Эмигрировали ли победители школьных олимпиад 90-х?

7639
7
0
11 августа
20:51
август
2015

Раньше я много работал в обсерватории на Кавказе, за границу вообще не ездил. Мне внушали, что российская наука самая лучшая, и условия здесь самые лучшие. На последних курсах я общался с французами по одному проекту. И они пригласили меня в Лион на две недели прямо перед защитой диплома. Я съездил и понял, что всё, что мне говорили про зарубежную и отечественную науку, было, мягко говоря, не совсем правдой.

Отличается даже не зарплата, а отношение. Как в России относятся к учёным? Это какие-то чокнутые уроды, которые занимаются непонятно чем, проедают государственные деньги, в то время как у страны есть более насущные проблемы. Если взять официальную ставку, которую МГУ платит ведущему научному сотруднику со степенью доктора физмат наук, то она будет сравнима со ставкой уборщицы на полставки в ТЦ “Европейский”. Когда водитель автобуса получает больше, чем профессор – это говорит что-то об отношении к профессорам в обществе. После этой поездки, я решил, что мне нужно найти способ уехать работать за границу.

Аспирантура у меня была одновременно в Москве и Лионе. И диссертацию кандидатскую я защищал одновременно там и здесь через видео конференцию. Я получил диплом кандидата физмат наук и диплом Ph.D. Мне сразу же предложили контракт в парижской обсерватории на три года. И я уехал туда через неделю после защиты. В России мне предложили стандартную ставку научного сотрудника с зарплатой 14 тысяч рублей в месяц, в МГУ.

130
1
август
2015

После третьего курса я уехал учиться во Францию. У нас был преподаватель французского на факультете. Он долго работал в Гренобле, много знал про французские школы: в какие из них реально уехать и получить грант. После второго курса уехало два человека, они рассказали как там, нам понравилось. Так у нас уехало полгруппы. У меня папа профессор, в те годы он тоже пытался получать гранты и работать за границей. Перспективы для физиков в России были непонятные. Может быть, сейчас в России что-то изменилось. Но вот папа всё ещё вынужден ездить. Он не может нормально зарабатывать и публиковаться в правильных журналах, будучи только в России. Ездит приглашенным профессором в разные страны на несколько месяцев.

Я параллельно закончил СПбГУ и École Polytechnique. Grandes Ecoles — высшая школа, общее название. École Polytechnique — самая известная из таких школ. Я занимался там теорией вероятности и её применением в финансах. Сложно сравнить, было ли в итоге обучение там лучше, чем здесь. Возможно, это было более перспективно, с точки зрения дальнейшей карьеры. Оттуда поступить проще: половина учеников остается во Франции, половина - уезжает в Англию. Даже если бы я доучился в Питере, в аспирантуру всё равно бы уехал в другую страну. Из 13 человек, с которыми я учился в СПбГУ, 9 в итоге уехали за границу.

Есть вещи, по которым я скучаю в России, но они в основном касаются каких-то детских воспоминаний. Здесь, чтобы на рыбалку пойти, нужна лицензия, и рыбу потом отпускать. Вот по таким вещам ещё скучаю. В лес за грибами сходить, в поход. Здесь это по-другому немножко выглядит. Здесь лес — это маленький участок, на котором ходит куча народа. На парк чем-то похож. Я как-то пошел гулять и немножко заблудился. Спросил у кого-то, а они такие: “Ты что, без GPSа сюда пришел?!”. У них какая-то карта была — чуть ли не миллиметровка, каждое дерево нарисовано. А о том, чтобы какие-то костры разводить... Я на самом деле не очень люблю, когда каким-то образом ограничивают свободу, но здесь её ограничивают в каком-то другом ключе. Я понимаю, что это всё необходимо, что если всё разрешить, то будет плохо. Но с другой стороны, я бы хотел, чтобы всем всё было запрещено, что лишнее, а мне как бы можно.

50
2
август
2015

Я не знал, какой наукой буду заниматься, но понимал, что если останусь в научной сфере, то в аспирантуру я уеду за границу. Мне трудно судить, что там сейчас с наукой в России, но в 90-е это было как-то совсем грустно. Я пошёл на мехмат МГУ, но всё ещё не был уверен, что хочу быть математиком. Хотелось заниматься чем-то более связанным с реальным миром. От математики я получал эстетическое удовольствие. На мехмате я отучился полтора года, а потом моя семья уехала в штаты. Я тоже уехал и в 1997 году пошёл учиться в Стэнфорд, перевёлся. Закончил там математическое образование. И даже какое-то время работал с Полом Коэном, очень известным математиком. Параллельно я брал классы по computer science, по биоинформатике, по экономике. Та экономика, которая у меня была на мехмате, – это было не просто плохо. Её преподавали люди, которые до этого преподавали научный коммунизм. Это было непотребно.

Я не вижу ничего плохого в том, что умные люди едут поучиться и поработать в другие страны. Другой вопрос – сколько остаётся. В середине 2000-х была волна, когда много людей, приехавших из России в Америку, активно возвращались. У меня нет цифр, но, по моим ощущениям, сейчас возвращаются меньше. И это связано не только с тем, что происходит в России, но и с тем, что происходит здесь. В 2000-х вокруг Стэнфорда, Силиконовой долины, был спад технологической индустрии. А теперь здесь взрыв активности и куча всего интересного, чем можно заниматься.

36
0
показать ещё 5 ответов
Если вы знаете ответ на этот вопрос и можете аргументированно его обосновать, не стесняйтесь высказаться
Ответить самому
Выбрать эксперта