Можно ли было избежать «Кровавого воскресенья» в январе 1905 года?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
7
2 ответа
Поделиться
АВТОР ВОПРОСА ОДОБРИЛ ЭТОТ ОТВЕТ

Этот вопрос можно отнести к числу тех главных в русской истории, когда правильное решение могло кардинально повернуть всё в лучшую сторону. Но не повернуло; вместо правильного решения было принято неправильное. На первый взгляд, демонстрация 9 января 1905 г. предстаёт спонтанной эмоциональной акцией обездоленных, доведённых до отчаяния людей. Власть проявила твёрдость и силой разогнала собравшихся. Но почему эта демонстрация спровоцировала мощный социальный взрыв, который позже назвали Первой Русской революцией и который впервые в русской истории привёл к принятию конституции? Для того, чтобы лучше понять то, что происходило в то воскресенье и какие были варианты, необходимо посмотреть на более широкую сцену тогдашней русской действительности.

Можно сказать, что в широком смысле события 9 января 1905 г. являются следствием упразднения крепостничества в 1861 г. Освободившаяся тогда масса крестьян хлынула в города на заработки на заводах и фабриках, пополняя ряды пролетариата. Производство начало расти и расширяться. Русские капиталисты начали активно вкладываться в производство, в новые проекты. В стране появлялись целые новые отрасли (например, цементная). Собственных денег не хватало – кредиты предоставляли западные страны. Половина из них – Германия. С ней же в силу географической близости и давности связей (минимум с VIII в.) формируется основной объём взаимной торговли. Россия наконец вступила на путь капиталистического развития.

Однако развивается капитализм в России в эти и последующие годы своеобразно, однобоко. Экономику и бизнес регулирует государство. Оно во всё вмешивается, всё решает, с ним – с чиновниками – необходимо всё согласовывать. Массе свободных и независимых предпринимателей государство предпочитает понятные монополии с понятными ему людьми во главе. Сегодня, в 2016 г., ту ситуацию легко понять – достаточно почитать газеты и экономические новости. Всё было то же самое: своих денег мало, нужны западные кредиты, госрегулирование зашкаливает, всюду «свои люди».

Похожи не только экономики двух периодов – похожи и системы государственного управления: нет свободного рынка, поскольку нет свободы; власть мало что понимает в экономике; власть фактически несменяема, решает в первую очередь свои проблемы; бюрократия огромна и всепроникающа. Но есть и отличие: все решения в России в конце XIX и начале XX в., в т.ч. в экономике, принимает один человек – монарх. Ему одному министры и губернаторы напрямую докладывают свои вопросы, добиваясь соответствующих решений. А между тем с каждым годом проблемы, подлежащие управлению усложняются, требуют тщательной подготовки. Между собой эти линии - министры, губернаторы - никак не перекрещиваются, ибо нет единого правительства во главе с председателем (оно появляется с 1906 г.) и поэтому нет никакой координации экономических решений. Госбюджет, по сути, является частью бюджета императорского двора. У царя нет никаких помощников, советников. Он едва представляет себе, что происходит в Петербурге, ну ещё в Москве, но не в остальной огромной стране, хозяином которой он по-прежнему себя считает. Для него, русского царя, все по-прежнему холопы – и крестьяне, и аристократия, и чиновники, и промышленники с купцами. Он принимает решения по своему усмотрению. Система государственного управления в эти десятилетия не рассчитана на новую, капиталистическую, модель экономики. Самодержавие поэтому не в состоянии правильно оценить то, что происходит, своевременно увидеть проблемы и принять адекватные решения.

А проблемы накапливаются и довольно быстро. Предпринимателям нужны более понятные, структурированные и прозрачные условия работы, меньше опеки и внимания со стороны государства. Им нужны политические силы, которые бы защищали их интересы на государственном уровне. Такие силы появляются в виде партий и ставят вопрос о необходимости конституции, ограничения монархии, создания современной конструкции власти в России. Пролетарии тоже начинают бороться за свои права – больше зарплаты, меньше часов работы, больше социальной защиты. Местные миры, в губерниях, хотят добиться самоуправления. В России формируется новое буржуазное общество с запросом свобод, демократической формы правления, парламентом в качестве органа примирения и согласования различных общественных интересов.

Великий реформатор, Александр II, непоследовательно, с ошибками пытается найти единый язык с нарождающимся обществом, но опаздывает и погибает от рук террористов с проектом конституции в нагрудном кармане шинели. Его сын, Александр III, не был, как отец, воспитан в либеральной традиции, у него всё просто и однозначно. Недолюбливавший отца он и политику его совершенно не понимал и не разделял. Он «закручивает гайки», прижимает все разговоры о конституции, свободах и проч. Но общественный котёл-то кипит.

Его сын, Николай II, отца любил, его политику понимал, разделял и продолжил. В самом начале своего царствования, при восшествии на престол Николай в речи 17 (29) января 1895 г. в Николаевском зале Зимнего дворца перед представителями дворянства, земств и городов заявил: «Мне известно, что в последнее время слышались в некоторых земских собраниях голоса людей, увлекавшихся бессмысленными мечтаниями об участии представителей земства в делах внутреннего управления. Пусть все знают, что я, посвящая все свои силы благу народному, буду охранять начало самодержавия так же твёрдо и неуклонно, как охранял его мой незабвенный, покойный родитель». Эта фраза была воспринята во всех слоях общества за исключением дворянства как пощёчина. Она стала сигналом к бурным брожениям и вызвала рост социальной напряжённости и политической борьбы, который и вылился с 1905 г. в революцию.

На самом деле демонстрация 9 января 1905 г. обозначает очень условное начало революции. Волнения, стачки и забастовки нарастали как цунами, охватывая всю страну, уже с 1902 г. Тогда же, 15 апреля, убит министр внутренних дел Сипягин. В активную фазу волнения переходят с лета 1904 г., когда 28 июля террористами был убит преемник Сипягина – Плеве. Военные неудачи в войне с японцами добавляли недовольства. Состоявшийся 6-8 ноября 1904 г. съезд земских деятелей высказался за введение представительских учреждений и свободы, т.е. за конституционную монархию. Это важно понимать в том отношении, что события 9 января не свалились как снег на голову.

Ситуация настолько обострилась, что новый министр внутренних дел, человек либеральных взглядов П.Святополк-Мирский советует царю «примириться с обществом», осуществить необходимые реформы. После ряда совещаний Николай II поручает другому либералу, полуопальному С.Витте подготовить соответствующий указ, который впоследствии по своей дате получил и название - «Указ 12 декабря 1904 г.». В нём царь принял практически все предложения С.Витте – о широком участии земства в решении местных дел, придании самостоятельности судебной системе, об ограничении административного произвола, о веротерпимости, ненарушении прав инородцев и расширении прав печати. Почти всё за исключением одного – вместо представительной власти подтверждалась власть самодержавия.

На этом фоне один из крупных «профсоюзов» столицы (тогда они ещё так не назывались, но были таковыми по факту) – «Собрание русских фабрично-заводских рабочих г. С.-Петербурга» начал готовить мирное шествие к Зимнему дворцу для того, чтобы передать лично царю прошение с рядом экономических и политических требований, главным из которых был созыв представительного Учредительного собрания.

Министерство внутренних дел заранее знало о подготовке акции и содержании прошения. «Собрание» было вполне официальной, крупной и известной организацией, учреждённой в соответствии с законом, проводившей регулярно различные мероприятия в целях организации рабочих. На ряде встреч «Собрания» присутствовали официальные люди, в т.ч. генерал-губернатор Петербурга Фулон. Более того, это «Собрание» было одной из многочисленных полицейских организаций, создававшихся с 1901 г. по предложению начальника Московского охранного отделения С.Зубатова (отсюда вся система этих организаций и их подконтрольность полиции получила название «зубатовщины»). Один из руководителей «Собрания» поп Гапон, который 9 января повёл шествие к Зимнему дворцу, имел связи с полицией.

Накануне, 8 января, Святополк-Мирский провёл у себя специальное совещание, посвящённое этой демонстрации и вопросу о том, как на неё реагировать. Автору данного ответа не доводилось видеть или хотя бы слышать о документально подтверждённых решениях этого совещания. Но вряд ли всё произошедшее на следующий день принципиально отличалось от решений, принятых накануне. Эти решения не могли быть приняты без ведома царя. Важна была его реакция. Скорее всего, совещание проводилось на основании тогда полученных указаний царя. Нигде и никогда не говорилось о том, что царь был против, сожалел или считал, что следовало поступить по-иному. Власть была готова и ответила. 

Интересно и другое. Вечером того же дня, 8 января, делегация участников будущей демонстрации, в числе которых был М.Горький, пришли к С.Витте, уговаривали его организовать на следующий день приём царём делегатов шествия дабы избежать кровопролития. Из этого следует, что организаторы демонстрации достаточно адекватно представляли себе возможное развитие событий. С.Витте сослался на то, что его царь не слушает и поэтому ничего не обещал.

9 января демонстрацию встретили залпами на дальних подступах к Дворцовой площади. Демонстранты не дебоширили перед Зимним дворцом, что могло стать поводом для их силового разгона. Им не дали даже дойти до площади перед дворцом. Свою заранее подготовленную реакцию власть не хотела демонстрировать на главной площади столицы -- всё сделали в отдалении от неё. Нужно было расстрелять. Погибло около 200 чел., в т.ч. дети. Царь ни к кому не выходил. Его вообще в столице не было.

В этой связи вполне правильно будет допустить, что демонстрация планировалась и осуществлялась как полицейская провокация. Подобных провокаций до 1917 г. с явного или молчаливого согласия Николая II проводилось ещё немало. Можно предположить, что царь хотел получить повод для торпедирования Указа от 12 декабря. В пользу этой версии говорит и личный характер и привычки царя: он всегда пытался дать задний ход после некоторых уступок. Высшие чиновники в своих мемуарах не раз потом отмечали эти черты характера Николая, которые можно назвать лицемерием и двурушничеством.

Пожалуй, самую правильную реакцию, с которой следовало отнестись к этой демонстрации сформулировал в своих воспоминаниях всё тот же С.Витте: «…Если бы я был во главе правительства, то я не посоветовал бы государю выйти к этой толпе и принять от них прошение, но, с другой стороны, вероятно, я бы дал совет, чтобы его величество уполномочил или главу правительства или одного из генерал-адъютантов взять это прошение и предложить рабочим разойтись, предупредив, что прошение это будет рассмотрено и по нему последуют те или другие распоряжения. Если же рабочие не разошлись бы, то, конечно, я употребил бы против них силу».

Вполне разумная позиция, ради которой совершенно необязательно что-то менять или делать. Такие вещи делают обычно «на автомате». Кроме того, страна бурлит, это не единственная демонстрация, её требования не уникальны. Значит, наказть хотели разом всех. 

Зачем демонстрацию расстреляли? Напрашивается только один ответ, что это всё-таки была полицейская провокация, призванная нейтрализовать обещания Указа от 12 декабря и показать «жёсткую руку» в попытке пресечь расползавшиеся волнения. Царь понимал, чего хотел добиться, но добился прямо противоположного. По России быстро пронеслась волна слухов о тысячах погибших 9 января, о необыкновенной жестокости царского режима и т.п. Результат известен – революция, стихийные бунты, многочисленные убийства чиновников, радикализация населения и всё-таки запоздалая конституция, представительная Дума и уже неконтролируемое скатывание в пропасть 1917 года. Вот она, цена самодержавия, автократии, самоуверенности и безапелляционности

Андрей Авраменкоотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
74
-4
Прокомментировать

По этой логике, которая подразумевает "научную методологию" в концепции" если бы, да кабы", следует, что и другие , подобные постановки вопроса, вроде"Можно ли было избежать взятия Бастилии 14 июля 1789 года во Франции и начала революционных потрясений и катастрофы?" имеют место быть. Однако , это антинаучная, антиисторическая трактовка истории.

3
-16

Ну конечно, вам правда не нравится, ведь она такая неприятная вещь, что проще не принимать ее и наслаждаться ложными иллюзиями.

0
Ответить
Прокомментировать
Ответить
Читайте также на Яндекс.Кью
Читайте также на Яндекс.Кью