Alexandra Sheveleva
ноябрь 2016.
4739

Имеет ли смысл искать палачей своих репрессированных родственников?

Ответить
Ответить
Комментировать
2
Подписаться
5
6 ответов
Поделиться

Имеет! На примере немцев, которые не просто общим скопом покаялись и забыли вторую мировую, я вижу большой смысл в том, чтобы именно детально изучить трагедию. Именно в детализации есть шанс не забыть жертв и не повторить эти события. Нужно ли судить палачей сейчас - это спорный вопрос, но в том что они должны быть названы - у меня нет сомнений.

24
-4

А что делать с теми, кто донес? А Вы уверены что у Вас в роду таких не было?

-1
Ответить

Тех кто донес сложнее вычислить, но тоже нужно. И даже если среди моих родственников такие окажутся, это тем более нужно узнать. Излишняя гордость в стиле: "мы честные интелегентные люди, среди нас не может быть плохих людей. А если такие окажутся, то это бросает тень на меня" - самый плохой помощник в деле, чтобы такое больше не повторилось.

+3
Ответить

Вычислить тех кто донес невозможно. А начали доносчики. А теперь представьте нквдешника, который сидит на работе, мечтает уйти домой к жене и детям, а тут донос. Проигнорировать - дома жена и дети, а дело политическое(

-2
Ответить
Ещё 2 комментария

Ну если донос письменный, то должен остаться в деле. Не всегда, но вычислить можно. И чтобы понять такого нквдешника и нужно знать детали, тогда станет понятно, при создании какой атмосферы в стране начинаются доносы.

0
Ответить

Письменный с подписью аноним. А атмосфера и так понятна.

0
Ответить
Прокомментировать
АВТОР ВОПРОСА ОДОБРИЛ ЭТОТ ОТВЕТ

Пока собирался уже ответили. Не искать и не своих, а просто важно знать кто чем занимался. 

Для людей имеет большое значение как к ним относятся дети, окружающие. Вон, тут, на нашем сайте как люди за минусики переживают.

Люди должны знать, сейчас они творят что хотят, а завтра их подвиги будут известны. И им будет неприятно в очереди за пенсией стоять, и их дети будут переживать.

Вот, пожалуйста, совсем свежее. Вера Серова не хочет чтобы её деда называли палачом:

ria.ru

"на протяжении всей программы Соколов в категоричной форме утверждает, что опубликованные мемуары и дневниковые записи Серова являются фальшивкой, сфабрикованной их редактором Александром Хинштейном с целью реабилитации "палача" Серова".

А вот передача о нем сделанная уже после иска, дополнительно рассказывающая о Серове.

echo.msk.ru

Из этих сотен тысяч следователей, миллионов доносчиков и складывается система с Серовым в предпоследнем (предпервым) слое.

Иначе нас истории, светской этике, обществознанию, прочим общественным дисциплинам будут учить внуки палачей. Они знают чем занимались дедушки и оправдывают это. Поэтому не будем удивляться тому, что на уроках будут рассказывать, что в Катыни всё правильно делали, что чистки это эффективное управление кадрами и так далее.

Нет имен миллионов жертв, значит их и не было по ощущениям людей. Нет имен палачей, значит и палачей не было, и жертв не было. Так, верхушку Сталин почистил, так их не жалко, они друг друга там постреляли почистили. Палач -- один Берия, и тот хороший, он атомную бомбу организовал. Так?

Поэтому получаем по тв и в инет этот милый романтический образ:

!http://img0.reactor.cc/pics/post/Я-Ватник-политика-песочница-политоты-1970976.jpeg

14
-1
Прокомментировать

Имена главных палачей всем давно уже известны (Ногтев, Блохин, Гаранин, Попов и т.д.). Многие выжившие репрессированные помнят имена своих следователей и их, в принципе, можно найти. Но зачем? Прошло 60 лет и более, если Вы и найдете такого следователя, то он уже будет глубоким стариком. Посмотреть как он живет? Мучает ли его чувство вины? В большинстве случаев такие люди, если и захотят с вами разговаривать, то скажут, что они были на службе, выполняли приказ, "держали руки по швам".

23
-10

Кто носители этих чудных фамилий? Где о них можно подробнее почитать?

0
Ответить

Советую почитать книгу Никиты Петрова "Палачи. Они выполняли заказы Сталина"

0
Ответить
Прокомментировать

Я отчасти согласна и с первым ответом, и со вторым.  

Безусловно, все те люди, которые приговаривали, арестовывали, исполняли и т.д. Давным давно в глубокой старости, ответят, что всего лишь исполняли приказ или свято верили в правосудие. Все так. Нет смысла глумиться, пытаться мстить или еще что-то. Но есть другая сторона - коллективная вина народа за преступления, совершенные с нашего с вами позволения. Сейчас мы часто видим, как наше общество разделается в вопросах о вине Сталина, цене индустриализации и прочее. Как мы знаем, индустриализация так и сяк совершилась, а потомки Сталина едва ли вспоминают своего именитого деда. В это же время мы с вами обычно не знаем откуда идет наш род (в смысле от жертв или исполнителей высшей меры наказания). Вот люди и делятся на тех, кто считает, что никакие достижения народного хозяйства не стоят ни одной человеческой жизни, другие же считают, что величие страны стоит этих жертв. Репрессии - настоящая травма для нашей страны: миллионы пропавших, осиротевших, оставленных на произвол судьбы. 

Дело в том, что единственный способ преодолеть травматический опыт - работать с ним: говорить, искать, понимать. В нашей стране принято рассказывать о том, что в семье были жертвы репрессий, но я ни разу в жизни не слышала, чтобы кто-то сказал, что в его семье были каратели. Для того, чтобы люди начали понимать свою ответственность, они должны знать и принимать, что кто-то в их семье из жестокости или светлых побуждений был причастен к этому трагическому событию. Конечно, дети не должны отвечать за родителей, но большому счету, мы - потомство тех людей, которые разогнали маховик репрессий. 

Возвращать к истории нужно имена не только самих репрессированных, но и организаторов, и исполнителей. Мы уже никогда не узнаем, почему рядовые граждане в ступали в эти ряды, но мы научимся быть не только жертвами режима, но и силой, которая никогда не позволит случиться этому вновь.

12
-1
Прокомментировать

Я думаю, что все, кто причастен к расстрелам, приговорам, пыткам времен сталинских репрессий уже отошли в мир иной. А смысла добиваться того, чтобы тебе принесли извинения их потомки никакого нет. В глазах потомков палачей, их родители, скорее всего - офицеры, награждены орденами и медалями, долгое время отдавали свою жизнь служению Родине. Вряд ли кто-то из палачей делился своим опытом с родственниками. И я думаю, что палачи, те кто дожил до преклонных лет нисколько не раскаиваются в том, что они делали. Для них это была обыденность. Они не понимают тех страшных деяний, которые они совершали. Приведу пример: Евгения Альбац в своей работе: "Мина замедленного действия. Политический портрет КГБ" опубликовала интервью, которая она взяла у следователя А.Г. Хвата, того самого, который вел дело академика Вавилова, великого русского генетика. Хват уже в то время был на пенсии и был заслуженным работником КГБ: 

Я поднялась на третий этаж этого дома и позвонила. Дверь открыла женщина средних лет.
— Здесь живет Александр Григорьевич Хват?
— Папа, — негромко позвала она.
Он вышел из соседней комнаты. Широкогрудый. Когда-то, видно, высокий. Голый череп в обрамлении коротко стриженных седых волос. Старость, хотя он выглядел моложе своих восьмидесяти лет, выдавала шаркающая походка и какая-то сгорбленность фигуры. Нет, точнее, не сгорбленность — согбенность: как будто что-то давило на него сверху и все больше склоняло в странном полупоклоне, все больше прижимало к земле. Потом я пойму: его давил не только возраст — страх.
Хват профессиональным жестом раскрыл мое редакционное удостоверение, внимательно прочитал, сверился с фотографией.
— По какому вопросу? — спросил.
— Давайте пройдем в комнату, — оттягивая возможность быть изгнанной, сказала я.
— Пожалуйста, — он покорно открыл дверь комнаты и пропустил меня вперед.
В комнате стояла двуспальная кровать — по примятым подушкам видно было, что он, когда я пришла, лежал. Еще стояли две тумбочки для белья, шкаф, пара стульев. Больше — ничего.
Хват поставил стул у окна — так, чтобы свет падал мне на лицо. Сам сел у стены, напротив.
Я начала в лоб:
— Вы работали следователем НКВД?
— Да.
— Помните, в сороковом году вы вели дело Вавилова, академика…
— Как же, конечно помню…
Покорность Хвата поразила и сковала меня. Я ожидала чего угодно, но только не этого. Вся заготовленная загодя агрессия оказалась не нужна.
Передо мной сидел старик. Просто — старик. Уставший и, кажется, больной.
А мне предстояло напомнить ему, что Вавилова он мучил одиннадцать месяцев — четыреста раз вызывая на долгие, многочасовые допросы. Что, по свидетельству очевидцев, после этих допросов Вавилов идти сам не мог: до камеры N 27 в Бутырской тюрьме его доволакивали надзиратели и бросали возле двери. Сокамерники помогали Вавилову забраться на нары и снять ботинки с огромных, вздутых, синих ступней. Академика ставили на так называемые «стойки» — пытка эта означала, что человеку по десять и больше часов (иногда она растягивалась на дни, и тогда у пытаемых лопались на ногах вены) не позволяли сесть… После полугода такого следствия (Вавилова обвиняли в шпионаже и вредительстве) из крепкого, подтянутого, даже чуть франтоватого пятидесятитрехлетнего мужика, академик превратился в очень пожилого человека.
Я неловко выдавила из себя:
— Свидетели утверждают, что вы применяли к Вавилову… (я искала слово помягче) жесткие методы следствия…
— Категорически отвергаю, — быстро и заученно ответил Хват. — Был же и другой следователь, Албогачиев, — тут же продал он своего коллегу. — Нацмен, — добавил.
«Нацмен» — это сокращенное от «национальные меньшинства». Так русские порой снисходительно называют выходцев из Средней Азии и с Кавказа.
— Албогачиев — он малообразованный человек был. Ну и нацмен, сами понимаете… — снова повторил Хват. — У него с ним (с Вавиловым. Хват упорно не называл Вавилова ни по имени, ни по фамилии — «он», «с ним» — Е.А.) — отношения так, не очень были…
Это был известный сталинский прием, впрочем, весьма удачно применяемый и во все остальные годы советской власти, провозгласившей интернационализм и «дружбу народов». Вавилов был русский, значит, пытал его, конечно же, нацмен. Не мог же он, Хват, русский с русским, со своим такое делать?
Хват искал во мне понимания своей логики. Каюсь — не нашел.
— Скажите, вы верили в то, что Вавилов — шпион?
— В шпионаж я, конечно, не верил — данных не было. То есть было заключение агентурного отдела — существовал такой в Главном экономическом управлении НКВД (видимо, это нынешнее 7 управление — «топтуны» — Е.А.): так и так, шпион. Агентурный отдел его «разрабатывал», но данные нам не передавали — у себя оставляли. Они и постановление на арест по таким делам писали. Ну, а что касается вредительства — что-то он (Вавилов. — Е.А.) не так в своей сельскохозяйственной науке делал. Тут я собрал экспертизу — академик ее возглавлял, к Трофиму Лысенко ездил. Они, то есть академики и профессора, подтвердили: да, вредил.
— Вам не было жалко Вавилова? Ведь ему грозил расстрел. Так, по-человечески, не было жалко?
Я ждала ответа, почти уверенная, что вот сейчас Хват скажет: «Да, было жалко, но, знаете, время было такое…» Ведь только что, пять минут назад, Хват не сумел сдержать слез, рассказывая мне, как в начале шестидесятых, в годы хрущевской реабилитации, отобрали у него партбилет и положенную повышенную пенсию полковника КГБ («пенсия у меня общегражданская») — «за нарушение соцзаконности в годы работы в НКВД»…Я же ждала от него жалости к человеку, у которого отняли жизнь. Ах, как же я была еще наивна!
Хват рассмеялся (рассмеялся!):
— Что значит жалко? — Так и сказал. — Ну что он, один, что ли?..
Не один, это правда, миллионы безвинных ушли в сырую землю. Хотя, конечно, Николай Вавилов был человеком неординарным, редкого дарования и таланта. В тюрьме он написал свой последний труд — «История мирового земледелия». Рукопись пропала. Или, что скорее всего, покоится где-то в бездонных архивах КГБ… Но перед смертью — перед смертью и теми муками, которые выпали, — все, конечно, равны.
«Что значит жалко?» — сказал Хват. Сказал не юнец, не тридцатилетний старший лейтенант НКВД — восьмидесятилетний старик, которому и жить-то осталось всего — ничего…

Так что никакого раскаяния от лиц, причастных к террору, вы вряд ли найдете, а обвинять в чем-то их потомков, которые и знать ничего не знают о деятельности их предков - несправедливо.

11
-3

Поэтому такие как Хват должны сесть в тюрьму.

-1
Ответить

Покаяния от них не требуется. Требуется чтобы их дети знали почему их дедушка говорит "обама чмо", "можем повторить", "печенки госдепа" и всё это прочее говно.

+2
Ответить

Вы то будете молчать, нет-нет, а духовные дети Хвата молчать не собираются. Заполонили тв своими сериалами про подтянутых чекистов и вас же будут учить патриотизму:

!http://img0.reactor.cc/pics/post/Я-Ватник-политика-песочница-политоты-1970976.jpeg

А когда Вы скажите, в стране плохо потому, в том числе, что вы Вавилова завалили, они Вам смело ответят, что это преувеличено, что где же эти миллионы жертв, их нет. На миллионы жертв нужно миллионы палачей, а палачей нет -- кто убивал? кто мучил? Никто. Ничего и не было. Так, верхушку Сталин почистил и всё.

Так и будем это жрать. Да и пустые это всё разговоры. В реальности, конечно, никто инкогнито палачей раскрывать не собирается.

+3
Ответить
Прокомментировать
Читать ещё 1 ответ
Ответить
Читайте также на Яндекс.Кью
Читайте также на Яндекс.Кью