Почему в современной культуре и искусстве стало так популярно уродливое и аморальное, и установилось презрение к норме?

2851
3
2
3 февраля
23:35
6 февраля
14:56

Норма. Давайте поговорим о норме.

Одна из вещей, которые особенно бросаются в глаза при чтении "Беовульфа" — это то, что людоеда Гренделя и его мать называют "каиновым родом". Эта сугубо христианская отсылка, довольно неожиданная для варварской поэмы девятого века, предполагает одну очень специфическую трактовку: внутри человеческого мира всё может иметь сколько угодно собственных вариаций — там есть сильные и слабые, храбрые и трусливые, доброжелатели и ненавистники, справедливые правители и полные ничтожества — но всё это в сумме, в принципе, довольно неплохо. Это наше. Тогда как зло — оно изначально иноприродно. Оно зло потому что оно зло, и всё. Оно таким родилось, и договориться с ним невозможно. Относительно этого зла, самый последний из данов — даже трус, предатель и конокрад — будет всё-таки нормой.

Больше тысячи лет спустя после написания "Беовульфа", эта схема — иноприродности зла и его контраста с нормой во всех её сияющих вариациях — вновь обрела свой новый канон после определённых исторических событий и с лёгкой руки одного великобританского лингвиста. Подразумеваются тут, конечно, Вторая Мировая Война и Джон Рональд Руэл Толкиен (который писал сами знаете что на основании именно "Беовульфа"). Так вот, толкиеновские орки, тролли, гоблины, гигантские пауки и балроги — это тоже каиново племя, берущее свой род известно откуда, и у них нет двух вариантов, какими им быть. Относительно этого — так ли уж важно, что у людей, хоббитов, эльфов и гномов есть определенные различия в культурных кодах?

К чему я об этом. Понятие о норме возникает в искусстве только в противопоставлении её чему-то ещё, и это что-то ещё должно быть по своей природе однозначно и неизменно — свойства, которыми вещи внутри нормы, к примеру, не обладают. Иными словами, даже в самой вертикальной иерархии, это всё равно конфликт гибкого и многообразного против абсолютно враждебного. И именно поэтому тема нормы стала прерогативой почти исключительно жанрового искусства: романов-ужасов, фантастики, фентези и т.д. Потому что орков можно противопоставить хранителям кольца, а Гренделя можно проивопоставить гётам — но как бы выглядел "Беовульф", если бы там не было Гренделя?

Двадцатый век не лишил нас понятия нормы, он просто перевёл фокус с формальностей на природность. Каждое движение живописи, которое не желало продолжать какие-то прежние традиции — основывало собственные, давало новые островки стабильности, новые нормы. То, что когда-то вызывало скандал, сейчас выглядит для нас совершенно невинным — не потому, что мы стали аморальны, а потому что с культуры, несмотря на все локальные конфликты, все разочарования нового времени, и весь достаточно чудовищный опыт прошлых веков — постепенно сходят лишние путы, чтобы вместо вымышленных, временных и неадекватных представлений об отклонениях и нормах, вперёд выходила одна очень простая вещь. 

Разделение между отклонением и нормой — проходит не между абстрактной живописью и реалистической живописью, не между сексуальной революцией и пуританством, не между Сорокиным и Толстым.

Разделение проходит между Гренделем и всем остальным.

Грендель не пишет скандальных книг — он сжигает все остальные. Он не возносит хулу на пророка — он взрывает аккадские храмы. Грендель — это не короткая юбка, это человек, осуждающий жертву вместо насильника. И наконец, Грендель — это не смешанные браки. Это детские газовые камеры.

А знаете, что объединяет все эти примеры? Стремление к упрощению. Непринятие вариантов. Отрицание возможности диалога. Попытка переделать всё остальное каким-то одним способом. Абсолютизация признаков, которые люди не выбирают — цвета, пола, происхождения. Потому что каиново племя — это то, что не способно меняться, учиться, воспринимать разные точки зрения, усваивать какой-либо новый опыт. Потому что восприятия без изменения не бывает. 

А современное искусство и современная культура — именно на усвоении нового и стоят, поскольку их новое вытекает из изменений жизни, опыта и контекста. Поэтому они и называются современными.

Это и есть норма. Просто она сложнее.

Gleb SimonovОтвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
74
12
3 февраля
23:55

Почему сейчас так популярны извращения и уродства в искусстве, моде, культуре, и такое презрение к любой норме?

Потому что исскуство должно цеплять за живое и дергать за эмоции.
В случае с современностью это делать стало намного сложнее т.к. современная жизнь переполнена информацией и эмоциями. Книги, фильмы, мультики, комиксы -- все переполнено ими. Человек в среднем получает в десятки тысяч больше эмоций чем тот который жил, скажем, 200 лет назад.
Потому наиболее простым методом и пользуются большинство "людей исскуства". Проще, ведь, придумать какое-то извращение или уродство что бы зацепить за живое, чем создать что-то на столько же прекрасное, что бы смогло вызвать такой же эмоциональный резонанс в таком же количестве людей.

-12
9
4 февраля
11:33

Потому что стало намного больше людей, считающих себя художниками.
А для художника быть похожим на других - это... ну не смертельно, но очень и очень плохо. И денег такому никто не даст, и дамы носы задирают, и коллеги подтрунивают, ну и вообще.
Казалось бы, рисуй лучше всех и проблема решена, но ... но по настоящему талантливо рисовать получается не у каждого первого, и даже не у каждого сотого.
И как назло идеи за последние 1500 лет порасхватали.
Много было художников, и картин их много, и даже квадраты и треугольники уже кто-то додумался преподнести как арт-объекты.
И что им остается? Остается делать то чего, как им кажется, до них никто не делал. Ну или по крайней мере то что пока неизвестно их публике. Вот и пытаются, т.с. презрев рамки и условности, как-то выделиться из толпы (из толпы других художников, разумеется).
А норма для них - это тяжелейший приговор, ставящий на карьере жирный крест.

-14
2
Если вы знаете ответ на этот вопрос и можете аргументированно его обосновать, не стесняйтесь высказаться
Ответить самому
Выбрать эксперта