Rafael Chizhov
июнь 2015.
34055

В чем вся гениальность писателя Льва Николаевича Толстого?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
54
2 ответа
Поделиться

Если совсем коротко, то я бы ответил — в безжалостности. Толстой дебютировал в печати как автор революционных по уровню интроспекции (т.е. исследования «самого себя») полуавтобиографических повестей «Детство», «Отрочество» и «Юность» и сразу невероятно повысил стандарт психологической прозы: ничего более скрупулезного и наблюдательного о психологии молодого человека, со всеми ее нелепостями, склонностью к ошибкам, одновременному эгоизму и самобичеванию, тогда не писалось: достаточно вспомнить хотя бы реакцию главного героя на смерть матери. «Севастопольские рассказы» с той же натуралистичностью показывали недавнюю Крымскую войну, в которой Толстой участвовал. Я сказал о натурализме, но его не следует путать с «натуральной школой», в то время наиболее влиятельной в русской словесности. Несмотря на название и разрыв с романтической традицией, эта школа тяготела к схематическому, типологическому изображению персонажей. Толстой был одним из первых русских писателей-психологистов. Такие вещи, как «Казаки», производили ошеломляющее впечатление именно правдоподобием изображаемого: находка Толстого была в том, что он взял популярнейшую в русской литературе кавказскую тему и сместил фокус, отказавшись развивать ее в романтическом ключе; до предела этот прием обнажен в «Хаджи-Мурате», где горцы изображены не как мифологизированный экзотический народ, но как реальные люди, причем более человечные, чем русские.

В то же время склонность к дидактизму, работе для «улучшения мира» приводила Толстого к созданию таких нравоучительных текстов, как «Люцерн», малоценных на фоне его зрелых произведений. И, однако, эта склонность оказала серьезнейшее влияние на создание «Войны и мира»: впервые в новейшей русской (и, может быть, европейской) словесности Толстой соединил в одном тексте художественный реалистический (бытовой и исторический) роман с философско-историческим трактатом. Вторая часть эпилога «Войны и мира», которую часто отбрасывают при чтении (здесь многие сказали бы, что Толстой безжалостен не только к своим героям, но и к своим читателям), на самом деле суммирует причины написания романа. По сути, задумка Толстого эволюционировала в сторону создания универсального текста: такие амбиции часто владеют графоманами, но у Толстого наряду с амбициями был еще и соответствующий им писательский дар.

В общем-то, дидактизм Толстого можно свести к простым истинам. Известна дружеская эпиграмма Некрасова, написанная после выхода «Анны Карениной»: «Толстой, ты доказал с терпеньем и талантом, / Что женщине не следует „гулять“ / Ни с камер-юнкером, ни с флигель-адъютантом, / Когда она жена и мать». Тем не менее пафос Толстого как раз и состоит в утверждении того, что основополагающие ценности жизни просты — но в силу человеческой природы окружены сложнейшим психологическим ореолом. В поздних вещах эта простота доминирует: «Крейцерова соната» недвусмысленно утверждает вред половой любви, «Фальшивый купон» абсолютно схематично иллюстрирует, как малое злодеяние приводит едва ли не к вселенской катастрофе, «Много ли человеку земли нужно» (который Джойс считал величайшим рассказом в истории) в форме притчи показывает абсурдность стяжательства. Притча — подходящий жанр для пророка, которым все больше становился Толстой, и схематизм его поздних вещей нужно отличать от схематизма ранних. Тем не менее безжалостность остается доминантой отношения к собственным творениям: нужно Толстому показать ужас смерти — и он на протяжении сотни страниц заставляет страдать Ивана Ильича; кокетливая Кити Левина чуть не умирает родами, умнейшая Анна Каренина гибнет под колесами поезда. «Мне отмщение, и аз воздам». Попытки отойти от этой ветхозаветной строгости получаются неубедительными (как в последнем романе Толстого «Воскресение», где, однако же, есть удивительные, напоминающие о психологизме более раннего Толстого страницы, например в описании суда над Катюшей Масловой).

Эстетическое и жизнетворческое движение образованнейшего Толстого к простоте (вероятно, подспудно он ориентировался на ясность священных текстов) для искусства того времени было беспримерным — вот почему на этом пути он совершил столько спорных шагов, вроде трактата «Что такое искусство?». Но, как ни парадоксально, примат морали над художественностью привел позднего Толстого, критиковавшего эстетику, к созданию текстов, эстетически крайне убедительных и не потерявших натурализма и безжалостности — просто это совсем другая эстетика, более близкая к прямолинейным произведениям XX века. Самый разительный пример — рассказ «После бала».

Лев Оборинотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
264
-7

Гениальный ответ!)

+6
Ответить

> ничего более скрупулезного и наблюдательного о психологии молодого человека, со всеми ее нелепостями, склонностью к ошибкам, одновременному эгоизму и самобичеванию, тогда не писалось

До Л.Н. Толстого был "Герой нашего времени", о котором он был высокого мнения.

+7
Ответить

Разве "Герой нашего времени" описывает психологию обычного молодого человека?

+5
Ответить
Ещё 8 комментариев

"вероятно, подспудно он ориентировался на ясность священных текстов".

Священные тексты теперь отличаются ясностью? 0_О

+1
Ответить

Насчёт психологиста автор загнул. Первым и, наверное, непревзойдённым психологистом был Достоевский. В остальном всё верно. Можно разве что добавить его огромный вклад в развитие реалистичсеских традиций всей мировой литературы.

-1
Ответить

Полагаю, что да, описывает. С трёх разных сторон, с интроспекцией.

-1
Ответить

Из клинического архива гениальности и одарённости Сегалина:

Линия отца.

Линия отца у Толстого изобилует громадным количеством душевнобольных и ненормальных. Достаточно привести характеристику М.Г.Назимовой, в ее "семейной хронике", чтобы видеть, что в каждой семье каждого поколения есть психически больной. И, действительно, это явление можно отметить в каждой из многочисленных линий Толстых. Точно также можно отметить громадное количество препсихотиков, т. е. людей эксцентричных, странных, с чудачествами, юродствующих, с мистическими наклонностями, вспыльчивых, авантюристов, замкнутых и т. д.

К таким типам, между прочим, принадлежит двоюродный дядя, Федор Толстой, известный по прозванию его "американцем".

Дед писателя по отцу, Илья Андреевич, представляет из себя патологический тип. Сам Толстой упоминает о нем как об ограниченном человеке в умственном отношении. Он был очень веселый человек, но его веселость носила патологический характер. В имении его “Поляна” (не "Ясная поляна") в Белевском уезде, в его доме был вечный праздник. Беспрерывные пиршества, балы, торжественные обеды, театры, катания, кутежи делались совершенно не по его средствам. Кроме того, его страсть играть в карты (совершенно не умея играть) на большие суммы, страсть к различным спекуляциям, к аферам денежным довела его до полного разорения. Если к этому бестолковому мотовству прибавить еще то, что он совершенно бессмысленно отдавал деньги всякому, кто просил взаймы, или просто отдавал деньги без отдачи, то неудивительно, что этот (по-видимому, ненормальный человек) дошел до того, что богатое имение жены было так запутано в долгах и так разорено, что его семье нечем было жить, и он принужден был искать себе место на службе государственной, что при его связах ему было легко сделать, и он сделался казанским губернатором. Предполагают, что он окончил самоубийством. Таков был дед.

Бабушка также была особа ненормальная, и, по-видимому, более ненормальная, нежели дед. Дочь слепого князя Горчакова; ее сам Толстой характеризирует также очень "недалекой" особой в умственном отношении.Известна также, что она была очень неуравновешенная и взбалмошная женщина со всякими причудами и самодурствами, мучила своих приближенных, слуг, а также родных. Была также взяточница, страдала галлюцинациями. Однажды она велела отворить дверь в соседнюю комнату, так как она там видит своего сына (тогда уже покойного) и разговаривала с этим (покойным) сыном.

Из детей этой четы один сын, Илья Ильич (т. е. младший брат отца), был горбатый и умер в детстве.

Дочь, Александра Ильинишна (сестра отца Толстого), отличалась мистическим характером, жила в монастыре, держала себя как юродивая и была очень неряшлива (по словам самого Льва Николаевича).

Другая дочь, Палагея Ильинишна, также, по-видимому, умственно отсталая, юродивая, мистически настроенная, с тяжелым неуживчивым характером (например, плохо жила с мужем и часто расходилась). Религиозность переходила у нее в ханжество. В конце концов удалилась в монастырь. Впала, по-видимому, в старческое слабоумие (несмотря на религиозность, не хотела при смерти причащаться).

Затем отец Толстого, Николай Ильич, был также человек недалекий. В 16 лет заболел, по-видимому, какой-то нервной или душевной болезнью, так что для его здоровья был соединен в незаконный брак с дворовой девушкой. От этой связи был незаконый сын Миша, который окончил очень худо: сбился с пути, впал в нищенство и, вообще, духовно также стоял очень низко.

Что касается характера отца Толстого, то можно также отметить следущие патологические черты: задорный, бойкий, насмешливый, задирчивый, беспечно-веселый, в то же время слабохарактерный и ограниченный, он ни к чему серьезно не мог относиться: ни к учению, даже ни к хозяйству, в котором мало понимал, поэтому предпочел пустую жизнь офицера, где многого не требовалось. А так как он был сын разоренных родителей, то его, по-видимому поженили по расчету на богатой, но некрасивой дочери Волконского, матери Толстого.

Линия матери.

Дед, Николай Сергеевич, был на высоких постах: в Берлине послом, генералом от инфантерии, и был в свите Екатерины; считался строгим хозяином. Был очень умным человеком, пользовался большим уважением окружающих вплоть до дворовых и крестьян, о которых очень заботился (об их благосостоянии).

Обладал также эстетическим чувством, строил свои постройки изящно и удобно. Любил музыку, держал хороший оркестр; любил цветы и был строгий хозяин и гордый человек. Вообще он был человек с большими способностями и артистическими наклонностями.

Мать (его дочь) была некрасива собой, но хорошо образована, чуткая, художественная натура. Любила музыку, сама хорошо играла, была мастерица рассказывать, сказки выдумывала по мере рассказа. Вообще, духовно стояла выше отца и (по признанию Толстого) его семьи и, видимо, отличалась в высшей степени даровитой натурой. Литературный талант свой Лев Толстой, несомненно, унаследовал от матери.

Психопатическая линия отца Толстого продолжается дальше и после скрещения с линией материнской Волконских. Так, из всех сыновей от этого брака (значит, из братьев Льва Николаевича) один из них был определенно психически больной: это - Дмитрий Николаевич. В детстве приступы его капризности были до того сильны, что мать и няня мучились с ним. Позже взрослым был очень замкнутый даже с братьями; задумчивый, склонный к мистическому и религиозному юродству, не обращал внимания на окружающих людей, имел странные выходки, странные вкусы, следствием чего был объектом насмешек. Неряшлив и грязен, ходил без нательной рубашки, одетый только в пальто. Из юродствующего и религиозного вдруг становился развратным временами. Часто делался импульсивным, вспыльчивым, агрессивным, жестоким и драчливым; дурно обращался с слугой своим, бил его. Страдал смолоду тиком, подергивал головой, как бы освобождаясь от узости галстука; умер, как и большинство таких душевнобольных, от чахотки.

Другой брат Толстого, Сергей Николаевич, отличался также эксцентрическими и явно паталогическими странностями психики: так, по словам старшего сына Толстого (Льва Львовича) он был "эгоистичен" и "несчастный человек", мало говоривший и замкнутый, часто месяцами проводил время взаперти (что говорит о патологическом симптоме аутизма). "Часто на весь дом раздавалось его оханье и аханье", держал себя каким-то странным образом и оригиналом, выезжал не иначе как на четверке. К крестьянам относился с презрением и считал их ворами и проходимцами.

Сам Лев Николаевич был одержим также многими психопатическими чертами характера, помимо его истеро-эпилептических припадков, которые у него появлялись при тяжелых и неприятных переживаниях.

Наконец, и сын его старший, Лев Львович, говорит про себя сам, что он в течение 5 лет страдал нервно-психической болезнью, так что был освобожден от военной службы и только когда, будто, женился оправился от этой болезни.

-3
Ответить

Наверно такого рода разбор и должен, с моей точки зрения, быть на уроках литературы в школе. Спасибо, Лев!

+6
Ответить

Спасибо!

0
Ответить

Если читать его статьи , то он скорее моралист, чем дидактист. Он очень много печалился о судьбе русского народа последние годы . На самом деле его статьи более эмоциоанальны и пронзительны , чем его традиционная классика. Например о "О Самарском голоде", "Для чего люди одурманиваются"и т.д. Он идеалистично верил в реализацию "христианского царства на земле", поэтому в жестокости его обвинить его никак нельзя. вери , что наступит день и люди одумаются, и что этот день наступит не позднее чем через 100 лет. Читаешь и ужасаешься как наивен он был. Человесество с годами все хуже и хуже.

0
Ответить

Красота в глазах смотрящего, Оксана.

0
Ответить
Прокомментировать

Ответ на этот вопрос найти достаточно легко. Просто прочитать его книги. И вы поймете, что Лев Николаевич Толстой - гений. Без всяких объяснений. 

5
-22

По-моему, он вообще никакой по сравнению с тем же Достоевским или Эдгаром По.

0
Ответить

Уж какой гений и поавильный, а собственная семейная жизнь прошла в сплошных скандалах, взаимных обидах и непониманиях(((

+3
Ответить
Прокомментировать
Ответить