Irina Pichugina
декабрь 2016.
97

Нужно ли популяризировать социальный театр?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
1
1 ответ
Поделиться

Однажды в Кирове, где я много лет работал, мои друзья, далекие от театра, как-то сказали мне одну антинаучную вещь, которая меня очень тронула – что для того, чтобы общество было здоровым, достаточно семнадцати процентов порядочных людей. Это как «не стоит село без праведника»! Мне очень понравилась сама точность процента в этой какой-то абсурдистской скрупулезной посчитанности хороших людей, мне почему-то какая-то нежность в этом увиделась. Вот если есть семнадцать процентов порядочных людей, общество стоит.

Злые, агрессивные, хамоватые люди, в краткосрочной перспективе, результативнее, потому что они расталкивают всех локтями к окошку кассы. Но они беспомощны в долгосрочной перспективе, потому что злой человек ничего не может построить. Этот человек не может построить настоящую семью, этот человек не может построить театр, потому что те люди, которые пишут письма против руководителя театра, которые устраивают какие-то показательные выступления, – они обычно ничего не могут сделать. Те самые семнадцать процентов людей, которых мы условно можем назвать интеллигенцией, напротив, в краткосрочной перспективе слабые: они не могут сопротивляться хамству. Это не вопрос элитарности, эти люди могут быть работягами на заводе, также, как Сократ не был представителем высшего общества, это был совершенно несчастный бедный человек. Когда я говорю условно про эти семнадцать процентов, я имею в виду людей, для которых вопрос смысла первостепенен. И мы всегда можем, перебрав всех своих знакомых, увидеть таких людей в неожиданном месте. Это может быть какая-нибудь учительница биологии в школе, но которая – вот она одна! – давала ощущение реальной науки. Все остальными просто долбили мозг контрольными, а вот эта учительница дала мне ощущение того, что знание – это круто. То есть, если мы переберем в уме таких людей, то найдем их необязательно в элите. Если я буду вспоминать школьных учителей, я вспомню двух или трех, которые действительно стали для меня эталоном знания. Но их хватило, чтобы я стал порядочным человеком.

То есть, это не значит, что мы должны всех подчинить театру, мы должны загнать всех в театральные кружки и заставить петь хором – нет, это же путь к фашизму. Ни в коем случае. Пускай ОРТ гонит свою пургу, мы не посягаем на это. Кстати, именно поэтому власть так болезненно реагирует на мизерный Театр.doc, в котором помещается шестьдесят зрителей. Но власть интуитивно – или вполне сознательно – чувствует, что вот эти шестьдесят человек имеют удельный вес, сопоставимый с концертным залом «Россия». Вот это любопытно. И они воспринимают этих шестьдесят человек, вот этих зрителей, как реальную угрозу. Или Сахаровский центр какой-нибудь. Шестьдесят человек сидит – казалось бы, ну пускай они там играют в свои бирюльки! Но чувствуется, что вот от этой маленькой группы людей идет угроза. В каком смысле угроза? У них есть вес, потому что они что-то сделают – в отличие от массы, согнанной на Васильевский спуск и состоящей из, условно говоря, потребителей. Потребителей властной идеологии, потребителей готовых пакетированных смыслов, уже данных человеку: «Это твой смысл, на!». Поэтому нет задачи всех массово загнать в реку и, как Владимир, покрестить. Есть задача предложить возможность, и вот эти люди, у которых есть запрос на смысл, обычно откликаются. Мой опыт показывает, что люди, которым интересно что-то живое, стягиваются вместе и начинают что-то делать. Люди мгновенно реагируют на зов. Поэтому, когда я говорю про обращение, про приглашение к соучастию, к вовлечению, это не вопрос втягивания. Это вопрос предложения. 

4
0
Прокомментировать
Ответить