Smol Rihter
ноябрь 2016.
521

Откуда известно, что поджигателя храма Артемиды действительно звали Геростратом?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
2
2 ответа
Поделиться

Мы можем только предполагать это, потому что данных очень мало, источник вообще только один, а это всегда вызывает недоверие. Но есть косвенное подтверждение правильности источника.

О Герострате писал только греческий историк Феопомп, на которого ссылались все остальные авторы, упоминавшие о пожаре храма Артемиды в Эфесе. Сам Феопомп родился через почти 20 лет после предполагаемой казни Герострата. Никаких других данных про Герострата нет, ничем он больше не прославился и ни в какие другие работы, дошедшие до нашего времени, не попал. НО. Если бы это была чистая легенда и нравоучительное повествование, то народная традиция донесла бы до Феопомпа другое имя. Храм Артемиды горел несколько раз и окончательно сгорел только в 268 г. уже новой эры, его сожгли готы. После первого пожара и после второго пожара (Герострат) его восстанавливали, даже расширяя и украшая. Правда, Герострат спалил большую часть библиотеки, которой было всем очень жалко. 

Так вот, если бы народная молва сочиняла имя поджигателя, или сам Феопомп придумывал бы этого персонажа из головы, он никогда бы не назвал его "Воином-героем" - Геростратом. Он бы скорее назвал его Какургом (злодеем), Фотием (поджигателем) или, скажем, Иеросулом (святотатцем). А вот Геростратом только любящие родители могли назвать желанного ребенка-мальчика. Так что это придает истории правдоподобия.

13

Иеромонах Поджигатель
Звучит!

0
Ответить

если вы про исторического Фотия - правого политика времен Александра I и Николая I - то он был архимандритом: "Старшина загона Поджигатель" звучит еще красноречивее :)

+1
Ответить

Не, я не про исторического, но ваш комментарий мне понравился :))

0
Ответить
Прокомментировать

Дмитрий ПОСЛОВСКИЙ

ДЕЛО ГЕРОСТРАТА

– Слушается дело о сожжении храма Артемиды в Эфесе неким Каломеем, - провозгласил судебный служитель, оторвав судью от тяжелых дум.

– Каломей, зачем ты сжег храм? – спросил судья, размышляя, какую ошибку совершила его дочь, связавшись с этим мерзавцем – как, бишь, его...

– Я хотел прославить свое имя, – отвечал Каломей.

«Если бы тот негодяй не сбежал из Эфеса, я бы приказал утопить его в море», - неторопливо рассуждал судья сам с собой.

– Что? И все? – удивился он, услышав ответ Каломея.

– Мое имя, память обо мне сохранят дотошные историки. Имена ваятелей, создавших храм, забудут, а меня будут помнить вечно! – необдуманно заявил тщеславный преступник.

– Ты ошибаешься, Каломей! Писарь! Вычеркни имя Каломея из дела. А впиши... Герострата! – Судья вспомнил наконец имя несостоявшегося зятя. – Надо быть глупцом, – продолжал судья, – сжигая храм из-за пустого желания славы, говорить об этом мне.

– А каким будет приговор? – спросил палач.

– Утопите его в море, – сказал судья.

И убитого горем Каломея потащили к морю.

– Да! И запретите впредь упоминать имя Герострата, – крикнул вдогонку судья и погрузился в размышления о добре и зле.

На следующий день в городе все говорили о негодяе Герострате и о мудром судье.

Журнал «Вокруг света»

0
Прокомментировать
Ответить