Почему россиянам нужен царь или вождь, почему они не признают демократию и свободу?

1101
2
1
29 июля
01:56
июль
2015

Короткий ответ: тю.

И теперь более развернуто.

“Демократия” и “свобода” на самом деле сложные, их, попросту говоря, несколько. Одни из них в современной России “признают” больше, другие меньше, и “спрос” на каждый из них со временем меняется.

1. Свобода уже в античных полисах включала два измерения: (1) свободный гражданин свободен от вмешательства в его частную жизнь, (2) свободный гражданин вправе участвовать в общих политических делах.

Жители России последние двадцать лет (1990-е и 2000-е годы) “признавали” и те, и другие, но индивидуальные свободы считали важными, а политические – второстепенными. В последние годы ситуация меняется. Индивидуальные свободы теперь не такие очевидные, их ограничение ради общих интересов (правильно или неправильно понятых) – постоянная тема, очень бурно обсуждаемая. Политические свободы теперь не такие непонятные и ненужные. Выборы, контроль за властью, равенство перед законом – тоже большие острые темы, на которые власть должна реагировать, особенно после массовых протестов 2011-2012 годов.

1.1. Индивидуальные свободы, свобода частной жизни и частной инициативы (свобода предпринимательства и торговли, свобода мнений и печати, свобода совести и религии, свобода выезда за границу, неприкосновенность личной жизни). В Советском Союзе эти свободы были заметно ограничены - идеологическая цензура, уголовное наказание за частное предпринимательство и др. - поэтому программа демократической оппозиции на рубеже 1980-х и 1990-х годов была простой: отметить запреты, люди сами разберутся, как им устроить свою жизнь. В итоге Россия 1990-х и 2000-х годов стала страной, где частная жизнь была вполне свободной. Ни законодательные нормы, ни повседневная практика не очень мешали людям жить так, как они хотят.

Сейчас ситуация меняется, принимаются все новые законы и правила, которые регулируют (то есть, в конечном счете, ограничивают) повседневное поведение: более жесткие правила для водителей, ограничения на продажу и рекламу алкоголя и табака, ограничения для курильщиков, кампании возрастная маркировка на книгах и др. По времени эти сдвиги совпали с изменениями в политическом режиме, с усилением власти Путина и ограничением прав оппозиции, но содержательно это две разные истории. Можно быть сторонником Путина и не поддерживать, скажем, запрет на курение в кафе, или, наоборот, критиковать политический режим и одобрять такой запрет – прямой связи здесь нет и сочетания могут быть самые разные.

Важный сюжет, в котором правительство и “Единая Россия” выступают защитниками свободы частной жизни, а оппозиция - наоборот, это контроль за чиновниками, судьями, депутатами. Оппозиция за жесткий контроль и полную прозрачность, а правительство нередко отвечает, что это будет “вмешательство в частную жизнь”. Из той же серии – недавний закон о “праве на забвение”, т.е. праве гражданина потребовать, чтобы негативная информация о нем была удалена из поисковиков интернета. Такой закон действительно защищает свободу частной жизни, но, как говорят его критики, в ущерб общим интересом: пользоваться таким правом будут, прежде всего, коррумпированные чиновники, аморальные политики, недобросовестные бизнесмены, люди, о которых общество должно знать правду.

Итого: свободу частной жизни – “признают”; двадцать лет ее просто признавали и почти не трогали, а сейчас, наоборот, много спорят о ее границах. Для демократии это, на самом деле, хорошая новость, потому что возникшая в этих спорах тема общего блага (общественное здоровье, мораль, безопасность и др.) – самая основная, без которой демократия вообще не имеет смысла. Если представить, что “общих вещей”, которые касаются всех, не существует, то зачем тогда вообще объединяться, спорить, убеждать, голосовать.

1.2. Политические свободы (многопартийность, свобода собраний, свобода объединений, свободные выборы); их тоже "признают" хотя бы на словах. Все они записаны в действующей конституции 1993 года; в сегодняшней политике сторонники Путина и оппозиция спорят не о том, нужны политические свободы или нет (все говорят, что нужны), а о том, хорошо или плохо они соблюдаются. Допустим, что на самом деле их “не признают” (или “признают” меньше, чем индивидуальные свободы), и вопрос именно про них.

Нынешнее “не признают” сложилось в начале 1990-х годов, парадоксальным образом, в среде тогдашних сторонников демократии и реформ. Во-первых, политические свободы “не признавали” как что-то отдельное от индивидуальных свобод: ну да, люди вправе, если хотят, заниматься политикой, вправе создать свою партию, как другие открывают кафе, вправе агитировать за свои политические взгляды, как другие рекламируют пирожки. От таких представлений ровно один шаг до вывода, что политические права – для тех, кто занимается политикой как работой или интересуется ей как болельщик, а для нормальных людей – так, ничего особенного.

Во-вторых, для жителей позднего СССР даже более важной, чем свобода участвовать в политике, в общественной деятельности, была свобода не участвовать в них. Выборы с явкой 99,9%, партийные (комсомольские, профсоюзные) собрания, членские взносы, демонстрации на 1 Мая и 7 Ноября – массовое отвращение к такой “общественной деятельности”, обязательной и во многом бессмысленной, определило, во многом, отношение к любой гражданской активности в постсоветское время; в ней тоже не очень хотели участвовать. Такая ситуация типична не только для России, а для всех посткоммунистических стран Центральной/Восточной Европы.

Главным видом политической свободы, которую граждане “признали”, стали прямые выборы (президента, губернаторов, мэров). Когда в 2005-2011 годах губернаторов не избирали, а предлагали из Москвы, большинство граждан в опросах общественного мнения по-прежнему отвечало, что выборы лучше, чем назначения. Возвращение губернаторских выборов в конце 2011 года стало одной из уступок, на которую Путин пошел, чтобы успокоить начавшиеся тогда протесты.

Почему в России “приняли” выборы и почему в 2010-м годы заинтересовались другими политическими свободами, это уже больше история про демократию, как и в чем ее “приняли” и “не приняли”.

2. Демократию тоже можно свести к двум осям (как в школе, “х” и “y”). Во-первых, конкуренция, соревнование политиков, результат которого, в теории, заранее неизвестен (“демократия это строй, в которой партии проигрывают выборы”). Во-вторых, объединения граждан, которые давят на власть, навязывают ей свою повестку, заставляют считаться со своими интересами.

В России 1990-х и 2000-х годов, если упрощать до схемы, "признавали" первое (конкуренция политиков) и “не признавали” второе (участие). В наши 2010-е годы ситуация изменилась, и здесь история примерно такая же, как со свободой: к “признанной” демократии элит все больше вопросов, к “не признанной” демократии граждан, наоборот, все больше интереса.

“Признать” политическую конкуренцию, “не признать” гражданское участие – это был, во многом, выбор от противного, реакция на советский коммунистический режим, который, наоборот, ограничивал свободу выбора (одна идеология, одна “руководящая и направляющая” партия) и заставлял участвовать в политике. В результате такого выбора к середине 1990-х годов сложился политический режим, в котором граждане относительно свободно выбирают себе губернатора, мэра, депутатов и др., но не могут серьезно повлиять на них в период между выборами (такой тип режима называют “делегативная демократия”, раньше всего он был описан на примере Латинской Америки).

Основная нагрузка в такой системе приходится на выборы: гражданам они нужны как самый реальный способ выразить политическое недовольство, а “партии власти” нужны, чтобы получить мандат на следующий срок. Ситуация, когда выборы по каким-то причинам “буксуют”, не выполняют свои задачи, оказывается критической для политического порядка в целом. Именно такой сбой системы произошел на рубеже 2000-х и 2010-х годов, когда, судя по опросам, доверие граждан к выборам сильно снизилось. Способ, которым ответила активная часть граждан – массовый “призыв” в наблюдатели на выборах – важен как наглядная рода поворотная точка. Главный механизм демократии-как-конкуренции теперь нуждается, как выяснилось, в поддержке и “ремонте” методами “второй демократии”, демократии участия и контроля.

2.1. История о том, как демократию-как-конкуренцию сначала “признали”, а потом стали понимать, что ее недостаточно, примерно такая. Условия для того, чтобы “признать” демократию в таком смысле, сложились в позднем СССР. Идея конкуренции “как на Западе” стала привлекательной альтернативой на фоне тогдашних повседневных проблем (дефицит, очереди, хамство продавцов, низкое качество товаров – типичные сюжеты советских карикатур и писем в газеты). Та же идея рынка была перенесена, следующим шагом, на политику: партии конкурируют за избирателя, предлагают свои программы. Связка “демократия и рынок” в конце 1980-х годов, когда сложилась демократическая оппозиция, казалась очевидной. Затем произошли два важных сдвига, один в начале 1990-х годов, другой совсем недавно.

В начале 1990-х годов сторонникам “демократии и рынка” пришлось выбирать: демократия или рынок, что важнее. В первые годы рыночных реформ был сильный экономический спад, возникло массовое недовольство реформами. В той ситуации сторонникам рынка важно было понять, как действовать в случае, если на ближайших выборах выиграют противники реформ (скорее всего, коммунисты) – давать ли им, как требуют правила демократии, возможность сформировать правительство и проводить свою политику. Победила позиция, что отступление от демократии все-таки меньшее зло по сравнению с "коммунистическим реваншем". Сторонники такой позиции стали называть себя не “демократами”, а “либералами”, то есть сторонниками рынка (важнее демократии) и индивидуальных свобод (важнее политических свобод). Решающими в таком сценарии стал политический кризис сентября-декабря 1993 года (роспуск Верховного совета, силовое подавление его сторонников, референдум за президентский проект конституции) и президентские выборы июня-июля 1996 года.

В спорах 1990-х годов “рынок или демократия” постоянно мелькали три исторических примера: Гитлер, который “пришел к власти демократическим путем” и привел страну к катастрофе (отрицательный пример), Пиночет, который отказался от демократии и “провел либеральные реформы” (положительный пример), и Столыпин, политик начала XX века, реформатор-рыночник и противник революции. Фраза Столыпина о том, что России для успеха нужны “двадцать лет покоя”, в 1990-е годы была очень популярной, часто повторялась. Что будет, когда “двадцать лет покоя” пройдут, в то время не думали, и мы сейчас, в 2010-е (когда двадцать лет истекли), проверяем это опытным путем. Сложностей по крайней мере две:

- Идея демократии как "конкуренции политиков", "политического рынка", когда-то была принята как альтернатива однопартийному режиму позднего СССР. "Стабильность", в которой, как говорят в СМИ, "нет альтернативы" действующему президенту и правящей партии, с такой идеей вообще-то плохо сочетается. Сравнение "Единой России" с КПСС, сравнение "стабильности" конца 2000-х с брежневским периодом - обычная тема в разговорах, даже пресс-секретарю Путина однажды пришлось ее комментировать. Разочарование в выборах, которые ничего не решают, "усталость" от одной и той же политической силы у власти - долгосрочный фон, с которым приходится считаться и с которым непонятно что делать.

- Выбор в пользу рынка, как и принятие "демократии как рынка", в начале 1990-х основывался на надежде, что "рынок все отрегулирует". Двадцать лет спустя обнаружился проблемный участок, с которым рынок не справляется и от которого он сам критически зависит: государственная власть, суды, правоохранительные органы. Экономисты стали все больше говорить о политике, институтах, “хорошем управлении”, integrity (с русским переводом пока сложно), коррупции как о главных проблемах, с которыми сталкивается страна.

Для рядовых граждан набор проблем, с которыми власть плохо справляется, примерно такой же: коррупция, произвол, доступ к правосудию, равенство перед законом. Признавать такие проблемы и обещать их решить – общее место и для “партии власти”, и для оппозиции. Что объединяет проблемы такого рода – их не получается решить одними только методами “демократии как конкуренции политиков”, нужна еще когда-то забытая демократия участия и контроля. Говорить, что демократию участия русские "признали", еще рано (скорее, только присматриваются), но нынешние внутренние проблемы – хороший “учитель”, помогает понять, зачем она нужна. Примерно так же, как жителям позднего СССР помогли понять и принять демократию-как-конкуренцию их тогдашние проблемы.

3. Вопрос и ответ был о “россиянах”, но вся история, во многом, и про Украину тоже. На выходе из советского режима русские и украинцы "признали" и "не признали" одно и то же: "да" - приватным свободам, "да" - политической, конкуренции, "да, но лень" - политическим свободам, "нет, лень" - демократии участия. Через двадцать лет такой выбор привел к "царю или вождю" в одном случае и к "олигархическим баронам" в другом. Результаты разные, но это результаты в одной и той же игре в "демократию без участия". Политики и бизнес в ней были игроками с разными "фишками", граждане - в основном зрителями. Набор проблем, к которым привела такая игра (коррупция, произвол, неравенство перед законом), тоже очень похожий. Набор решений, которые все обсуждают, тоже.

12
0
июль
2015

Потому что при наличии "вождя" можно делегировать ему необходимость думать и принимать решения (и, как следствие, нести за них ответственность, в том числе). А это гораздо комфортнее, чем думать и принимать решение самому. Вдобавок, наличие "царя" создает иллюзию единомыслия, а значит видимость единства в обществе, что резко контрастирует с многоголосием и множеством сталкивающихся мнений и интересов при "демократии".

Все это, впрочем, свойственно не только "русским", а большинству народов. По сути в истории совсем мало обществ, которые бы выбрали "демократию" перед "единоначалием", будь у них выбор. Фактически в истории известен только Рим, но там причина скорее "травматическая", да и все равно закончили они "царями", пусть и под именем принцепсов или императоров.

3
0
Если вы знаете ответ на этот вопрос и можете аргументированно его обосновать, не стесняйтесь высказаться
Ответить самому
Выбрать эксперта