Olafur Eliasson
Hiendar Inenkoray
ноябрь 2017.
1236

Какие произведения искусства будут создавать через 100 — 200 лет?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
4
2 ответа
Поделиться

Представьте себе 1817-й год. Первые консервы и пароходы. До револьвера ещё год. До телеграфа — тридцать.

Всё искусство всё ещё производится дворянством, что при грамотности в районе пяти процентов означает, что у абсолютного большинства населения нет никакого голоса вообще. Главным конфликтом в искусстве является противостояние романтиков и позднего классицизма, то есть аристократического пессимизма и грекоримлян на современный лад. 

Социальные темы еще не придумали. Восток еще не колонизирован. Русская литература почти что даже не началась.

Это уже новое время, но никто ещё не знает, что оно означает. Будущее представляется всем утопическим торжеством механики, в котором всё, вплоть до человеческой души, будет измерено и посчитано, в котором будут железные дороги через Атлантику, города-дирижабли и прочий оголтелый стимпанк... но общество при этом не претерпеет вообще никаких изменений. Новое оружие, коммуникации, транспорт — ничто из этих не так уж плохо угаданных вещей не приближает человека начала XIX века к пониманию того, что начав по-другому жить, люди начнут по-другому думать. Что войны станут отчуждёнными и механическими, эстетика станет плоской и конструктивистской, а будущие художники выйдут из среды обычных рабочих, и отринут в итоге не только канон, но и личность, и предмет — потому что и личность, и предмет в равной степени потеряют смысл. Никто не смог бы предположить, что им будет интересно торжество форм и чистой экспрессии. Что человек для этих художников распадётся на ряд геометрических фигур — как оно и было всегда в книгах по анатомии — а сюжетность будет восприниматься как пошлый анахронизм.

Просто то, как жизнь будущего представляется в настоящем — это всегда гипертрофированное настоящее. На самом же деле, будущее — это чужая страна, говорящая на чужом языке.

Искусство складывается из множества переменных. Это не только реализация формы — это авторская концепция мира и человека, связь с традицией даже в случае её полного отрицания, хронология надежд и опасений текущего дня, специфические сомнения каждой отдельной эпохи. Оно работает по собственный внутренним законам, один из которых состоит в том, что на поверхности оказывается не то, что сделано самыми новыми инструментами, а то, что более убедительно. Что-то, что может правильно поставить вопрос.

А какими будут эти вопросы, мы при всём желании не сможем сейчас представить, поскольку все наши попытки будут всего лишь навязыванием будущему своих сегодняшних представлений. Даже когда мы можем более-менее предсказать, что в этом будущем может быть, мы никогда не сможем сказать, что оно будет для населяющих его людей значить. Как не можем понять ощущений зрителей, испугавшихся изображения приближающегося поезда в фильме братьев Люмьер.

Гораздо легче сказать, чего мы не будем делать. Мы не будем повторяться. Всё, что мы бы хотели сделать сейчас, но не можем сделать технически — будет отброшено и забыто. Представьте себе все сложные ухищрения со всеми современными материалами, тачскринами и детекторами, виртуальной реальностью и генерированными картинками – и можете сразу всё это отложить. Это не завтрашняя тема, это тема всего лишь сегодняшняя. Вспомните все образцы искусства во всех научно-фантастических фильмах — ничего этого не будет. Проследите пути технологии, и представьте всё, что через сто лет будет так легко офигенно сделать со всей мощью великой звёздной цивилизации — и можете быть уверены, что никому это будет не нужно.

Потому что все это – всего лишь вещи, которые были интересны кому-то там двести лет назад.

Но через двести лет искусствоведы будут смотреть на наше сегодняшнее, как мы на XIX век, и указывать на какую-нибудь небольшую деталь в уголке современной картины — и знать, что их новое вышло в том числе из этой детали. Которую никто из нас с вами не увидел, а кто-то сделал из неё будущее направление в живописи, способное выдержать вес ещё не пришедших дней.

Gleb Simonovотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии

Искусство, особенно в своем традиционном виде, умирает. Интернет обесценил художников и творцов. Через несколько десятилетий будет реализована программа виртуальной реальности, и искусство как таковое будет не нужно. Миры будут создаваться на принципиально иных условиях, не связанных с перечисленными вами видами творчества.

Ответить