Александр Жирнов
февраль 2017.
2250

Не является ли спойлерофобия результатом победы попсы и попсового отношения к искусству?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
4
3 ответа
Поделиться
АВТОР ВОПРОСА ОДОБРИЛ ЭТОТ ОТВЕТ

«83% британцев живут в постоянном страхе спойлеров! Страх спойлеров более распространен, чем страх смерти! Профессор Генри Брубейкер заявляет: “Люди уверены, что жизнь – временна, а вот Breaking Bad – вечен”».

Хотя процитированное выше «исследование» из Daily Mash – чистая инсинуация и розыгрыш, его результаты все равно кажутся нам правдоподобными. Страх спойлеров действительно становится приметой времени. Даже сотрудники лондонского метрополитена в какой-то момент пообещали наказывать «зайцев», не только выписывая им штрафы, но и рассказывая финал новых «Звездных войн».

Массовой спойлерофобией пусть занимаются психологи. Для социолога же спойлер (а точнее – само событие «спойла», т.е. «слива информации о фильме / серии / книге и т.д.») интересен, прежде всего, как деталь современной машины коммуникации. Впервые таким образом ставит проблему спойлеров отец-основатель феноменологической социологии Альфред Шюц в статье «Тиресий, или наше знание будущих событий». Тиресий – слепой ясновидец. Отобрав у него зрение, боги взамен дали ему дар предвидения. Тиресий живет в мире спойлеров. Он не хочет знать будущего, но не может не знать его – оно в прямом смысле «дает о себе знать». Окружающие его люди (за одним показательным исключением – хитроумного Одиссея) тоже не жаждут лишней информации о своей судьбине, но Тиресий неумолим – он просто обязан «слить» окружающим то, что с ними произойдет. Так что историю спойлеров мы можем проследить вплоть до Древней Греции.

Феномен спойлера интересен как раз тем, что находится на перекрестке трех асимметричных различений. Первая асимметрия – это асимметрия между актуальным и потенциальным. Представьте, что вы ждете ребенка. Его рождение целиком принадлежит миру потенциального – вы пока не знаете (и, допустим, не хотите знать) ни пола, ни веса, ни внешности будущего отпрыска. Это произведение с открытым финалом. И тут улыбающийся врач – которому вы, по глупости, забыли сказать о своем желании оставаться в неведении – заявляет, глядя на монитор УЗИ: «Она совершенно здорова!». К вашему чувству радости в данный момент примешивается острое желание убить этого Тиресия в белом халате.

Вторая асимметрия связана с феноменом свидетельства. Практически во всех культурах, как только некоторое событие наделяется особого рода значимостью, люди, оказавшиеся свидетелями этого события, обретают специфический статус. Такой статус может быть привилегированным – «…я расскажу вам, как мы воевали с немцами в 1941-м» (эту фразу слышали почти все школьники моего поколения, которым каждый год на 9-е мая устраивали встречу с ветеранами). Но может и, напротив, вести к остракизму. Например, раскаявшийся член банды, дающий показания о преступлениях своих бывших подельников, вызывает презрение даже у следователя. Человек, решивший сказать своему другу, что тому изменяет жена, не должен удивляться своему последующему исключению из списка друзей. Эдвард Сноуден мог бы многое рассказать о феномене «спойлера» и амбивалентности роли свидетеля в современном мире.

Здесь открывается любопытная перспектива: проследить, как рождение «спойлеров» связано с исторической эволюцией форм свидетельствования. Несколько сот лет назад, когда в Лондоне в царствующей семье рождался ребенок, гонец скакал два дня до Эдинбурга, чтобы торжественно объявить об этом событии на «Королевской миле». Эта традиция сохранилась и по сей день. 24 июля 2013 года, ровно через два дня после рождения Георга Александра Луи – сына принца Уильяма и герцогини Кембриджской – гонец прибыл в Эдинбург и зачитал официальное сообщение о событии. Собравшиеся на площади люди (давно узнавшие о рождении наследника из интернета) всеми силами сдерживались и старались выразить почтительное изумление от услышанной новости. (Хотя крики «spoiler alert!» все равно периодически раздавались).

Наконец, третья асимметрия – между миром произведения и миром повседневности. В произведении (нарративе) смысл событий определяется их связью с предшествующими событиями. Рассказать «кого убили» или «чем все кончится», значит обесценить все повествование в целом. В ситуации, когда события сериала, наделяются большей культурной значимостью, чем события вашей личной жизни, любое свидетельство, переводящее такое событие из потенциального в актуальный план, приобретает характерные черты ритуального осквернения.

Таким образом, страх спойлеров куда больше говорит нам об асимметричности коммуникации, эволюции свидетельства и нарастающей «нарративности» нашего мира, чем о попсовом отношении к чему-либо.

34
-3
Прокомментировать

Скорее создание сюжетов, порождающих проблему спойлеров, это проблема попсового создания искусства. Если в сюжете кроме резкого поворота ничего нет, если сюжет не несет более серьезного посыла, чем "ВНЕЗАПНО", то спойлер может действительно испортить впечатление от фильма. Но в более сложных произведениях искусства есть на что посмотреть и кроме одного поворота сюжета. Даже если знать, чем закончится Гамлет, искусство не теряет своей силы. Стивенсон рассказывает историю от лица  Джима Хокинса, хотя мог бы оставить читателя в неведении, выжил ли он в конце первого сезона. Конечно, резкий поворот, ВНЕЗАПНО, приковывает внимание, но то же самое [и гораздо лучше] делает хорошо и последовательно рассказываемая история. Разница примерно как между фильмом ужасов, который аккуратно строит атмосферу, и тем, где в середине беспомощного и ходульного сюжета ВНЕЗАПНО из шкафа выпрыгивает бабайка. Культура спойлеров и спойлерофобии возникает как распространение именно такого подхода, делает из сюжетного фастфуда какой-то особый общественный ритуал, где именно лично пережить выпрыгивание бабайки из шкафа - это приобщиться к искусству.

Иван Сусинотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
12
0

Оч хороший ответ. Спасибо.

0
Ответить
Прокомментировать

Я позволю себе скопировать свой ответ на похожий вопрос, потому что мне кажется ваш вопрос даже более подходящим к этому ответу =) 

TL;DR: сейчас для всех людей медиа (это и реклама и новости, и художественные произведения) — гораздо важней, чем раньше. Медиа являются одной из немногих объединяющих вещей, источником важнейших социальных ритуалов. Спойлеры такой грех потому, что насильно лишают людей участия в ритуале или обесценивают их роль в этом ритуале.

========

Понятно, что интереснее удивляться неожиданным поворотам и эффектным сценам. Но для современной зацикленности на спойлерах есть ряд других причин.

Во-первых, кинофильмы и сериалы стали самым главным, центральным объединяющим фактором для людей. Это общий ритуал, общие переживания, которые помогают людям чувствовать себя частью общества, частью компании или частью движения (поклонников чего-либо, людей с определёнными вкусами и взглядами, и т. д.). Чем «истиннее» и глубже твои переживания в момент просмотра, тем качественней твоя социализация — и когда смотришь вместе с важными для тебя людьми, и когда потом обсуждаешь свои эмоции с другими. Для нас важно, чтобы эти переживания были истинными и неподдельными.

Мало того, создатели фильмов и сериалов специально усиливают этот ритуальный фактор: всё это дело выходит в строго определённые моменты, а сюрпризы держат в строгом секрете. Всё для того, чтобы ритуальное переживание стало по-настоящему всеобщим и создало у людей ощущение единения чуть ли не со всем человечеством (о смерти очередного Старка узнают одновременно ненец и чилиец, японец и финн). У нас же нет религиозных праздников и фестивалей сбора урожая, а кайфов таких хочется.

Следовательно, если ты «спойлишь» (в буквальном переводе «портишь», «обламываешь», «прокисаешь») человеку эти подлинные коллективные переживания, ты не просто немножко ухудшаешь ему индивидуальное развлечение — если фильм хороший, это вообще не конец света — а именно делаешь ему гадость в социальном плане. Ты как бы отрезаешь его от коллективного переживания, от социального ритуала, не даёшь ему донести в себе это «откровение» до других и тем самым сблизиться с ними, лучше социализироваться.

Ты говоришь ему: «Мы все посмотрели как люди, а ты смотри как дурак, после нас»; «Чувак, ты не с нами». Помните такую штуку, FOMO — страх упустить что-то хорошее, который охватывает, когда видишь какая у всех интересная жизнь в соцсетях? И тут ты тоже оказываешься на обочине, «жизнь за стеной». Все уже в песочнице, а ты у трансформатора один ковыряешься, муравьёв давишь.

Во-вторых, сейчас снимают, пишут и разрабатывают очень много фильмов, книг и видеоигр. В некоторых случаях это значит, что сюжет и его повороты могут стать довольно предсказуемыми даже для неопытных зрителей. И если опытный зритель получает удовольствие независимо от того, догадался он или нет (как, например, балетоману вообще плевать на сюжет балета, кайф в том, как танец сделан и как он исполнен), неопытному становится скучно, потому что истории он в первую очередь воспринимает буквально, через сюжет. Сама-то по себе предсказуемость необязательно плоха: есть жанровые традиции, есть проверенные ходы, есть любимые типажи — всё всегда зависит от исполнения, и если сделано талантливо, то хоть весь фильм перескажи (как мы в детстве друг другу с начала и до конца пересказывали фильмы с VHS), а всё равно будет дух захватывать. Ну а если история и так не фонтан, то порой один-два удачных сюрприза действительно могут спасти ваше времяпрепровождение. (Тут играет роль ещё такая особенность современной культуры: всегда лучше новое, и побольше, и всегда новое, и ещё больше. Поэтому, вместо того, чтобы пересматривать одни и те же фильмы, мы хотим смотреть новые. Но про то же. Но при этом чтобы было как в первый раз.)

Кроме того, когда вариантов так много, опять же — очень важно хоть как-то искренне проникнуться фильмом или книгой (пусть и не самыми лучшими на свете), хоть какую-то встряску от них получить, потому что этими чувствами можно поделиться с теми, кто их всё-таки смотрел или читал. С паршивой овцы хоть шерсти клок. См. «во-первых».

И наконец, сейчас не только много делают и смотрят всяких медиапродуктов: благодаря интернету их невероятно много обсуждают, просто бесконечно. Формально в комментах или в видеоблогах грехом являются «спойлеры» (то есть буквальные детали сюжета), но на самом деле впечатление портит вообще лишняя болтовня о произведении до того, как ты его сам оценил. Людям (справедливо) не хочется читать и слушать 10 000 чужих мнений, интерпретаций, претензий и восторгов по поводу того, что он сам не ощущал, но собирается — будь это прогулка в горах Шотландии или новые «Звёздные войны». Но по-простому это принято выражать в категориях сюжета (потому же, почему неопытные зрители обсуждают только сюжет и только буквально).

Чужих мнений по любым поводам вокруг и без того настолько много, что у нас возникает защитная реакция: хочется иметь своё мнение хотя бы об искусстве, где нет истины в последней инстанции и у каждого есть право на свои уникальные впечатления и личные жизненные выводы.

И напоследок: многие искусствоведы и антропологи считают, что именно благодаря искусству (в том числе жанровому, развлекательному) мы можем познать себя, определить для себя границы дозволенного, поразмыслить над проблемами, точнее определить свой характер. Когда мы смотрим кино, читаем или играем, мы находимся в безопасном игровом пространстве, где можно попробовать кучу разных вещей и примерить на себя другие взгляды и опыт. И именно когда мы проживаем историю, этот процесс происходит: мы прислушиваемся к себе — возмущает ли меня это? круто ли быть вот таким? трогает ли меня эта проблема?

Учитывая, что мы общаемся с медиа (новостями, ТВ, кино и т. д.) чуть ли не больше, чем с живыми людьми, это нужная и важная вещь для личностного развития. А сейчас, когда кто-то приходит и заранее всё рассказывает, он мешает этому процессу слушания себя. Кстати, поэтому же спойлеры не были проблемой раньше, когда люди меньше времени посвящали медиаразвлечениям: в театр, кино и цирк ходили за экспириенсом, и предсказуемость была даже предпочтительна — по ряду причин, в которые вдаваться тут не буду.

2
-1
Прокомментировать
Ответить