скриншот страницы Republic.ru

Почему в РБК отказались публиковать текст о «секретных тюрьмах» ФСБ?

Ответить
Ответить
Комментировать
1
Подписаться
2
2 ответа
Поделиться
АВТОР ВОПРОСА ОДОБРИЛ ЭТОТ ОТВЕТ

Это было редакционное задание, просто не каждое редакционное задание согласовывает главный редактор или его соруководитель, то есть Тросников или Голикова. В конце концов до 4 августа я все еще являюсь заместителям редактора отдела «Политика и общество», и какие-то решения по поводу того, что является редакционным заданием, а что – нет, принимаю я сам. Более того, когда эта тема впервые появилась у меня на руках, я проконсультировался с редактором отдела, и он мне сказал: «Круто, давай». Конечно, формулировки были другие, но смысл такой. Поэтому я и решил заняться этим. Мне кажется, история важная, общественно значимая. О чем еще писать, если не об этом?

Я понятия не имею, связано ли это решение с самоцензурой. Я много раз обсуждал различные варианты публикации этого текста в РБК. Три или четыре недели назад мы с руководством редакции попытались понять, что хотим от этого текста. Тогда мне было ультимативно сказано, что это все правозащита и попытка оправдать подозреваемых в терроризме. Почему был сделан такой вывод – не очень понятно. Если бы мне сказали, что надо что-то доработать – окей, не проблема, у редактора есть право отправить корреспондента на доработку текста. Тогда я по собственной инициативе решил, что пока с текстом ничего делать не буду, и следующие несколько недель занимался раскапыванием дополнительной фактуры. Мне кажется, что можно было раскопать и побольше, но такое ощущение возникает после каждого крупного текста. Когда я снова через своего редактора отдела сдал этот текст руководству в виде, близком по наполнению к тому, что в итоге было опубликовано, мне сказали, что текста очень много, и это опять правозащита. Причина – загадка для меня. Чем объяснение того, что в стране пытают людей оправдывает их по существу уголовного дела? Мы же в большинстве своем не сомневаемся, что Заур Дадаев – убийца Немцова. При этом Дадаев сам говорил, что его пытали, когда он был задержан, в этом тоже нет особых сомнений. Однако эти истории пересекаются довольно слабо. Его пытали? Да. Он убийца? Скорее всего, да, по крайней мере, так решил суд. Но как рассказ о пытках может кого-либо оправдать – непонятно.

В результате я представил руководству РБК несколько вариантов текста, от 12 до 20 тысяч знаков, они перерабатывались, редактировались, сокращались. Варианты были от достаточно сухого до довольно обширного и красочного описания того, что произошло с этими людьми. Ни один из этих вариантов их не устроил. Мне было сказано, что это новостная заметка на 5-6 тысяч знаков и, может быть, небольшой врез об обстоятельствах теракта в метро Санкт-Петербурга. Мы дважды поговорили с господином Тросниковым и сошлись на том, что видим эту историю по-разному. Я сказал, что раз так, то давайте я уволюсь и заберу этот текст с собой. На этом мы и расстались. Republic – первое, что пришло мне в голову. Я когда-то уже с ними работал, писал для них пару текстов, плюс я лично знаю Максима Кашулинского и Ирину Малкову, у которой вчера или сегодня как раз был последний день в качестве главного редактора Republic. Я доверяю мнению этих людей и знаю, как они работают с текстами, так что почему бы и нет.

Конечно, я не удовлетворен тем, что стало в итоге с текстом. Я бы не хотел, чтобы вся эта история рассказывалась с точки зрения того, что в РБК пролегла «двойная сплошная», давайте это обсудим. Я бы хотел, чтобы этот текст вышел на РБК в том варианте, который устроил бы всех. Я бы хотел, чтобы его прочитали сотни тысяч человек, как обычно и бывает с такими текстами. Чтобы обсуждали именно тот факт, что у нас недалеко от Москвы пытают фигурантов уголовных дел, причем после этого передают их сотрудникам российских правоохранительных органов для инсценировки задержаний. Я был бы удовлетворен, если бы все это сейчас обсуждалось, а не то, что в РБК произошла такая вот история. То, что я покинул РБК, касается только меня, а то, что где-то кого-то пытают – касается нас всех. 

46
-2
Но как рассказ о пытках может кого-либо оправдать – непонятно.

Какая редкая наивность, конечно, может. О Джей Симпсона оправдали не потому что он был невиновен. В его вине, кстати, почти никто не сомневался. Окровавленная перчатка, найденная на месте преступления не просто была его, таких перчаток во всем мире было всего лишь 200, а у суда даже был чек на ее покупку "подозреваемым". Оправдали его потому, что при задержании и позднее при обращении с уликами были нарушены процессуальные нормы. Прошу прощения за не совсем российский пример, просто так совпало, читал я про него не так давно и дело не менее яркое и резонансное чем убийство Немцова.

Если говорить о России, существенные нарушения уголовно-процессуального кодекса могут привести к вынесению оправдательного приговора а также к отмене ранее вынесенного обвинительного приговора.

Я, конечно, не юрист, но это очень простые, общеизвестные вещи.

+1
Ответить

Если не ошибаюсь, Вы не ответили на вопрос, Илья.

0
Ответить

несколько недель занимался раскапыванием дополнительной фактуры.

Мой преподаватель политической лингвистики говорит, что термин "фактура" в своём лексиконе в качестве обозначения совокупности фактов используют только пропагандисты. Потому что фактура нормального человека - характеристика поверхности художественного произведения. Есть и другие определения (фактура в музыке, например), но все они принципиально не соответствуют определению "фактура - совокупность фактов".

Ясно, что это профессиональный сленг. Но уж больно показательно.

0
Ответить
Ещё 1 комментарий

Но как рассказ о пытках может кого-либо оправдать – непонятно.

Ох лукавите, уважаемый автор! Вам ли, как журналисту, не знать о закономерностях мышления простого читателя?!

Ладно, возьму на себя эту глупую миссию профессионалу "объяснять" механизмы мышления: кого-то пытали представители силовых ведомств ---> силой выбили показания  ---> человек оклеветал сам себя, а сотрудники силовых ведомств получили очередные звания, премии за раскрытое громкое дел (либо просто галочку).

Это, выражаясь образно, презумпция самооговора: человек, которого пытали, априори считается невиновным.

Я не понимаю, как можно находясь в здравом уме написать фразу "как рассказ о пытках может кого-либо оправдать? - непонятно".

Что это? - глупость или сознательный обман читателей этого сервиса? Пусть люди решают сами.

0
Ответить
Прокомментировать

Я не особо в курсе ситуации, но тема достаточно серьезная. Да и РБК как СМИ имеет достаточную аудиторию, чтобы существенное количество людей "загорелось" темой. В общем РБК тоже играет по правилам, и рисковать из-за одного материала всем, совершенно нерациональная затея. В любом случае информация просачивается в СМИ другими путями, тоже уже хорошо...

Александр Шаховотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
1
0
Прокомментировать
Ответить