Обыски у Серебренникова и в «Гоголь-центре», допрос директора РАМТ. Что власть хочет сообщить?

2969
8
0
24 мая
15:56
24 мая
16:00

Политика и политизация внутригосударственной жизни, действительно, нарастающая, вопреки усилиям Кремля, который хотел бы держать все в прежнем замороженном состоянии, стали процессом, к которому менее всего оказалась готова власть, менее всех остальных. Потому что она привыкла к пассивному лидерству, потому что она оставалась монополистом и в информационном пространстве, и в государственном, и в политическом.

А сегодня это прошло, и возникла новая и небезопасная свобода действия разных ведомств. Совершенно невозможно, почти во всех, в большинстве случаев точно, понять, на каком уровне принимается решения о тех или иных инициативах, особенно репрессивного характера. За исключением таких случаев, как Улюкаев, где с президентского уровня было сказано, что он участвовал чуть ли не в разработке его ареста, а в других случаях совершенно не понятно, откуда это идет. Это может быть, что, как мне кажется, менее вероятно, попытка приструнить культурную среду, ее припугнуть, вернуть ее к прежней, во всяком случае, лояльности и дисциплине с верхнего, политического уровня, но, если признаться, я в этом сомневаюсь.

Я думаю, что сейчас мы видим конкуренцию разных репрессивных и силовых структур за то, чтобы подчинить себе политический процесс. Они тоже ведь все действующие лица, а поскольку у нас нет нормальной политической сцены, то на нее легко выйти с помощью громкого уголовного дела, резонансного ареста, обыска и так далее. Этот человек, который подписывал протокол обыска и сказал Серебренникову: «Теперь я вошел в историю театра», как ни парадоксально, высказал некую истину происходящего. Потеряно единство такого пассивного путинского вертикального управления, а нормальная система, открытая государственная система политической жизни не сложилась, она была разрушена в предшествующую эпоху, и в этот вакуум врываются разного рода силы репрессивные и, скажем мягко, неконвенциональные, вот люди с зеленкой в первую очередь, потому что они безответственны. Ведь в нашей ситуации безответственны именно те, у кого более сильные инструменты в руках. 

23
1
24 мая
19:53

От себя и сотрудников Центра имени Мейерхольда хочу выразить уважение и поддержку коллегам, которые оказались в этой переделке, а иначе как переделкой события вчерашнего дня не назвать. Дело о якобы хищениях бюджетных средств «Седьмой студией» продолжается два года. Два года назад в Центр имени Мейерхольда, как и в другие московские театры, пришло письмо из прокуратуры с требованием ответить на абсурдный вопрос, идут ли спектакли «Голая пионерка», «Золотой петушок» и др. Многие спектакли из списка постановками Серебренникова. То дело было инициировано фондом «Искусство без границ», который пожаловался на аморалку в современном театре. Следом, видимо, кто-то написал письмо в прокуратуру с просьбой проверить возможные хищения. Журналисты говорят, что это малоизвестный режиссер Павел Карташев, но у меня нет доказательств.

Софья Апфельбаум как свидетель два года дает объяснения по этому делу; она работала в театральном отделе министерства культуры и как раз исполняла поручения президента Медведева о финансировании проекта «Платформа», финансовым оператором была «Седьмая студия». Проект был совершенно замечательный, очень плодотворный и эффективный. Его цель и миссия заключалась в развитии театра через коллаборации художников разных направлений. Проект был очень своевременным и символическим. Он показывал новые возможности современного театра. Важно и то, что он привлек к театру аудиторию, которая прежде в театр не ходила. Политики в проекте не содержалось. Но Кирилл Серебренников для общества и властей фигура символическая. Он символизирует современное критическое искусство - критическое по отношению к действительности, границам театра, к самому себе. Когда в 2012 году была объявлена смена элит, разумеется, Серебренников, который состоялся как художник в период модернизации, проявивший себя реформатором театра, оказался в списке «старой» элиты. Сегодня он не только неудобен власти. Его чрезвычайно яркая работа в «Гоголь-центре», его популярность демонстрируют, что будто никакого консервативного курса и нет.

Мне кажется, что методы, которые вчера продемонстрировал Следственный комитет, нацелены на устрашение всех людей театра. Теперь мы знаем, что к нам в любой момент может ворваться ОМОН и отнять телефоны. Не скажу, что это страшно. Это противно. Противно знать, что ты работаешь в такой агрессивной среде. Театр не защитит его собственный учредитель. Вчера замминистра культуры Журавский на пресс-конференции Чеховского фестиваля на вопрос журналистки по поводу обысков у людей театра сказал только то, что он не владеет информацией. Его устами была выражена позиция Минкульта по отношению к методам следствия, которые бросают тень на всю культуру и устрашают тех, кто в ней работает. Мы не услышали вчера никаких комментариев ни от СК, ни от Департамента культуры Москвы. Мы не понимаем, что происходит. В отсутствии информации вся эта акция людьми в балаклавах в «Гоголь-центре» выглядит как устрашение для всех, кто занимается современным театром. Нас заставляют опасаться, что наши эстетические взгляды могут стать поводом для подобного. 

15
0
31 августа
22:05

Конечно, я испытал жуткий шок.  Это театр моих друзей, я сам сделал там два спектакля. Для меня это абсолютно территория доверия. Театр, в котором люди часто работают бесплатно. Они были год назад в жутком кризисе, и очень много людей ушло из театра просто потому, что у них не было денег — их лишили финансирования. Но кое-как театр выбрался из этой ситуации.

Для меня очевидно, что это политическое дело. С чем оно связано, я не знаю, и никто не может это объяснить. Все, кого я спрашиваю внутри театра или снаружи, не могут ничего вразумительного сказать. Но очевидно, что это некий сигнал, который поступил в сторону культурных деятелей страны. И для меня очевидно, что Кирилл — это фигура, которая символизирует свободный творческий процесс в России. Очевидно, что в сегодняшнем контексте такое свободное искусство не приветствуется.

Меня всегда потрясало в Кирилле, что он ведет себя так, будто нет ни православных активистов, ни всей этой фантасмагорической ситуации, в которой мы находимся. Мне кажется, что есть какие-то силы внутри нашего общества, которым такая позиция не то чтобы не близка, но она кажется им враждебной в рамках их мировоззрения. И, конечно, самое печальное, что это противоборство мировоззрений перерастает в реальные «посадки». И это уже не то, что происходит в абстрактном режиме обостренного диалога, а реальность.

Конечно, это сигнал и для меня. Но я об этом думал и до ситуации с Кириллом. Потому что в нашем обществе все сигнализирует: «Думай, думай об этом, думай!». И, конечно, я думаю. Потому что в этом моя профессия заключается — сначала думать, а потом делать. И я могу сказать, что в этом смысле монолог Гамлета «Быть или не быть» очень актуален. Я открыл для себя новую актуальность этого монолога: не может быть какого-то промежуточного решения, компромиссного — можно либо быть, либо не быть. Компромиссное решение очень сложно найти, его нет.  При этом все сигналы - они как бы говорят: «Не быть!». Лучше спрятаться, не делать, не думать, не проявлять себя, ничего никому не показывать, а сидеть тихонечко в уголочке и «не быть». Но «не быть» я не могу, потому что я есть.

14
0
показать ещё 6 ответов
Если вы знаете ответ на этот вопрос и можете аргументированно его обосновать, не стесняйтесь высказаться
Ответить самому
Выбрать эксперта