Какова идеология присоединения Крыма?

531
1
0
27 июля
08:33
июль
2015

Прагматизм и реваншизм в сложной противоречивой пропорции.

“Идеологию присоединения Крыма” можно вывести из главного текста, в котором она обосновывалась, это речь президента Путина в Кремле 18 марта 2014 года. Оправдывающих “зачем и почему” в ней сразу три:

- Крым всегда был частью России “в сердце и сознании людей”, убежденность в этом была “непоколебимой”, Крым не в составе России это “вопиющая историческая несправедливость”;

- русскоязычному Крыму в составе Украины угрожают “репрессии и карательные операции”, которые готовы начать “наследники Бандеры”, “националисты”, "неонацисты", “русофобы”, “антисемиты” “радикалы”, “боевики майдана” и т. д.;

- на Крым как “стратегическую территорию” претендуют США и НАТО, которые хотят занять этот плацдарм и создать “совершенно конкретную” угрозу югу России.

Вообще идеологией мы называем, если упростить, политический рассказ, который объясняет, (1) что происходит и (2) что делать.

В речи Путина в части “что происходит” общую динамику задает образ “сжатой пружины”: “если до упора сжимать пружину, она когда-нибудь с силой разогнется”. Россия с 1990-х годов "чувствовала", что ее “не просто обокрали, а ограбили”, но “не могла реально защитить свои интересы”, была вынуждена “вечно отступать”, “опустила голову и смирилась, проглотила обиду”; в это время США и НАТО вели себя “грубо, безответственно”, руководствовались “правом сильного”, “нагнули всех”, “навязывали стандарты”, “применяли силу’, устраивали “цветные революции”, стремились загнать Россию “куда-то в угол”. Теперь ситуация изменилась: партнеры “перешли черту”, Россия больше не может отступать с "последнего рубежа" и проявляет твердость.

В части “что делать” интересен не следующий шаг (включить Крым в состав России), а логика на будущее. И здесь обнаруживается противоречие между образной картиной (“вопиющая несправедливость”, обиды, “конкретные угрозы”, “пружина разогнулась”) и предлагаемой политикой – дружить и сотрудничать с Украиной, НАТО и вообще всеми. Путин рассказывает, как давно “сжималась пружина”, как много претензий накопилось, и тут же, по сути, заявляет, что “разжимать пружину” на все прошлые обиды (“территории исторического юга России” в составе Украины, расширение НАТО и др.) вообще-то не собирается.

Идеологию “ответа на обиды” (или "сжатой и разогнутой пружины") в ее воинственном наступательном виде принято называть реваншизмом. Судя по опросам 2014 года, жесткую политику реванша (прекратить сотрудничество с Западом, ввести войска на Украину, присоединить восточно-украинские области) одобряли 25-30% граждан. Среди тогдашних сторонников присоединения Крыма (всего порядка 80-85%) большинство составляли более умеренные, которые не хотели конфликтов ни с Западом, ни с соседними странами. Риторика марта 2014 года, эмоциональная в части “что происходит” и мягкая, сдержанная в части “что делать”, была принята и теми, и другими, но противоречия между двумя позициями сохраняются. Точно такую же двойственность мы видим затем в официальной риторике по Украинскому конфликту. С одной стороны ("что происходит"): "эти земли всегда называли Новороссией" и там "каратели убивают мирных жителей, нацисты сжигают людей заживо"; с другой ("что делать"): "Россия не вмешивается и не намерена", "готовы сотрудничать с Украиной", "решать только путем переговоров".

В социологии и психологии действия в логике “сжатой пружины”, когда обиды или другие сильные чувства – гнев, страх, желание и т. д. – накапливаются и однажды разряжаются, называются аффективными. Когда аффективная разрядка становится коллективной, она способна создать чувство общего праздника, эйфории, - как, например, на футболе после забитого мяча или финального свистка. Похожий эффект, массовый благодаря телевидению и интернету, получился в России в марте 2014 года. Политиков, которые дают или обещают своим сторонникам такую эмоциональную разрядку, называют, вслед за Максом Вебером, “харизматическими”, а поддержку их власти – “харизматической легитимностью”. Проблемы с политикой такого типа, во-первых, в том, что аффекты и разрядки должны поддерживаться, регулярно повторяться, иначе они перестанут действовать. Во-вторых, что коллективные эмоции иногда ведут себя непредсказуемо – как это было, например, с протестным голосованием и большими митингами в декабре 2011 года, которые оказались неожиданными и для власти, и для оппозиции.

2
0
Если вы знаете ответ на этот вопрос и можете аргументированно его обосновать, не стесняйтесь высказаться
Ответить самому
Выбрать эксперта