Максим Пасмурнов
апрель 2017.
7193

Какой будет четвёртая волна феминизма?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
7
3 ответа
Поделиться

Сначала нужно разобраться с «волнами» и понять, какая из них захлестывает нас в России, иначе разговор получается некорректным с терминологической точки зрения. Три волны феминизма — устойчивое понятие, разработанное в американской историографии и, соответственно, исключительно по отношению к США. Экстраполировать этот опыт и эти «волны» на другие страны уже само по себе антифеминистский жест. Разумеется, это деление условно и прячет от нас множество нюансов, представляя феминистское движение последовательной сменой вех и основных проблем.

Что касается России, то если мне не оставляют никакой другой системы координат, кроме «волн», то я бы сказала, что мы переживаем вторую по отношению к нашему опыту. 

Первая – это дореволюционный суфражизм, который распадается на несколько ветвей: либеральный (когда дворянки с мощным символическим капиталом и прекрасными связями в обществе организовывали школы или дешевое жилье для жен рабочих, неимущих женщин), радикальный, когда народоволки (Софья Перовская, Вера Засулич) своим собственным опытом, по большей части трагическим, бросали вызов самим границам мыслимого женского поведения, а также марскистский (Клара Цеткин, Александра Коллонтай, Мария Спиридонова). Отчаянная, с одной стороны, последовательная с другой, работа этих женщин и стремление десятков тысяч не названных поименно превратила «женский вопрос» в один из самых актуальных накануне Февральской революции. В результате россиянки получили право политического голоса намного раньше жительниц других европейских стран.

Приход к власти большевиков кардинально перекроил феминистский опыт в России: массовое включение женщины в рынок труда сопровождается в первые годы советской власти осмысленной эмансипационной политикой: женотделы, детские сады, общественные кухни, борьба с патриархальными предрассудками посредством плакатов на кажом углу (плакат – основной метод диалога в эти годы, ведь большинство населения страны еще неграмотно). Однако это длилось недолго. Базовые социальные гарантии остались, но с установлением авторитарного сталинского режима, с угасанием возможности диалога с властью и исчезновением горизонтального пространства, феминистская повестка выхолащивается, превращаясь в фикцию. Отсюда это парадоксальное ощущение, с которым живут многие современные россиянки, — женский вопрос решен сто лет назад, чего еще хотеть? На этом фоне зашкаливающая статистика бытового насилия и женских смертей от него в стране (каждый час погибает женщина), алиментная проблема, не решаемая в современной России, по-прежнему низкий символический престиж таких массовых профессий как учительница, воспитательница, остающимися тотально женскими. О жизни и долголетии Можно ли вычислить вероятное количество оставшихся лет своей жизни, и если да, то как?Какой самый первый признак (который я могу обнаружить сам) того, что я 100% болен каким-то смертельным заболеванием?Как японцы доживают до 80 лет, постоянно питаясь лапшой быстрого приготовления?Задавайте вопросы экспертам

До сих пор было непонятно, зачем и как вообще об этом говорить? Кто об этом будет говорить? И где? Настоящий прорыв и формирование аналитического языка для обсуждения женского опыта мы наблюдаем последние несколько лет. Главным образом через интернет, единственную пока не цензурируемую горизонтальную площадку, потому что современное путинское государство не заинтересовано в решении перечисленных проблем и даже больше, именно за счет женщин и других уязвимых групп (ЛГБТ, дети) оно поддерживает патриархальный режим в условиях экономического и социального кризиса. В стране, власть в которой не может гарантировать своим гражданам достойной жизни, происходят изменения структуры отношений внутри общества, это напрямую затрагивает гендерный режим: право на насилие над уязвимыми группами делегируется от государства локальным акторам на уровне социальных паттернов и бытовой реальности. Отсюда пропаганда гетеронормативного моногамного идеала, покушения на аборты в ОМС, выведение семейных побоев из-под уголовной ответственности и этот замшелый маскулинный крен, воплощенный в низкорослом, стареющем президенте РФ, хранителе «традиционных» ценностей, посредством политического пиара и разнообразных визуальных эффектов.

Флешмоб «я не боюсь сказать» дал огромную надежду: женщины начали говорить о своем личном опыте насилия и он оказался тотально общим в той или иной мере, такая «скрепа» на всю страну; опыте, который не интересен правоохранительным органам, церкви, различным государственным структурам, комитетам, которые будто бы занимаются правами женщин, а речь – это власть. И очень хорошо видны ограничения, которые купируют эволюцию речи от первого лица в политические действия в современном российском гибридном режиме. Речь прозвучала, но она не тянет за собой никаких политических изменений, потому что все шлюзы закрыты. Поэтому в теоретическом отношении российский феминизм никуда не движется, но эмансипационный потенциал из-за все более увеличивающейся пропасти между декларацией и реальностью огромен. Феминистская повестка видна из каждой форточки, но она маргинализируется всеми – властью, современная раздробленная оппозиция ее тоже не видит, но волна все равно захлестывает.

Для граждан России нынешнее понятие феминизма сильно искажено, воспринимая его больше с негативной точки зрения. Внутреннее феминистическое сообщество переживает некий раскол на либеральных и радикальных с явно выраженными мизандрическими взглядами. Но я бы не стала сводить все российское движения только на эти два лагеря. Собственно, сейчас происходит формирование новой волны, которая заключается в продвижении проблем, с которыми борется феминизм, в массы. Постепенно все чаще в СМИ, в социальных сетях (с помощью блогов, своих групп, страничек, каналов и т. п.) обсуждается это понятие, вызывая различные реакции в зависимости от отношения аудитории к данной теме. Но нельзя сказать что волна получила сильное распространение. Все же формирование адекватного отношения к правам женщин  еще висит в воздухе.

Кристен Солли когда-то перечисляла характерные для будущей четвёртой волны черты: квирность, бодипозитив, секс-позитивность, отказ от мизандрии и т.д. www.bustle.com Но всё это, как мне кажется, присутствует в третьей волне (интерсекциональный феминизм).

Кайра Кокрейн сообщает: "Welcome to the fourth wave of feminism. This movement follows the first-wave campaign for votes for women, which reached its height 100 years ago, the second wave women's liberation movement that blazed through the 1970s and 80s, and the third wave declared by Rebecca Walker, Alice Walker's daughter, and others, in the early 1990s. That shift from second to third wave took many important forms, but often felt broadly generational, with women defining their work as distinct from their mothers'. What's happening now feels like something new again. It's defined by technology: tools that are allowing women to build a strong, popular, reactive movement online. Just how popular is sometimes slightly startling. Girlguiding UK introduced a campaigning and activism badge this year and a summer survey of Mumsnet users found 59% consider themselves feminists, double those who don't. Bates says that, for her, modern feminism is defined by pragmatism, inclusion and humour. "I feel like it is really down-to-earth, really open," she says, "and it's very much about people saying: 'Here is something that doesn't make sense to me, I thought women were equal, I'm going to do something about it.'" www.theguardian.com

И здесь тоже мутноватая статья: www.pacificu.edu

Нам бы с третьей волной разобраться — пока не совсем ясно, к чему она приведёт в итоге.

Ответить