Timur Dii
октябрь 2016.
5153

Может ли человек эпохи постмодерна не быть постмодернистом?

Ответить
Ответить
Комментировать
9
Подписаться
12
5 ответов
Поделиться

Может-то может, но не быть постмодернистом можно очень по-разному. Водораздел проходит в том, учитываете ли вы собственно постмодернистский опыт.

В Египте есть храм Абу-Симбел. Построен он был чуть больше трёх тысяч лет назад в правление Рамзеса II, и таким образом, что два раза в году солнце на рассвете заглядывало ровно в самую глубину храма и освещало трёх египетских богов (Амона, Ра-Хорахти и самого Рамзеса II — да, он бог, а вы не знали?), оставляя в тени четвёртого, Птаха, дабы подчеркнуть его некоторую иноприродность.

Так вот, после революции 1952-го года египетское правительство озаботилось нехваткой в стране такой вещи как электричество, и для строительства второго водохранилища нужно было затопить дополнительные до хрена гектаров земли. Проблема в том, что Абу-Симбел, негласное чудо света и часть всемирного наследия, и при таком раскладе оказывался под водой.

И храм решили перенести. Целиком, с горой, в которой он высечен.

Поскольку поднять его целиком было бы невозможно, его распилили. На тысячу кусков. Ручными, сука, пилами — пока Нил там потихоньку уже прибывал. Перевезли по одному куску на новое место и собрали обратно. И даже гору новую ему насыпали.

К чему я об этом.

Постмодернизм полвека занимался тем, что распиливал наши храмы. Веровые, ценностные, психологические, все. Ничто не избегло зубцов его.

К счастью, храм он всё-таки распиливал, а не взрывал — это дело, к сожалению, берёт на себя экстремистская ортодоксия. Проблема в том, что переносить храм на новое место и восстанавливать — уже не постмодернистская задача. Это придётся делать тем, кто идёт следом, то есть нам с вами, и нам же придётся решать, готовы ли мы воспринимать наш храм как переживший распад, или не готовы, замазывать нам швы, или не замазывать, писать о них в наших будущих археологических заметках, или делать вид, что ничего не произошло. К тому же, что распад двадцатого века — это не распад храма, это распад самого человека.

Кто-то учитывает этот опыт — такие направления как "новая искренность", постирония и метамодернизм — хотя они всего лишь пытаются перенести блоки на новое место.

Кто-то его игнорирует — чаще всего это те же люди, которые взрывают чужие храмы. Это — тупиковый путь и агония, однако надо понимать, что она является всего лишь реакцией: люди всего лишь пытаются спасать свои символические системы. Но при этом они не собирают новый храм — скорее, они ходят молиться на старое место, где давно уже ничего нет, кроме сточенных пил и большой пустоты в горе.

Хотя бывают и исключения — старообрядцы, хасиды, тибетские буддисты и прочие киники от архаики, выживающие благодаря уникальной внутренней отлаженности, способности жить по одному и тому же собственному закону тысячи и тысячи лет. Но речь сейчас не о них. Им свои храмы переносить не надо.

Тем же, кто планирует браться за собирание нового Абу-Симбел, можно утешаться мыслью, что разобран он был не от нехуй делать, а всё-таки чтобы его спасти. Потому что технологически цивилизация движется в одном направлении, и вода уже подступала.

Но это не плохо. Это показывает то, что это, во-первых, возможно. А во-вторых, что это вдобавок кому-нибудь нужно.

Ну и к тому же — мы ведь можем построить его иначе. Сохранить то, что должно быть сохранено, исправить то, что не удалось сделать, когда он воздвигался впервые. Мы — меняющаяся цивилизация, так что и наши храмы могут позволить себе меняться.

Нужно только решить, на что теперь два раза в году будет падать солнце.

Gleb Simonovотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
76
-5

Отличный ответ.Информативно и очень понятно.Спасибо за него!

+1
Ответить

Три бога по-прежнему освещаются дважды в год? :^)

0
Ответить
Прокомментировать
АВТОР ВОПРОСА ОДОБРИЛ ЭТОТ ОТВЕТ

Не совсем понятно, что понимается под «быть постмодернистом». Исповедание каких-то особенных этических ценностей? Быть «плюралистом», как считал А. Солженицын? Или это вопрос к художникам, практикующим, например, радикальный акционизм и прочие «постмедиальные» методы художественного воздействия? А может достаточно читать французских постструктуралистов и немного владеть «левым дискурсом»? Есть сомнения, в том числе, и что относительно «эпохи постмодерна» возможен какой-то само собою разумеющийся консенсус, настолько всем очевидный, что уместен будет однозначный ответ. Похоже (читая пред. ответы) это не так.

Во первых, «постмодерн». Один из самых сложных и противоречивых терминов, который, тем не менее вошёл в наше повседневное словоупотребление на правах ярлыка всего радикального и непонятного. В основном в искусстве. Что довольно странно, учитывая как его древность, так и этимологию. О Постмодерне говорят уже более полувека. Даже в СССР была доступна в библиотеках, переведенная и изданная в 1973 г. книга А. Моля «Социодинамика культуры», котор. описывала проблему «послесовременности» в терминах новой «мозаичной культуры». Тем не менее, привыкнуть к обыденности термина мы так и не можем. Всё время испытывая соблазн спутать его с художественным «измом»

А ведь, этимологически, речь лишь об эвфемизме нашей неспособности принять некоторое более или менее единое описания того, что наступило ПОСЛЕ нового (новейшего) времени… Мы просто не знаем как непротиворечиво охарактеризовать современность, наступившую после исчерпанности проблематики Модерна, конца Просвещения, трансформации индустриальной цивилизации, классического капитализма (и реального социализма) во что-то другое. У предыдущей эпохи и эпох было много критиков, но и поборники Прогресса и консерваторы описывали его суть в схожих терминах. Тем более, признавали его неизбежность на фоне слома традиционного общества. Разнились лишь оценки и «курсы лечения»…

Конечно, мы можем сегодня говорить о современности, как «обществе потребления», «экономике услуг», «информационной цивилизации» или даже «обществе впечатлений/спектакля». Равно как мы можем использовать приставку «пост» в сочетании с базовыми характеристиками ушедшей эпохи: «постиндустриальное», «посткапитализм» и т.п. Мы можем говорить о глобализации и «многополярном мире»… Но все эти определения так или иначе выстраиваются вокруг «политической экономии» или стадий роста, технологической революции. Постмодерн же — есть тотальное определение Западной цивилизации в целом, как переросшей проект Модерна. Не «против» и не «за». Термин не претендует на редукцию культурной или экзистенциальной проблематики к той или иной идеологии, философии истории или экономической теории. Постидеологичность и крах историзма по видимому препятствуют этому. Это безоценочная констатация факта, что мир изменился, зеркало разбито и мы не знаем как вновь собрать осколки. Всё!

К тому же, тот факт, что пауза с новым глобальным проектом, т.е. манифестом-мечтой для всех, а не только для той или иной партии или движения затянулась, что наступило время, которое нельзя назвать и которому приходится давать негативное определение («после») одновременно является и одним из ключей к хотя бы первичному пониманию где же мы оказались. Мир стал гораздо более плюрален, в нем, как сказано выше, нет Единых Проектов (метанарративов как называл это Ф. Лиотар). Причем плюральность эта носит радикальный характер, т.к. под сомнением не только средства и цели, но и сама идея «цели», сам субъект целеполагания… Это по прежнему ново. И несмотря на то, что подробная экспликация и аргументация этого качественного скачка здесь невозможна, заметим, что инициировавший дискуссию вопрос говорит о том, что его автор в принципе принимает такие «правила игры» и не ставит под сомнение, что эпоха ПМ — не выдумка досужих теоретиков.

Да, некоторые направления в архитектуре второй пол. ХХ в. иногда именуются «постмодернизмом», но исключительно как обобщающим термином для всех тех школ, которые активно работали в сфере противопоставления себя установкам авангарда 20-х (конструктивизма) или «высокого модернизма». Поставангард, деконструктивизм, новая эклектика и прочие направления, где можно увидеть свойственную современному искусству в целом эклектичность, цитатность, концептуально-семиотическую игру, отсутствие высокомерия по отношению к «низким жанрам» и проч., находят своё место в контексте ситуации постмодерна. Но это ни в коем случае не самоназвания. Об этом, в том числе, программная книга Р. Вентури «Уроки Лас-Вегаса».

В поддержку вышесказанного, я не буду пересказывать вполне доступные определения и ссылаться на первоисточники, т.е. достаточно охотно издаваемых у нас «французов» (Фуко, Бодрийяр, Деррида и др.) или отсылать к прекрасной обзорной книге Перри Андерсена «Истоки Постмодерна» (в значительной степени инспирированной понимаем темы у Ф. Джеймисона)... Лишь замечу, что несмотря на разноголосицу великих авторов, они едины в одном: Постмодерн — это прежде всего «ситуация» (См. Ф. Лиотар) и ни в коем случае (не в первую очередь) какой-то художественный «изм» или общее направление.

И эта cоциокультурная ситуация, по единому мнению авторов, употребляющих интересующий нас термин в положительном ключе, принципиально отличается от довоенного состояния западной цивилизации. И дело тут не в формах худ. культуры и не в научно-технич. прогрессе самих по себе. Искусство является реакцией или выражением новой эпохи (или «чувствия»), а НТР – одним из драйверов этих изменений, что признаётся обычно в меру зависимости автора от той или иной версии марксисткого детерминизма.

Сказанного достаточно, чтобы предварительно ответить на поставленный вопрос так: Эпоха постмодерна — это как вода в аквариуме. Вы можете иметь жабры или задерживать дыхание, но если вы морская «живность», совершенно не важно кем вы себя считаете или кем стараетесь стать/быть. Вы живете в воде и это ваша среда и неупразднимый контекст. Метафора аквариума — это Маршалл Маклюэн. Рыба не видит воду в которой живет... Но здесь важно не это, а то что, как говаривал основатель государства, преемником которого выступает РФ: «жить в обществе и быть свободным от него невозможно». Нельзя живя в современности не принадлежать ей...

Можно, конечно, в той или иной степени «быть несовременным», т.е. можно совершить сознательный «эскейп», т.е. уйти в те или иные формы стилизованного консерватизма, быть «традиционалистом», носить косоворотку или хиджаб, писать картины как А. Шилов (подражавший Левицкому и Боровиковскому) и т.п. и т.д. Можно в конце концов быть носителем «классической рациональности» и усердно работать над новым проектом «введения единомыслия», но нельзя вести себя так, как будто опыта ХХ века не существовало, но при этом пользоваться его наследием.

Последнюю мысль я настоятельно подчёркиваю, так как речь идет именно о невозможности сохранять себя и одновременно быть включенным не только во взаимодействие с внешним миром, но и в диалогический обмен со своим собственным прошлым. Архаические племена, живущие при минимальном контакте с внешним миром — не в счёт. А вот пусть даже и добровольное затворничество (монастырское, субкультурное и др.) уже под вопросом. Есть контакты, есть «новости» извне — неизбежна включённость в Историю, как бы сказал какой-нибудь гегельянец.

Поэтому даже фундаменталисты и всяческие «террористические государства», вроде бы живущие по законам средневековья и борющиеся с модерном и «духом века сего», оказываются на поверку совершенно постмодернистским феноменом. И дело тут не в использовании ими современных видов вооружений или социальных сетей. Но подробное раскрытие этого тезиса здесь и сейчас уведёт нас уже слишком далеко.

Таким образом, можно говорить, что постмодерн апроприирует любой архаический проект, а тот, в свою очередь, сознательно или нет начинает жить по правилам «мозаичной культуры» (или «ризомы» по Ф. Гваттари). Но и на личном уровне «оставаться не постмодернистом», играя по правилам постмодернистсткой эпохи можно, т.о., лишь на уровне личного внутреннего убеждения. В социокультурном плане, любой протест против Системы, построенной на культурной логике позднего капитализма (Ф. Джеймисон) обречён. Т.к. предполагает, что любое монологическое и «единоспасительное» (единственно правильное) мировоззрение есть лишь частная перспектива среди бесконечного количества других возможных точек зрения. 

Именно это объясняет, например, феномен совершенно ассиметричной непримиримости художников-традиционалистов к «совриску». Представители последнего всеядны и диалогичны и готовы видеть в соцреализме или иконописи камешки большой мозаики… Но не наоборот. Или творчество нашего главного радетеля духовности в живописи, Ильи Глазунова (который никогда не признает себя постмодернистом), тоже объясняется непреодолимостью этой «ситуации после современности». Ведь Глазунов, будучи непримиримым антимодернистом, использует в своих конспирологически окрашенных картинах методы Поп-арта, коллажно соединяя клишированные, узнаваемые образы для усиления идеологического эффекта. Его картины живут по законам не той культуры, которую он бы желал реконструировать и законсервировать. Контекст не позволяет… Просто писать гигантские полотна в духе академии IXX в. (что, он впрочем заставляет делать своих учеников) — означает вступать в неравную борьбу в новыми и не очень новыми медиа, которых в Золотой век исторической живописи не было. От голливудских блокбастеров до YouTube.

12
-2

Спасибо за ответ. Изначально мой вопрос был (модератор отредактировал) как раз про отношения к автору, который не понимает или сознательно пытается не замечать постмодерна. И Глазунов отличный пример. И вопрос можно упростить: "Как относиться к таким как Глазунов?" p.s. С Глазуновым конечно ситуация проще т.к. его сами художники-традионалисты не воспринимает всерьез и посмеиваются над ним.

0
Ответить

Рад был быть полезен.

Короткий ответ:

К Глазунову относиться безоценочно, как к феномену политическому в основном, и вполне уже прошлому времени принадлежащему.

Но, увы, его модель мифостроительства к несчастью актуализировалась в наши дни, да и Академию имени себя имеет не каждый художник. Ну разве ещё Церетели (в каком то смысле), возглавляет Академию, кот. больше, чем учебное заведение. Но он не "идеолог", а сибарит и конформист, умеющий взять власть и пользоваться её благами. Глазунов верит своим "голосам" и готов казнить несогласных.

Как рассматривать его творчество, я попытался объяснить. В контексте современности. Как худож. версию "консервативной революции", впис. в общий "мозаичный контекст". Его интересует не деконструкция, а идеологическое строительство нового типа. Как и наша политика — идеи "новых правых" противоречивы и алогичны. В этом их сила.

На длинный ответ у меня уже нет "пороха".

Удачи!

+2
Ответить
Прокомментировать

Я в постмодернизме ничего не понимаю, а вот про постмодерн знаю кой-чего. С этой стороны и отвечу: да, вполне.

С точки зрения социальной теории постмодерн - один из терминов, обозначающих то, во что превратился западный капитализм после второй мировой войны. То есть сначала был домодерн (архаика), потом модерн (промышленный капитализм), а теперь вот мол постмодерн. В 80е появилось мнение что сам термин неправильный, потому что модерн себя пока не исчерпал и потому его надо называть поздним (высоким, рефлексирующим), но модерном.

Но на самом деле все это не важно: главное ведь не слово, а то что оно означает. А тут и правда - во второй половине 20 века мир очень сильно изменился.

Но! Изменился он неравномерно. Конечно большинство изменений в той или иной степени затронуло всех, однако не все люди оказываются реально вовлечены в новые социальные практики. Тут есть разные объяснительные модели. Например, через понятие неравномерной (uneven) глобализации, когда даже в самых развитых странах люди одновременно живут в разных мирах: кто-то в 21 веке а кто-то в 19. У Люка Болтанcки есть чудесная концепция "градов" или миров, в которых в той или иной степени существуют все люди, но в деятельность каких-то они вовлечены в большей степени. В разных градах величие человека, его статус определяется разными категориями. Так, есть град вдохновенный (религиозные категории), град патриархальный (руководствуется принципом иерархии), град рыночный (степень величия определяется рыночной эффективностью) и и.д. Но после 1968 года появляется новый, "проектный" град. В его реальность глубоко вовлечены тоже не все люди.

И мы реально можем наблюдать даже в Западной Европе и США людей, которые только внешне и вынужденно затронуты постмодерном. Они достаточно агрессивно реагируют на типичных жителей проектного града: всех этих блоггеров, хипстеров, ньюэйджеров, стартаперов и т.д. Это простые люди, типичные персонажи мультика "Царь горы". Это они голосовали за брекзит, это они выбрали Трампа. Это как раз они живут при постмодернt и не включены в него. Или включены минимально. Вот они:

www.youtube.com/embed/-iQLNR9btr4?wmode=opaque

0
0
Прокомментировать

Ну, постмодерн - это же не какое-то официально признанное единственно верное направление в искусстве, которое всех обязывает себе следовать. Например, когда все писали прекрасных обнаженных богинь и героев, Босх писал смешных человечков в разных непотребных позах, но он все равно гений.  Поэтому я советую относиться к авторам соответственно их таланту, а не избранному стилю.
И потом, отказ творить произведения постмодерна в эпоху постмодерна - тоже в некотором роде постмодернизм:)

Александр Звонарёвотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
2
-2

Не путайте постмодерн с постмодернизмом.

0
Ответить
Прокомментировать

Не обязан, конечно, это же не работа инженером. Скажем так, следование модным направлениям дает больше шансов стать успешным. Относиться можете как угодно, так как вам кажется правильным. Любой талантливый автор в наше время может найти своего поклонника, не думаю, что сейчас есть так много бедолаг типа Ван Гога в изобразительном искусстве, обреченных на непонимание при жизни, из-за несоответствия модному тогда течению

0
-4
Прокомментировать
Ответить
Читайте также на Яндекс.Кью
Читайте также на Яндекс.Кью