The Question
февраль 2016.
3647

Какой ваш любимый русский писатель?

Ответить
Ответить
Комментировать
1
Подписаться
23
12 ответов
Поделиться

Великий и недооцененный Леонид Андреев.

Всегда поражали образы его персонажей и вся абсурдность описанной жизни.

Чего только "Иуда Искариот", "Красный смех" и "Дневник Сатаны" стоят, не говоря уже о многочисленных рассказах.

Мой любимый русский писатель – Чехов, в его произведениях удивительным образом сочетаются трагическое и комическое. Каждый раз, смотря пьесы Чехова, я то смеюсь, то плачу, причём одни и те же эпизоды могут вызывать совершенно разную реакцию: всё зависит от постановки, игры актеров и моего настроения.

Подобно Шекспиру или Харди, Чехов гениально пишет во всех жанрах, его рассказы так же прекрасны, как и пьесы. Чем старше я становлюсь, тем чаще замечаю, что многие жизненные ситуации один в один повторяют сюжеты чеховских произведений.

В студенческие годы моими кумирами были Достоевский и Пруст. Сильное впечатление на меня произвели «Воскресшие боги. Леонардо да Винчи» Мережковского и «Петербург» Белого, правда, сейчас я уже плохо их сюжеты. До «Мёртвых душ» Гоголя я дорос лишь к сорока годам. До этого мне казалось, что роман с таким названием по определению будет мрачным, с трагическим финалом, а его герои только и будут делать, что покушаться на самоубийство и спорить о Боге (как это обычно бывает у Достоевского). Признаться, я здорово ошибся, потому что «Мёртвые души» – самая забавная книга, которую я когда-либо читал. Обожаю её лёгкое безумие, едкую сатиру и атмосферу абсурда. Чем-то напоминает «Жизнь и мнения Тристрама Шенди» Стерна, но роман Гоголя написан гораздо лучше, он дарит удивительное чувство свободы, а для писателя это важно.

Я открыл Гоголя благодаря Набокову, точнее, благодаря его эссе «Николай Гоголь». Это блестящая критическая статья, вдобавок очень смешная: помню, как читал её в Королевском саду Кью и хохотал в голос. Да и сам Набоков – талантливый писатель, его лучшими вещами я считаю «Подлинную жизнь Себастьяна Найта» и «Дар». Кстати, в своём «Арабском кошмаре» я ошибочно назвал Набокова в числе тех авторов, которые не попали под влияние «Тысячи и одной ночи». Однако десять лет спустя, во время визита в Санкт-Петербург, мне довелось побывать в его доме-музее, где на одной из книжных полок я заметил копию «Ночей» во французском переводе Чарльза Мардуса. А уже по возвращении в Англию, прочитав «Аду, или радости страсти», я убедился в том, что это влияние несомненно, особенно если говорить о стилистике Набокова. Тут есть над чем подумать…

Показать ещё 9 ответов
Ответить