Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
5
2 ответа
Поделиться

Если вы не против,то я отвечу на этот вопрос,зацитировав строки из биографической книги французского писателя Анри Труайя "Федор Достоевский" из серии книг "Великие россияне" издательства Амфора за 2015 год,в которых,по-моему,и содержится ответ на поставленный вопрос.
Итак,это окончание книги,так что полноту изложенный мысли вы поймете при полном ознакомлении с произведением,ибо оно того стоит,но,надеюсь,что изложенную мысль(простите за тавтологию:) ) вы все равно поймете верно:
"Однако Анна Григорьевна, защищая своего мужа от нападок и клеветы, теряет чувство меры. Она до крайности упрощает личность Достоевского. Мы видели выше, что значит „нравственность“ в понимании Достоевского. Достоевский был способен на великую доброту и одновременно на мелкую злобу, на великое самопожертвование и мелкий эгоизм, на великие чувства и мелкие пороки. Он был олицетворением укрощенного зла. Если он и не запятнал себя садистскими преступлениями, которые совершали его герои, то он наверняка мечтал их совершить. Мысли о них неотступно преследовали его. Они его искушали. И он освобождался, он излечивался от них, описывая их в романах. Если он смог стать столь великим, то потому, что вмещал в себе не только все слабости, но и всю красоту человека. Он был универсальным человеком и не благодаря своему уму, а благодаря своему сердцу, благодаря плоти. Он не мог исчерпать себя ни в „бесе“ Ставрогине, ни в „святом“ Мышкине» – он был и тем и другим одновременно, и полностью отдавал себе в этом отчет. И эта двойственность пронизывает все его творчество, он балансирует между миром плоти – миром сладострастия и миром духа – миром отречения. Он колеблется в выборе между существующим миропорядком и непостижимостью иных миров. Он воплощает отрицание самого понятия «выбор». И не стоит удивляться, если этот христианский пацифист превозносит Восточную войну, если этот визионер-эпилептик насыщает свои книги реалистическими деталями. Достоевский раздваивается, как и его герои. И как только он предлагает решение какой-нибудь «проблемы жизни», мы можем быть уверены, что сам он это решение не приемлет. Достоевский в своем творчестве не дает ответов – он ставит вопросы, и мы, прочитав Достоевского, уже не те, кем были до этого.

Нам представлялось, что мы прочно вросли в существующий тысячелетиями мир, что привычные нам с детства законы науки, предписания морали, общественные нормы неизменны и святы. И вот уже зашаталась обжитая декорация, и земля разверзлась под нашими ногами. Пропасть окружает нас со всех сторон… Достоевский вырывает нас из сладостного сна, и мы просыпаемся на краю бездны. Куда исчезли наши иллюзии, наши проверенные временем истины, казавшиеся такими надежными? Где оказались мы сами? Да и кто мы сами? У нас отняли наши понятия, которые философы, не скупясь, внушали человеку со дня зарождения жизни на земле. А что нам предложили взамен? Ничего, почти ничего, скажут одни. Все, возразят другие. Достоевский ввел в роман понятие метафизической неразрешимости. Он обогатил нас, но не даровал нам ни мира, ни покоя – он вселил в нас неутихающую тревогу. Он не навязал нам какую-то новую догму – он призвал нас к бесконечному терпению. Он не раскрыл нам причин ожидания – он привил нам вкус к ожиданию. «Веруй, что Бог тебя любит так, как ты и не помышляешь о том».

И вот вдали, как будто выступая из тумана, появляется и устремляется к нам целая толпа странных созданий, силуэты их фигур размыты, черты расплывчаты, но вера и надежда озаряют их просветленные лики. Раскольников, Мышкин, Рогожин, Ставрогин, Версилов, братья Карамазовы… И вот уже они – эти преступники, эти безвинные, эти развратники среди нас, серьезные и сосредоточенные. И мы узнаем в них самих себя. И знаем: отныне они будут сопровождать нас до последних дней нашей жизни, вместе с нами задыхаясь от сжигающих нас желаний, вместе с нами томясь духовной жаждой и подталкивая нас в спину каждый раз, когда нам покажется, будто мы достигли цели.

«Не останавливайся на пути к наивысшему!» – писал Гёте.

Достоевский потому и велик, что никогда не останавливался."
_____________
не судите строго,это мой первый ответ и опыт на TheQuestion^-^

16
0

Прекрасный ответ!

+3
Ответить
Прокомментировать

Тут нужно для начала определиться, каковы критерии гениальности и, соответственно, можно ли считать Федора Михайловича гением. Не думаю, что по этому вопросу можно вывести однозначный вывод.

Но если действительно считать Достоевского гением или, как минимум, величайшим писателем, то его гениальность, на мой взгляд, состоит в следующем.

Федор Михайлович умел потрясающим образом передать самые разнообразные психологические состояния людей, их переживания, терзания, мучения, сомнения, радости и горести, перепады настроения под действием внешних и внутренних обстоятельств. Не будучи профессиональным психологом или врачом-психиатром, Достоевский сумел проникнуть в глубины человеческой души, за счет чего ему удавалось изображать самые разнообразные характеры и самые разнообразные ментальное проблему, конфликты. Он великолепно описывает разные невротические состояния, всё, что происходит с человеком, подверженным подобным проблемам. Одновременно с тем Федор Михайлович здорово изображает различные межличностные конфликты, а также всевозможные особенности взаимодействия отдельного человека и социума. И всё, что изображено, имеет место в реальной жизни, его книги о нас с вами, о его читателях, причем в них можно найти много такого, чего человек о себе не знает и не подозревает, что в нем это есть. Причем Достоевский регулярно изображает те духовные и бытовые проблемы, которые актуальны практически для любого времени, а не только для его эпохи, потому его произведения остаются настолько живыми, неархаичными и естественными в наши дни.

3
-1
Прокомментировать
Ответить
Читайте также на Яндекс.Кью
Читайте также на Яндекс.Кью