Аня Даровских
июль 2016.
8044

В чём суть литературы абсурда, в частности, творчества Хармса?

Ответить
Ответить
Комментировать
5
Подписаться
23
4 ответа
Поделиться

Всё-таки есть литература абсурда, и есть Хармс.

Литература абсурда описывает мир как лишенный каких-либо причинно-следственных связей. Где дважды два может быть и равно четырём, но лично вам от этого легче не будет — для собственной человеческой жизни во всём этом смысла не больше, чем в случайном наборе знаков. Осмысленный мир пал, всё разъединено, все действия бесполезны, все дороги ведут в тупик. Ужас-ужас.

Тремя китами литературы абсурда как правило называют Кафку, Беккета и Ионеско. Называют заслуженно. Но по сравнению с тем, что делал Хармс, их описание мира — это розовый рай с гуриями и массажем.

У Хармса дважды два равно тю-тю-тю. Это в лучшем случае. В худшем оно равно Машкин убил Кошкина.

Все абсурдисты так или иначе интерпретируют мир, и приходят к выводу, что интерпретировать его невозможно. Хармс обрубает этот процесс на шаг раньше, ещё перед попыткой интерпретации. Спектакля не будет, нас всех тошнит. Наверное, самая гармонизированная история у Хармса — короткий эпизод про двух человек, один из которых купил польский батон, и шел к себе восвояси — просто потому что там больше ничего не происходит. Во всех историях, где что-то происходит, не происходит ничего хорошего: они описывают быт, который всегда прерывается или смертью, или чьим-то вторжением.

И всё это описывается с какой-то отчуждённой как будто бы детской простотой непосредственного восприятия, которая эту неинтерпретированность и даёт. Дети ведь не строят модели мира — они его просто смотрят, при этом не понимая, что происходит. Взрослый человек понимает, что происходит, но всегда попутно интерпретирует. Хармс делает действительно уникальный стык — простого неразбирающего описания, при полном понимании чудовищных вещей, которые там творятся. Именно поэтому им веришь — с одной стороны, но с другой, тем они и страшнее. У большинства абсурдистов насилие и смерть всё-таки остаются трагедией. У Хармса они тю-тю-тю.

А самое главное — что если, читая Хармса в подростковом возрасте, он может восприниматься как какой-то дикий авангард, намеренное искажательство и гротеск, то успев немного пожить, понимаешь, что Хармс всё-таки описывал жизнь, эту самую нашу с вами.

Можно, наверное, сказать, что только её кусок — но это именно тот кусок, который всегда застревает в горле.

Gleb Simonovотвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
103
-4

спасибо!

+1
Ответить

Максимально точный ответ!

+1
Ответить

Еее, новый ответ Глеба! Пиши чаще :)

+2
Ответить
Ещё 4 комментария

шикарно! спасибо!

0
Ответить

Про случай Хармса, когда гражданин встречает другого гражданина с французским батоном - однажды я поняла в чём абсурд этого "рассказа" - там нет события, по которому мы так привыкли идентифицировать литературу. Тут автор обманывает читателя ещё раньше -он крадёт у него возможность прочитать рассказ. Ты что-то прочитал, но это даже не случай, коим он называется.

+1
Ответить

Да, абсолютно точно. Но при этом, как верно замечала Ахматова, если у Хармса человек идёт-идёт по улице, а потом взлетает — это тоже не будет событием. Просто смысловое наполнение тут будет то же, что и в рассказе с польским батоном.

0
Ответить

Абсурдно, поэтому верую. Абсурд составляющая человеческого мышления. Вот мы и верим абсурдным вещам.

0
Ответить
Прокомментировать

Для меня Хармс не абсурд, а просто более тонкая и изощрённая ирония и пародия на жизнь, чувства, образ мыслей людей.

Атмосфера почти та же самая, что и у его современников : Ильф и Петров, Зощенко, Тэффи, но поданы они гораздо более «отстранёно», то есть так, как если бы это происходило во сне, но не бредовом, а просто странном. Словно попадаешь в сюжет не с начала, а «со стороны».

Если Ильф и Петров написали бы примерно: «…Город N был настолько беден на развлечения, что скучающему населению, жаждущему зрелищ, порой приходилось стоять у окон богадельни, ожидая когда от туда вывалится очередная старуха»

То Хармс пишет: «Одна старуха от чрезмерного любопытства вывалилась из окна, упала и разбилась. Из окна высунулась другая старуха и стала смотреть вниз на разбившуюся, но от чрезмерного любопытства тоже вывалилась из окна, упала и разбилась. Потом из окна вывалилась третья старуха, потом четвертая, потом пятая. Когда вывалилась шестая старуха, мне надоело смотреть на них, и я пошёл на Мальцевский рынок, где, говорят, одному слепому подарили вязаную шаль.»

Ну, я тот ещё литературный пародист, но мысль я хотел передать следующую: Хармс не пытается быть понятным, популярным (Даниил был реально крайне эксцентричным человеком), он повествует не стандартным сюжетом, а некими эмоциональными вспышками и отстранёнными чувственными деталями внутреннего мира своих персонажей, из которых и складывается подобие сюжета само собою и которое лишь поверхностно кажется бредом.

Сразу скажу, в литературе я любитель, поэтому путано.

20
-1
Прокомментировать

Я думаю, этот отрывок из писем Хармса достаточно ёмко описывает всю суть его творчества. "Когда я пишу стихи, то самым главным мне кажется не идея, не содержание и не форма, и не туманное понятие "качество", а нечто еще более туманное и непонятное рационалистическому уму, но понятное мне и, надеюсь, Вам…"

12
-10
Прокомментировать

Если вспомнить где, когда и как жил Хармс, а также как он умер, станет ясно, что он не абсурдист, а сугубо реалист.  См. например, рассказ "Реабилитация". Реализм же. 

Жизнерадостные абсурдисты тогда в Союзе Писателей заседали.

1
0
Прокомментировать
Ответить
Читайте также на Яндекс.Кью
Читайте также на Яндекс.Кью