Что думали Лициний и римская знать о религиозных взглядах Константина Великого?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
2
1 ответ
Поделиться

Они думали то, что хотел Константин. Дело в том, что все, что связано с Лицинием, нам известно по большей части из нарративной традиции пост-константиновской эпохи. Константин победил в 324 году, и потому вся последующая традиция зависит от его точки зрения, как точки зрения победителя. Константин был не просто великим человеком, он обладал редким качеством: осознанием масштаба своей фигуры в масштабе мировой истории. Он повлиял на свой, если так можно выразиться, образ в историографии, так что даже его критики (начиная с Юлиана) все равно подпадают под влияние его мощной фигуры (удачно этот эффект влияния персонажа на автора описал Веллей Патеркул, правда применительно к Юлию Цезарю). С Лицинием Константин мирился долго – с 313 года, когда они заключили союз, до 324 года. Война, прерывавшаяся хрупким миром, имела затяжной характер, что указывает на определенную крепость позиций Лициния. Однако в нарративной традиции он остался слабым, недальновидным и довольно жестоким человеком, причем даже Юлиан, который всячески стремился очернить Константина, находится под очевидным влиянием этого понимания фигуры Лициния. Так что реальный Лициний для нас – фигура неизвестная, мы знаем того Лициния, которого нам показывал Константин. По этому поводу мне в свое время довелось опубликовать статью: Миролюбов И.А. Император Лициний в свете пропаганды Константина Великого. // Исторический журнал: научные исследования. — 2016. - № 4. - С.436-440. DOI: 10.7256/2454-0609.2016.4.19402. По Лицинию есть также относительно недавняя русскоязычная и довольно добротная работа: Коптелов Б.В. Император Лициний на переломе эпох. М., 2008. Если говорить кратко, то Лициний представлен нарративной традицией вначале как сподвижник Константина в деле установления веротерпимости (у Евсевия в Historia Ecclesiastica). Лактанций в De mortibus persecutorum практически отзеркаливает на Лицинии образ Константина: он также выступает гонителем тиранов и нечестивцев, однако М. фон Альбрехт верно заметил, что сам трактат мог быть написан словно бы в предостережение Лицинию – я с этим абсолютно согласен, так как общее повествование заставляет задуматься, что следующим противником Константина станет именно Лициний. Последующая традиция изображает его агрессивным язычником, который тайно, а затем и вполне явно стал притеснять христиан, чем изрядно досаждал Константину. Евсевий (уже в Vita Constantini) называет в качестве одного из поводов для начала Лицинием гонений тот факт, что христиане якобы молились за одного только Константина. Если судить по изображениям на монетах, то мы видим на монетах Лициния традиционных языческих богов, что указывает на его религиозную аморфность. Его агрессия против христиан, как кажется, имела реальной причиной зависть и растущая неприязнь к Константину лично, между тем как Константин с 312 (а по некоторым данным и с 306) публично заявил себя защитником христиан. 

Римская знать еще менее понятный субъект, так как источники здесь помогают мало. Начиная с Юлиана возникает языческое критическое направление, которое всячески чернит Константина. У Зосима (который зависел от Евнапия) Константин изображен убегающим из Рима под проклятия римлян, якобы возмущенных его нежеланием соблюдать языческие обряды. Однако это все черная легенда, не более. Константин демонстрировал уважение не только к христианам (к которым он тяготел в силу личных свойств), но и к язычникам. Это проистекало из его официального статуса понтифика, т.е. главы всей религиозной жизни империи. Языческие культы сохранялись, и сам Константин открывал языческие храмы и допускал разнообразные священнодействия. Запреты касались жертвоприношений, однако здесь законодательство Константина не дает четкого ответа на вопрос о полном запрете таковых. Скорее, император попытался их ограничить. В любом случае, из письменных источников у нас есть данные язычника Праксагора (вероятно, 330-ые гг.), чье сочинение сохранилось в пересказе Фотия (IX век). Так вот, Праксагор считал Константина язычником и отзывался о нем очень положительно. Это очень важное свидетельство в пользу вывода, сделанного в свое время Ф.Ф. Зелинским: язычники после того, как Константин стал поддерживать христиан, не чувствовали себя пасынками в государстве. 

Иван Миролюбовотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
1
Прокомментировать
Ответить