Что было бы, если бы в 1791 году Людовику XVI и его семье удалось бежать из Парижа за пределы Франции?

948
1
0
14 августа
13:36
август
2015

Если оставить за скобками выражение о сослагательном наклонении, то можно, опираясь на исторические реалии, привести несколько разных вариантов развития событий в случае удачного бегства Бурбонов за границу. Но все они, так или иначе, касаются временного отстранения королевской семьи от власти.

Вариант 1. Орлеанский дом

На момент бегства Людовик XVI наиболее сильной и влиятельной партией были фельяны – сторонники конституционной монархии. К ним принадлежали командующий Национальной гвардией генерал Жильбер де Лафайет, мэр Парижа Байи, популярный депутат Законодательного собрания Барнав. В случае бегства монарха, перед ними бы встала дилемма: как законным образом обеспечить преемственность власти.

Учитывая отсутствие правящей семьи и её ближайших родственников (граф д’Артуа бежал сразу после взятия Бастилии, граф Прованский – одновременно с королём), возможными претендентами на престол были бы представители Орлеанского дома – младшей ветви династии Бурбонов. Посредником в их воцарении мог стать Лафайет, сыгравший аналогичную роль в ходе Июльской революции. Глава Орлеанского дома, герцог Луи Филипп Жозеф, отвечал интересам крупной буржуазии. Он был поборником прав третьего сословия и сторонником революционных идей, враждебно относился к Марии – Антуанетте и королевскому двору в целом. В то же время возведение на престол такой фигуры придавало бы легитимности новой власти в глазах европейских монархий, так как Луи Филипп Жозеф являлся первым принцем крови, что делало его вполне законным государем.

Но, вполне вероятно, что герцог Орлеанский не согласился бы принять корону. Как известно, летом 1791 года, после бегства Людовика XVI, ему поступали предложения стать регентом королевства. Однако, в ответ на это он объявил, что навсегда отказывается от своих прав на регентство. В таком случае другим законным претендентом на трон являлся его старший сын, 18 – летний генерал Луи Филипп (будущий «июльский король»), придерживавшийся либеральных взглядов. Он также мог стать компромиссным вариантом, устраивавшим как третье сословие, так и европейские дворы. При таком развитии событий и отсутствии крупных социальных потрясений, Орлеанская династия во Франции могла бы существовать достаточно долго.

Вариант 2. Президентская республика

В случае, если бы преемственность монархии обеспечить не удалось, представители крупной буржуазии могли попытаться, провозгласив республику, привести к власти сильную фигуру, устраивавшую как консервативные силы, так и революционные партии. Таким человеком мог стать Лафайет, популярный в народе и армии. Однако, вряд ли бы маркиз возложил на себя диктаторские полномочия, так как был сторонником сохранения политической стабильности законными методами. Можно допустить, что по его предложению Законодательное собрание приняло бы решение о введении во Франции института президентства по образцу североамериканских Соединённых Штатов. Шансы получить этот пост в результате выборов были бы как у Лафайета, так и у других популярных в народе деятелей революции, например, Барнава. Но глава государства, пришедший к власти в результате народного волеизъявления, для бежавших Бурбонов и европейских дворов, стал бы «узурпатором», присвоившим себе высшую власть. Это, несомненно, привело бы к осложнению международной ситуации, но в этих условиях противоречия вряд ли бы вылились в активную вооружённую конфронтацию, как это произошло после свержения монархии в 1792 году. Тогда, скорее всего, Франция в ближайшие годы развивалась бы по умеренно – революционному пути. Хотя, нельзя исключать, что при очередном осложнении социальной ситуации, не произошёл бы новый народный бунт, приведший к власти более радикальные силы слева или справа.

3. Термидорианская монархия

Так же возможно, что после бегства королевской семьи события развивались бы по более революционному сценарию, примерно так как в 1792 году. Популярность фельянов резко упала бы, и их правительство, в результате давления снизу, ушло в отставку. Законодательное собрание провозгласило Францию республикой. Вся полнота власти перешла бы к жирондистам и монтаньярам. Таким образом, падение монархии произошло бы на год раньше. Дальнейшие события можно предугадать исходя из реальных фактов – террор, восстание в Ванде и война с антифранцузской коалицией. Сложно сказать, сражались бы роялисты в этих условиях более воодушевлённо, поскольку королевская семья стала бы для них живым знаменем, или менее активно, так как монарх не получил бы в таком случае ореола царственного мученика. Но в условиях всеобщего революционного подъёма они вряд ли бы добились крупных успехов.

События могли бы принять другой оборот после условного термидора – переворота, приведшего к власти «новых богачей», желавших не углубления преобразований, а сохранения своего положения. Как известно, после свержения якобинской диктатуры, новое руководство Франции всерьёз рассматривало идею восстановления конституционной монархии во главе с Людовиком XVII – сыном казнённого короля, содержавшимся на тот момент в Тампле. Велись даже переговоры с роялистами, но все планы сорвала смерть дофина 8 июня 1795 года. Если бы к моменту падения якобинцев вся королевская семья пребывала бы за границей, реставрация Бурбонов могла бы стать реальностью. Не факт, что термидорианцы вновь возвели бы на трон именно Людовика XVI, находившегося под влиянием своей жены, враждебно относившейся к революции. Компромиссной фигурой для них опять же мог оказаться дофин, которому бы в связи с малолетством был назначен регент, вероятнее всего, кто – либо из значимых лиц первых лет революции, уцелевших к тому времени. В этом случае Франция в последующие годы развивалась бы по пути конституционной монархии. А, учитывая наличие наследника, династии было бы обеспечено стабильное существование. Но, возможно, после возвращения эмигрантов, которые «ничего не забыли и ничему не научились», произошёл бы новый социальный взрыв, снесший Бурбонов уже окончательно, как это произошло в ходе Июльской революции.

Вариант 4. Реставрация 1814 года

Схожий вариант можно рассматривать и в случае, если бы восстановление монархии случилось, как и в реальной жизни, после первого отречения Наполеона Бонапарта. Тогда и Людовик XVI, и уже повзрослевший дофин стали бы реальными кандидатами на французский трон. При этом важно учитывать, что такая возможность представилась бы, если бы члены королевской семьи остались живы в годы войн антифранцузской коалиции. И король, и его наследник теоретически имели шансы погибнуть в бою со своими соотечественниками на европейских полях сражений. Также не стоит исключать вероятность быть захваченными и казнёнными республиканцами как, например, герцог Энгиенский, или просто умереть от тяжёлой инфекции, как Людовик XV или Карл Х.

Все эти варианты, а также любые другие, связанные с ними, можно всерьёз рассматривать, только если условно отмести возможность широкого вмешательства снизу, то есть исключить вероятность крупных народных восстаний. А они, как известно, в годы Великой французской революции иногда оказывались решающим фактором. Для правящих кругов Франции, пусть даже и позаботившихся о своей легитимности в глазах Европы, выступление масс могло бы оказаться фатальным, а его последствия – непредсказуемыми.

Вячеслав Бабайцевотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
20
0
декабрь
2016

Если оставить за скобками выражение о сослагательном наклонении, то можно, опираясь на исторические реалии, привести несколько разных вариантов развития событий в случае удачного бегства Бурбонов за границу. Но все они, так или иначе, касаются временного отстранения королевской семьи от власти.

Вариант 1. Орлеанский дом

На момент бегства Людовик XVI наиболее сильной и влиятельной партией были фельяны – сторонники конституционной монархии. К ним принадлежали командующий Национальной гвардией генерал Жильбер де Лафайет, мэр Парижа Байи, популярный депутат Законодательного собрания Барнав. В случае бегства монарха, перед ними бы встала дилемма: как законным образом обеспечить преемственность власти.

Учитывая отсутствие правящей семьи и её ближайших родственников (граф д’Артуа бежал сразу после взятия Бастилии, граф Прованский – одновременно с королём), возможными претендентами на престол были бы представители Орлеанского дома – младшей ветви династии Бурбонов. Посредником в их воцарении мог стать Лафайет, сыгравший аналогичную роль в ходе Июльской революции. Глава Орлеанского дома, герцог Луи Филипп Жозеф, отвечал интересам крупной буржуазии. Он был поборником прав третьего сословия и сторонником революционных идей, враждебно относился к Марии – Антуанетте и королевскому двору в целом. В то же время возведение на престол такой фигуры придавало бы легитимности новой власти в глазах европейских монархий, так как Луи Филипп Жозеф являлся первым принцем крови, что делало его вполне законным государем.

Но, вполне вероятно, что герцог Орлеанский не согласился бы принять корону. Как известно, летом 1791 года, после бегства Людовика XVI, ему поступали предложения стать регентом королевства. Однако, в ответ на это он объявил, что навсегда отказывается от своих прав на регентство. В таком случае другим законным претендентом на трон являлся его старший сын, 18 – летний генерал Луи Филипп (будущий «июльский король»), придерживавшийся либеральных взглядов. Он также мог стать компромиссным вариантом, устраивавшим как третье сословие, так и европейские дворы. При таком развитии событий и отсутствии крупных социальных потрясений, Орлеанская династия во Франции могла бы существовать достаточно долго.

Вариант 2. Президентская республика

В случае, если бы преемственность монархии обеспечить не удалось, представители крупной буржуазии могли попытаться, провозгласив республику, привести к власти сильную фигуру, устраивавшую как консервативные силы, так и революционные партии. Таким человеком мог стать Лафайет, популярный в народе и армии. Однако, вряд ли бы маркиз возложил на себя диктаторские полномочия, так как был сторонником сохранения политической стабильности законными методами. Можно допустить, что по его предложению Законодательное собрание приняло бы решение о введении во Франции института президентства по образцу североамериканских Соединённых Штатов. Шансы получить этот пост в результате выборов были бы как у Лафайета, так и у других популярных в народе деятелей революции, например, Барнава. Но глава государства, пришедший к власти в результате народного волеизъявления, для бежавших Бурбонов и европейских дворов, стал бы «узурпатором», присвоившим себе высшую власть. Это, несомненно, привело бы к осложнению международной ситуации, но в этих условиях противоречия вряд ли бы вылились в активную вооружённую конфронтацию, как это произошло после свержения монархии в 1792 году. Тогда, скорее всего, Франция в ближайшие годы развивалась бы по умеренно – революционному пути. Хотя, нельзя исключать, что при очередном осложнении социальной ситуации, не произошёл бы новый народный бунт, приведший к власти более радикальные силы слева или справа.

3. Термидорианская монархия

Так же возможно, что после бегства королевской семьи события развивались бы по более революционному сценарию, примерно так как в 1792 году. Популярность фельянов резко упала бы, и их правительство, в результате давления снизу, ушло в отставку. Законодательное собрание провозгласило Францию республикой. Вся полнота власти перешла бы к жирондистам и монтаньярам. Таким образом, падение монархии произошло бы на год раньше. Дальнейшие события можно предугадать исходя из реальных фактов – террор, восстание в Ванде и война с антифранцузской коалицией. Сложно сказать, сражались бы роялисты в этих условиях более воодушевлённо, поскольку королевская семья стала бы для них живым знаменем, или менее активно, так как монарх не получил бы в таком случае ореола царственного мученика. Но в условиях всеобщего революционного подъёма они вряд ли бы добились крупных успехов.

События могли бы принять другой оборот после условного термидора – переворота, приведшего к власти «новых богачей», желавших не углубления преобразований, а сохранения своего положения. Как известно, после свержения якобинской диктатуры, новое руководство Франции всерьёз рассматривало идею восстановления конституционной монархии во главе с Людовиком XVII – сыном казнённого короля, содержавшимся на тот момент в Тампле. Велись даже переговоры с роялистами, но все планы сорвала смерть дофина 8 июня 1795 года. Если бы к моменту падения якобинцев вся королевская семья пребывала бы за границей, реставрация Бурбонов могла бы стать реальностью. Не факт, что термидорианцы вновь возвели бы на трон именно Людовика XVI, находившегося под влиянием своей жены, враждебно относившейся к революции. Компромиссной фигурой для них опять же мог оказаться дофин, которому бы в связи с малолетством был назначен регент, вероятнее всего, кто – либо из значимых лиц первых лет революции, уцелевших к тому времени. В этом случае Франция в последующие годы развивалась бы по пути конституционной монархии. А, учитывая наличие наследника, династии было бы обеспечено стабильное существование. Но, возможно, после возвращения эмигрантов, которые «ничего не забыли и ничему не научились», произошёл бы новый социальный взрыв, снесший Бурбонов уже окончательно, как это произошло в ходе Июльской революции.

Вариант 4. Реставрация 1814 года

Схожий вариант можно рассматривать и в случае, если бы восстановление монархии случилось, как и в реальной жизни, после первого отречения Наполеона Бонапарта. Тогда и Людовик XVI, и уже повзрослевший дофин стали бы реальными кандидатами на французский трон. Разумеется, в таком случае претенденту на корону пришлось бы подписать некий аналог Конституционной хартии и сохранить на службе вчерашних бонапартистов, как это и было в действительности. Но шансы на получение власти у вернувшегося монарха и его наследника сохранялись, поскольку реставрация Бурбонов отвечала интересам победивших союзников.

При этом важно учитывать, что такая возможность представилась бы, если бы члены королевской семьи остались живы в годы войн антифранцузской коалиции. И король, и его наследник теоретически имели шансы погибнуть в бою со своими соотечественниками на европейских полях сражений. Также не стоит исключать вероятность быть захваченными и казнёнными республиканцами как, например, герцог Энгиенский, или просто умереть от тяжёлой инфекции, как Людовик XV или Карл Х.

Все эти варианты, а также любые другие, связанные с ними, можно всерьёз рассматривать, только если условно отмести возможность широкого вмешательства снизу, то есть исключить вероятность крупных народных восстаний. А они, как известно, в годы Великой французской революции иногда оказывались решающим фактором. Для правящих кругов Франции, пусть даже и позаботившихся о своей легитимности в глазах Европы, выступление масс могло бы оказаться фатальным, а его последствия – непредсказуемыми.

Вячеслав Бабайцевотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
12
1
Если вы знаете ответ на этот вопрос и можете аргументированно его обосновать, не стесняйтесь высказаться
Ответить самому
Выбрать эксперта