Сергей Петрукович
апрель 2017.
37577

Вы помните свой первый день в армии?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
24
10 ответов
Поделиться

О, да. Безусловно. Это было незабываемо. Собственно, первый день в армии начался еще на Угрешке - городском сборном пункте Москвы, где нас, только что привезенных на автобусе даже не новобранцев, а гражданских, построили в одну шеренгу и здоровенный сержант десантник с лицом кирпича сказал предложение, которое я, даже спустя почти четверть века, помню дословно: "Ну, что, пацаны, вот вы и в армии. Кто п..ды хочет?" 

Собственно, в эти первые двадцать минут про российскую армию девяностых стало понятно всё. 

Потом нас полтора суток везли в учебку на Урале и все эти полтора суток мы, конечно же, пили. Разбили стекло. Заблевали весь вагон. Контингент, надо признать, тот еще. Как все это выдерживали проводницы, не представляю. Мимо проплывали Уральские горы. Это было интересно.

Потом нас, похмельных, ночью высадили на каком-то полустанке и километров пять мы шли через тайгу при минус тридцати. Не замерзли, но после рафинированной Москвы было как-то не по себе. Ночь, лес, болота, сугробы по два метра, темень, ни одного человека, пустынная дорога, медведи. Наверное. Медведи же здесь должны же быть? И когда я посреди тайги увидел ворота с красной звездой и двумя танками на постаментах, даже как-то обрадовался. Только в танкисты не хотелось - во мне под два метра, я ж в танк не влезу.

Нас провели через КПП в пустую казарму и положили спать. Только я закрыл глаза, как прозвучала команда "Подъем". Резко включили свет. Красным глазам сразу стало больно, как будто в них насыпали песка. Сержанты ходили между шконок и орали голосами надзирателей. Подъем, подъем! Заправить кровати! Приготовиться к зарядке! Шесть утра. Господи, я в такую рань еще никогда не вставал. Тем более с похмелья. Тем более, если лег в два. Было плохо. Очень плохо. Думал, меня сейчас вырвет.

Оказалось, это еще не плохо.

Плохо стало, когда мы побежали на зарядку. Километра три полу-бегом полу-гуськом в полу-присяде, отжимания, приседания, опять бег, опять гуськом, все это на счет, все это в неудобном ритме, все это в ногу, подстраиваясь под самых средних... В армии надо быть средним. Во всех смыслах. В том числе и в росте. В армии плохо быть самым умным, самым тупым, самым длинным и самым коротким. Я был умным и длинным.

После возвращения в казарму блевали почти все. Я, как ни странно, удержался. Хотя что такое "плохо" понял уже до самых печенок.

Потом был завтрак, на котором в грязную алюминиевую миску грязной алюминиевой ложкой шлепнули грязным холодным комком что-то бежево-серое... Что это? Кааартооошкаааа????? Нет, я бы, может, и съел, но завтракать в семь утра после зарядки было совершенно невозможно. Хотя опять удержался. Опять не стошнило. Вообще, я даже как-то удивился устойчивости своего желудка. 

Потом сержанты нас шмонали на предмет денег и прочих ценностей, сладкоголосыми сиренами напевая нам в уши: "все равно у вас в казарме все отберут, отдайте лучше нам, а то вас еще и отп...дят". Не врали, надо признать. 

Потом пришли покупатели и начали набирать в команды. Я, как имеющий два курса университета и пытавшийся играть на гитаре, попал в связисты. Ну, слава богу, хоть не в танк. Впрочем, в танк отбирали как раз по росту - самых невысоких. 

В пехоту брали самых гопнических. Хотя хотел я в пехоту. Это потом только понял, как мне повезло.

С этого момента наша команда разделилась. Отобранные группки стали сами по себе. 

Нас, связистов, повели в баню. Ну, как, баню. Большая убогая помывочная с отвалившимся кафелем, деревянными настилами на полу и выведенными с потолка водопроводными трубами, на некоторых из которых сохранились еще душевые лейки. Вода либо крутой кипяток, либо ледяная. Среднего не дано. На все про все минут семь-десять. По пять человек на сосок. Ошпарился, намылился, протолкался к соску, смылся, пошел. Следующая партия! 

Гражданскую одежду сдал на входе - считалось, что сдал, на самом деле свалили все в большую кучу и больше её никто не видел - на выходе получил кальсоны, рубаху, портянки, хэбэ, ремень брючный, ремень поясной, шинель, шапку, сапоги. Что, сапоги тридцать восьмого размера, а у тебя сорок пятый? Поменяешься с кем-нибудь. Кальсоны метр пятьдесят, а ты метр девяносто пять? Поменяешься с кем-нибудь. Штаны шестьдесят второго, а у тебя сорок восьмой? В два раза обмотаешься. Все равно велики? Тогда в три. Бля, да ты достал уже, вали отсюда, а то ща пи...ды дам!

Эта фраза - а то ща пи...ды дам! - вообще станет теперь основополагающей в твоей жизни. Это понятно уже. Впрочем, к ней быстро привыкаешь. 

Намотал портянки кое-как, надел это все убожество на себя, ужаснулся тому, как это все тяжело, неудобно, колюче, швы дерут кожу, ремень натирает, кромка кирзачей бреет икру, иногда до крови, портянки тут же сползли, ноги натерты уже в первые полминуты, кирзачи весят тонна каждый - как вообще в этом можно жить??? 

В казарме шмонали уже по-взрослому. Не обманули слащавые сержантики на КПП. Отбирали все. Ну или почти все. Колбаса, сигареты, домашняя еда, котлетки, консервы, лимонад, конфеты, сладости - все, солдат, это тебе больше не понадобится, давай сюда в фонд помощи сержантам, а будешь залупаться, боец, обломаем тебя прям здесь в каптерке, очень быстро. Табуретку вон видишь? Армейская. Тяжелая. Дубовая. Так что давай все лучше сам... Деньги есть? Это все? А еще есть? Молодец. Теперь точно всё? А если найду? Ну, вот, видишь, а говорил, что всё. Ну, вот тебе пакет печенья, иди, служи Родине, смотри не переедай. Шеврон, погоны и петлицы получишь у каптёра.

Вышел обобранный до нитки, взял шеврон, погоны, петлицы, пуговицы, послушал, как пришивать - погоны вплотную, шеврон на расстоянии стольких-то спичечных коробков от шва, петлицы стольких-то, пуговицы с шагом в один кулак - в один, а не в полтора, обморок, ладонью по лбу на! - сел, взял иголку, нитки, посмотрел перед собой на строй табуреток в четыре колонны в десять шеренг с такими же обритыми склонившимися над своими шинелями бошками, на нудный телевизор надо всем этим, те, кто приехал раньше тебя, уже с пришитыми шевронами драют пол "машками"- кусками шинели - те, кто приехал позже, выскакивают ошалелые из каптерки, начал пришивать, время только девять утра, блядь, день еще только начался, еще только первый день и только начался, а ты уже в полной заднице, в аду, сразу оскотинившийся, пару раз уже получивший по башке, униженный, ограбленный, полностью ошалевший от бессмысленности и идиотизма происходящего, от нудной зацикленности, которая успела вымотать душу в первые два часа первого же дня в армии - а впереди их, таких дней, еще семьсот двадцать девять....

Служи, сынок. Не тужи.

Аркадий Бабченкоотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
415
-9

Вот это эссе, содержательно. Таки куплю военный билет от греха подальше.

+59
Ответить

Должен признать эссе посильнее чем книга "сто дней до приказа"

+30
Ответить

Эта "учебка на Урале" я так понимаю - Елань?) Тоже там служил и тоже связистом, правда  только год))

+10
Ответить
Ещё 11 комментариев

Елань, да. Но я там не служил, полгода учебки - и в Моздок

+8
Ответить

Какой кошмар. Я не понимаю - зачем, зачем эта система вообще существует? Кому от нее польза? Какой в ней смысл?

+40
Ответить

Вывод - нахуй армию РФ.

+36
Ответить

Хороший слог. Можно книжки издавать! Чтобы никому случайно в эту армию не захотелось.

+23
Ответить

На практике таких дней не 729, через полгода новый призыв - объект для издевательств, через год ты уже на расслабоне, а ещё немного и ты уже сам становишься тем самым сержантом в каптёрке

+2
Ответить

Кошмар. И это в современном мире(

+16
Ответить

все то же самое, только на десять лет раньше и немного севернее, в Полярном... крепчайший удар по нервам. начиная с Угрешки и до размещения в казарме.

+2
Ответить

Это армия 90-х. Сейчас все не так хардкорно. Опиздюлиться можно конечно, но нужно постараться.
Периодически проводят осмотры на предмет синяков и побоев, а продливать себе срок службы никто не хочет. Унижение в основном на моральном уровне или путем отжиманий, приседаний, различного рода вспышек, надевания резинового костюма РХБЗ на время и т.д.

+2
Ответить

90 е- конешно жесть с сегодняшней колокольни-тогда и на гражданке не просто было)в армии нас около года просто пиздили-ни за што ни про што-хотя наш призыв был мягче к молодым

+1
Ответить

На практике таких дней не 729, через полгода новый призыв - объект для издевательств, через год ты уже на расслабоне, а ещё немного и ты уже сам становишься тем самым сержантом в каптёрке

Ну, да. Так. Но у Бабченко и многих других в те годы вышло иначе. Бортом или эшелоном в Осетию, а там в Чечню.

0
Ответить

Зато "не служил - не мужик".

+1
Ответить
Прокомментировать

Это было на самом деле весело! 

Итак, в 5:45 где то прибывает поезд в Москву, на котором меня с командой доставил офицер с фамилией Бойко. Было еще пасмурно (мерзкий дождь) и холодный ветер, что мешало наслаждаться моментом. Прибыли на Ярославский, перешли на Казанский и нас построили.

"Собираем деньги на билеты" - объявил офицер. Якобы до Москвы проезд оплачивается, а тут нам самим за себя платить. Возмущаться не стал (не хотелось начинать со скандала этот год). Вообщем по 250 руб!!!! Я к сожалению не знал о расценках на электрички, но потом оказалось что реальная цена билета - рублей 100. Это мне рассказала девушка, когда приехала вскоре навестить меня.

От станции в Подмосковье до части нас вёз пазик. Я сел у печки, что позволило мне наслаждаться моментом. Ответственный по машине (т.к за рулем солдат-срочник, то должен присутствовать ответственный офицер) сделал эту поездку более насыщенной. Он выдавал такие фразы в адрес водителя, которые с трудом воспринимались т.к имели абсолютно уникальную форму словообразования. Соединялось не соеденимое и сочеталось не сочетаемое. А вообще похож он был на всем известного Шматко, но с матом.

Доехали и построили в медпункте. Раздели для визуального осмотра. Всем сказали сдать всю еду (подозревал, что то подобное и не взял абсолютно ничего =) ). Медики - тоже срочники, но офицер присутствовал. Еду собрали не всю - оставили для сержантов старослужащих. Из медпункта нас проводили в расположение одной из рот, где мы стояли около 2 часов (утро, прибывают группа за группой, еще выходной и плюс идет подготовка к присяге). После, о нас вспомнили и увели в центр обучения, где офицеры батальона отбирали себе солдат. Вопросы задавали самые разные (образование, права, интересы, "в постель ссышься?"). Офицеры, типа своим опытным взглядом, пытались увидеть в призывниках их будущее. Вообщем я остался в этом же месте, в Подмосковье. В учебном центре при батальоне. Итак уже где-то часов 17. Нас приводят в расположение роты и моему взору открывается необычайная картина. Действительно культурный шок! Такого я не мог увидеть даже в артхаусном кино самого артхаусного режиссера: 

Я открываю дверь. Шум подобный звуку леса. Что то шуршало и шептало. Ора не было, были лишь выкрики (старослужащие руководили процессом). В самом разгаре была уборка расположения. Призывники терли гранитные плиты на полу рыжими, глиняными кирпичами, мокая их в воду словно губки. Я не сразу понял, что это кирпичи. До последнего надеялся, что это губки... Как далек я был от армейской реальности. В старшинке (которую как то в самом начале я назвал "кабинетом старшины", чем насмешил сержанта) мне сказали вытащить все из вещмешка. Забрали пену, станки и т.п. В принципе все забрали. Потом показали кровать, где я и расположился. Лег, закинул ногу но ногу и уснул..... Шучу. Мне сразу дали задачу (вроде носить воду, т.к уверен что в тот день я не тер пол губкой). Вообщем следующим моментом в памяти помню уже сам отбой. Я лег и наслаждался моментом с осознанием, что один день уже позади.

46
-3
Прокомментировать

Самые первые дни в армии - то, что называлось, карантин, помню с большим трудом. Но вот первый день в роте запомнил на всю жизнь. Я попал в отдельный гидротехнический батальон Северного флота. По факту - это был стройбат, только строили мы причалы, водозаборы и прочую подобную инфраструктуру.
Итак, первый рабочий день. Начало декабря, полярная ноч, Североморск. На крытом грузовике мы едем несколько километров вдоль берега мимо заиндевевших подводных лодок, парящей воды залива и по абсолютно пустой дороге.

Наконец, мы приезжаем на абсолютно черный берег, где стоит небольшая будка. Сержант открывает дверь, мы заходим. Холодно, света нет. Как я потом узнал, накануне бульдозер порвал кабель, обесточив всю стройплощадку.
На ощупь, с трудом не теряя свои вещи, мы переодеваемся в рабочую робу. Выходим на берег залива и получаем первое задание - подтаскивать камни под нож бульдозера, поскольку к самому берегу он подлезть не может из-за риска сползти в воду.

Хотя у меня до этого был опыт и работы в стройотряде и работа в экспедициях в Таджикистане и Западной Сибири, но первые полдня работы на кромке ледяной воды в темноте и холоде оказались для меня кошмарным шоком.

Потом было много всякого - и бетонирование сутками, и взрывные работы, и забивание свай вручную под лед озера, но этот первый рабочий день оказался одним из самых памятных.

Николай Кульбакаотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
17
0

О да, Кольский залив, тонны снега...

Ваш сухопутный коллега из мурманского стройбата.

+1
Ответить
Прокомментировать

Май 1980, Москва перед Олимпиадой. Городской сборный пункт. Большинство призывников вялые-похмельные после проводов. "Купцы" выкликают специалистов и спортсменов. Стригут наголо за рубль. (в обычной парикмахерской это стоило 7 копеек.) Я не стал стричься, ибо считал, что теперь я на казённом довольствии. Сержант набирал в учебку как раз нестриженных - чтобы не позориться дорогой с десятком лысых в "гражданке". Ехали электричкой, потом - через лес. Недалеко от части сержант объявил привал и велел съесть всё что можем, а остальные продукты оставить здесь, не занося в часть. Вокруг кружила какая-то шайка несовершеннолетних с хлыстами из кабеля в металлической оплётке и с рогатками, из которых они постреливали крупными стальными шариками от подшипников. Они, кажется, одеждой интересовались. В части - тоже интересовались, но я, например свитер не отдал, сказав, что мать велела прислать его обратно, а остальное и не было рассчитано на возврат. В бане банщик-татарин обстоятельно показал, как наматывать портянки, и рассказал, что молодым можно, а  за что будет "сыктым". Уже переодетый в х.б., я прибыл в роту - всё ещё с волосами до плеч. Часть была учебная, поэтому мы назывались не "рядовой", а "курсант". Все были одного призыва, кроме сержантов, окончивших эту же учебку полгода-год назад. Ещё при роте в казарме жили "штабные" - писаря, киномеханик и художник из клуба, шофера, фельдшеры. В роте один сержант решил меня остричь и повеселить публику. Наверно думал, я буду плакать по волосам. Помню, что он артистическими движениями создал на моей голове посреди шевелюры лысину  "как у Папы-Карло" - ото лба к затылку. Я, глядя в зеркало, ржал громче всех. Помню ещё первую ночь в казарме. Между притихших под одеялами курсантов вышагивает и произносит речь сержант "из штабных". "Гуси! Знаете ли вы, что такое СЕРЖАНТ?! Вы ни..уя не знаете! Это самое высшее существо, какое вы только можете себе представить. И я вас буду е..ть!" На самом деле, в учебке, на моей памяти, было совсем немного жестоких эпизодов. Били за пьянство, за откровенную "бычку" в адрес сержантов. Вот киномеханик - попался на воровстве. Крал часы у солдат и передавал матери, приезжавшей навещать. Его били по ночам старослужащие а потом отправили в дисбат.  А так - действовал принцип - "е..ть по уставу". Не обязательно бить - можно заставить бегать в противогазе.

14
0
Прокомментировать

Этот день не забуду никогда. Израильская армия, конечно, не такой ужас, как описал Бабченко (блин, у меня был рай на земле по сравнению с ним). Началось все в семь утра, когда я взял свою небольшую сумку и поехал в пункт призыва. Я шёл туда, словно студент: полупустая сумка, телефон и немного денег в кармане и непреодолимое желание спать. Таким оригиналом я был один: остальные с трудом поднимали свои сумки. Девочки привезли с собой тяжелую артелерию: отца, который поднимал эти тонны вещей. 

Прививки, отпечатки пальцев и зубов, фотографирование, переодевание и обед. После него выбрали нескольких счастливчиков, и меня в том числе, отправили мыть посуду. У нас отобрали армейский жетон (что бы не сбежали), разрешили снять рубашку и вперёд! Куча народу кушает, а посуда сама себя не помоет. Армией это не ощущалось. Максимум - нудной работой и начальником-пофигистом, который показал, что делать, и ушёл. 

Через несколько часов нас посадили в автобус, и только тут я понял, что я солдат. Нельзя разговаривать, спать, вставать, ходить, шептать, кушать, разговаривать по телефону... можно смотреть в окно. Ехали, по моим ощущением, целую вечность, но не больше часа. 

За пару минут до прибытия на базу, опять встала злобная тварь по имени Командир, и потребовал одеть береты на голову. Несмотря на наглядный пример, большинство выглядели как повара. Когда автобус наконец то остановился, нас криками, пинками и камнями погнали выбирать койку в палатке. 

Следующие несколько часов мы стояли. Сначала учились правильно стоять, потом знакомились с командным составом (Командир, Командир и Сержант). Узнали, как нужно отвечать на все вопросы. Научились кричать. Простояли несколько часов, пока каждого запишут, опишут и ощастливят спальным мешком и матрасом. 

Часов в одинадцать нас отпустили спать, что бы разбудить в четыре утра.

11
0
Прокомментировать
Читать ещё 5 ответов
Ответить