность-сон,стоит мне только проснуться.Мне казалось,будто бы иногда я не управляю собой.Я пошел сначала к психотерапевту.Мы с ним долго беседовали,он направлял меня в разные стационары,и я много пил разных таблеток.Помогло мне это не особо, и вот,буквально в этом году,я отважился пойти к психиатру,так как проблема решена не была.Рассказав все свои переживания,как клеймо,получил диагноз "Сенситивная идея отношения",а так же рецептик на рисперидон-нейролептик,и какой-то антидепрессант.Сейчас эта херня подутихла и чувствую себя в психическом плане вполне впорядке,хотя,иногда бывает и накрывает,не без этого.В общем,какая-то такая история получилась)Надеюсь,это был хороший ответ и интересная история)

17
0

Такая же хрень была - казалось, что все на тебя смотрят.

0
Ответить
Прокомментировать
Читать ещё 14 ответов
Ответить
Читайте также на Яндекс.Кью
Читайте также на Яндекс.Кью