Марта Штейн
октябрь 2017.
439

В чем гениальность "Исповеди неполноценного человека"?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
2
1 ответ
Поделиться

"Исповедь неполноценного человека" или "Пропащий человек" - это одна из вершин ватаси-сёсэцу, жанра японской прозы, который у нас обычно называют "эго-беллетристикой", а в немецкой литературе аналогом является "ich-roman". Он вырос из натуралистической школы эпохи Мэйдзи, а ярче всего проявился в эпоху Тайсё. С одной стороны выросший из натуралистических традиций, а с другой заточенный под исключительно повествование от первого лица (хотя нет действительно четкого указания на то, что бы текст имел автобиографический характер), ватаси-сёсэцу стал одним из главных жанров эпохи, с помощью которого молодое поколение могло наиболее ярко отразить свой опыт.

Конкретно книга Дадзая отчасти заходит дальше, чем себе позволяет обычный эго-роман. И если есть в романе что-то особо примечательное, так это его структура, которая состоит из трех тетрадей, которые обрамляются предисловием и послесловием. И здесь как раз находится творческая изюминка повести. Даже если мы не будем прямо интерпретировать три тетради с откровениями Оба Ёдзо как исповедь Дадзая, тем ни менее принципы эго-беллетристики здесь сохранены. Но к ним добавляется еще и предисловие, где обнаруживший эти тетради рассказчик еще до их прочтения указывает на то, что сам с Оба Ёдзо никогда не встречался и видел только фотографии. А затем идет послесловие, где рассказчик описывает как тетради попали к нему в руки и описывает мнение "мадам", которая хорошо знала Ёдзо. Будь Дадзай менее талантлив, он бы разместил предисловие и послесловие в обратном порядке, подготовил бы нас к тому, что последует и тем самым навязал точку зрения. Но он поступил иначе.

Получается, что эта изначальная исповедь как бы расщепляется на эмоциональную палитру через призму этого обрамления стороннего наблюдателя. Хотя в оригинале книга называется Ningen Shikkaku - больше не человек - слово "исповедь", которое используется в русском переводе очень точное. Это исповедь без обвинения, без морали и без отпущения грехов. Дадзай не пытается кокетливо выпросить у нас прощение и нужное количество повторов "Отче наш", чтобы мы разрешили ему вновь быть человеком. Жизнь героя "Исповеди" действительно дурна и порочна. Но сам он не то чтобы плохой человек. И не сказать, что хороший. Скорее просто человек, сколько бы он себя ни убеждал в обратном. С людьми случаются плохие вещи, люди становятся жертвами обстоятельств. 

Жаль, что сам Дадзай, судя по всему, не разрешил себе быть просто человеком. Так же часто как стремление быть плохим человеком нас убивает и стремление быть хорошим. Но людьми мы остаемся всегда, что бы нам ни говорили те, кто пытается отнять у нас это право. У Ёдзо это право отнял его отец, по мнению "мадам". А тот не попросил его обратно, хотя оно и так было с ним всегда.

Ответить