Любовь Панова
октябрь 2016.
2110

Что А. Белый хотел выразить этими словами: Воздетые руки горе на одре - в серебре (стих Рой отблесков)?

Ответить
Ответить
Комментировать
1
Подписаться
7
2 ответа
Поделиться

Неразрешимый конфликт поэтической и социальной интерпретации безумия -- одна из магистральных тем классической русской литературы, и стихотворение Андрея Белого "Утро" примыкает к этой почтенной традиции ("Не дай мне Бог сойти с ума..."), часто ассоциирующей безумие и бессонницу ("ночи безумные, ночи бессонные", "в безумных встречах и туманных спорах") ради имитации античной одержимости божеством. Особенность безумия в стихотворении Андрея Белого в том, что это не одержимость божеством, но восприятие отраженного света как бы уже в оставленном богами мире: руки в серебре -- светят только отраженным светом комнаты. Жест, описанный в этой строчке -- жест поднятия крышки гроба похороненным заживо -- один из мифов русской культуры, от ипохондрии Гоголя до стихотворения Фета "Никогда", связанное с романтическим страхом перед новым ледниковым периодом, с белым светом ледников, которое можно считать прототекстом для "Утра" Андрея Белого. Только Андрей Белый вводит тему Воскресения, которое оказывается не только поэтической мечтой, но и невместимым для обычной логики дел событием. 

А.А. Фет

НИКОГДА

Проснулся я. Да, крышка гроба. — Руки

С усильем простираю и зову

На помощь. Да, я помню эти муки

Предсмертные. — Да, это наяву! —

И без усилий, словно паутину,

Сотлевшую раздвинул домовину

И встал. Как ярок этот зимний свет

Во входе склепа! Можно ль сомневаться? —

Я вижу снег. На склепе двери нет.

Пора домой. Вот дома изумятся!

Мне парк знаком, нельзя с дороги сбиться.

А как он весь успел перемениться!

Бегу. Сугробы. Мёртвый лес торчит

Недвижными ветвями в глубь эфира,

Но ни следов, ни звуков. Всё молчит,

Как в царстве смерти сказочного мира.

А вот и дом. В каком он разрушенье!

И руки опустились в изумленье.

Селенье спит под снежной пеленой,

Тропинки нет по всей степи раздольной.

Да, так и есть: над дальнею горой

Узнал я церковь с ветхой колокольней.

Как мёрзлый путник в снеговой пыли,

Она торчит в безоблачной дали.

Ни зимних птиц, ни мошек на снегу.

Всё понял я: земля давно остыла

И вымерла. Кому же берегу

В груди дыханье? Для кого могила

Меня вернула? И моё сознанье

С чем связано? И в чём его призванье?

Куда идти, где некого обнять,

Там, где в пространстве затерялось время?

Вернись же, смерть, поторопись принять

Последней жизни роковое бремя.

А ты, застывший труп земли, лети,

Неся мой труп по вечному пути!

Январь 1879

19
-1
Прокомментировать

Андрей Белый
УТРО

Рой отблесков. Утро: опять я свободен и волен.
Открой занавески: в алмазах, в огне, в янтаре
Кресты колоколен. Я болен? О нет — я не болен.
Воздетые руки горе на одре — в серебре.
Там в пурпуре зори, там бури — и в пурпуре бури.
Внемлите, ловите: воскрес я — глядите: воскрес.
Мой гроб уплывет — золотой в золотые лазури.

Поймали, свалили; на лоб положили компресс.

1907
Москва

_________

Стихотворение устроено как то ли внутренний монолог, то ли произнесенный вслух горячечный бред больного человека. (После такого вступления кому-то, может быть, покажется, что я считаю стихи Белого «бредом сумасшедшего», но нет, Белый действительно описывает болезнь.) В полубредовом состоянии герой стихотворения ловит отблески, блики солнца, световые пятна. Он отказывается считать себя больным: напротив, ощущаемое им единение со светом подсказывает ему, что он лучше чем здоров — он, кажется, умер, но воскрес. Это тот момент, когда реальная ситуация (болезнь) как нельзя лучше совпадает с переживанием символа, одной из основ мироздания; может быть, самого Бога (вспомним видение Бога как света в финале «Божественной комедии» Данте). Религиозные переживания усиливаются тем, что свет отражается от крестов колоколен, видных больному в окне. (Скорее всего, кресты именно посеребрены, а не позолочены: в написанном примерно в то же время стихотворении «В темнице» есть строки «Но я внимаю серебру / Заклокотавших колоколен»). 

Это момент эмоциональной кульминации стихотворения, подчеркнутой исключительной силы звукописью: ре — ре —ре — ре. На этот момент в речи героя приходится и максимальная концентрация церковнославянизмов и архаизмов: строка «Воздетые руки горе на одре — в серебре» на «простом» языке означает всего лишь «Поднятые вверх руки [лежащего] на постели — в серебре». Церковнославянское слово «горé», означающее «вверх», конечно же, паронимически связывается здесь с «горением», еще раз актуализируя огненные, световые образы. Церковнославянское же «одр» — это постель, причем обычно это слово употребляется по отношению к постели больного или умирающего человека («на смертном одре»). Эти простертые вверх руки, на которые смотрит больной, залиты серебряным светом; обратим внимание на то, что это один из многих оттенков света, которые упоминаются в стихотворении (алмазный, огненный, янтарный, пурпурный, золотой). Это последний оттенок света, который еще можно отнести к «этому миру»: пурпур и золото относятся уже к потусторонним, загробным видениям, к которым и стремится герой — возможно, в реальности этому стремлению соответствует попытка больного броситься из окна (ведь кому-то приходится ловить его и валить на пол или на постель). 

Серебро — металл, угодный Богу, в Псалме 11 ему уподобляются слова Господа; это металл, из которого изготовляют нательные кресты и церковную утварь; то, что на руки больного упал серебряный свет, в его глазах должно свидетельствовать о том, что он отмечен Богом, что Бог доволен его земной жизнью. Серебро очень часто упоминается в стихах и прозе Андрея Белого: вспомним роман «Серебряный голубь», его «Симфонии», где это едва ли не самый частый цвет, особенно в последних симфониях, и такие стихи, как «Воспоминание», «Церковь».  Наконец, в эти же годы Белый проводил много времени и писал стихи в имении Серебряный Колодезь Тульской губернии —  для него как символиста это должно было иметь огромное значение. 

Стихотворение, впрочем, обрывается резким возвращением в реальность, строкой, произнесенной то ли «отрезвевшим сознанием», то ли каким-то сторонним, внеположным герою наблюдателем. Никакого горнего серебра, никакого уплывающего в золото гроба: мокрая тряпка на лоб.

Лев Оборинотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
10
0

Спасибо, Лев, вас всегда интересно читать. Я когда читала в свое время это стихотворение, была уверена, что руки в серебре - это руки на которых серебрянные кольца.

+2
Ответить
Прокомментировать
Ответить
Читайте также на Яндекс.Кью
Читайте также на Яндекс.Кью