Как вы относитесь к "грязной" литературе, как "Американский психопат" Эллиса, "Женщины" Буковски, "Дерьмо" Уэлша?

3464
1
0
6 июня
12:36
июнь
2016

Как мы относимся с трансгрессивной литературе — не так интересно, как то, как относится она к нам.

Её можно условно разделить на три категории, и слава Логу, что задающий этот вопрос как раз взял по одному автору из каждой.

Есть те, кто видит пиздец, и изнутри пиздеца говорит о вещах за пределами пиздеца. Это Генри Миллер или Буковски. Есть те, кто видит пиздец, и утверждает, что за пределами пиздеца нет ничего кроме пиздеца, или вообще ничего. Это Фердинанд Селин и Брет Истон Эллис. И наконец, есть те, кто, вне заивисимости от того, что они видят, пытаются описывать какой-нибудь отборный пиздец, который ещё баще и гуще, чем тот, что видели первые две категории. Это Уэлш и Паланик.

(наблюдательный читатель отметит отсутствие в этом списке Бэрроуза — это потому, что Бэрроуз, будучи трансгрессивным по форме, не трансгрессивен по сути, но это уже тема совсем другого вопроса)

У всей трансгрессивной литературы есть общее пересечение: это безразличие мира по отношению к человеку, отсутствие в мире человеческого смысла, разочарование и в человеке, и в человеческих инициативах, и телесная правда нашей собственной природы, которая в критические моменты перевешивает всё остальное, и поэтому, возможно, именно в ней стоит искать какие-либо ответы.

Дальше они расходятся.

У первых есть движение, и просвечивающая сквозь горьковатую иронию способность продолжать говорить, искать, во что-нибудь верить. Миллер, при том, насколько он активно старался казаться плохим в своих книгах, в жизни был совестливым человеком, перепробовавшим все духовные дорожки своего времени, и умершим со словами, что всё-таки этот путь был ценен. Буковски может сколь угодно презрительно говорить о людях, но он всё-таки сочувствует им, когда они кого-то теряют. Он может насмехаться над ценностями, но он разделяет горечь, а этого, в общем, достаточно.

Селин — это уже нечто совсем другое. Когда Бардамю в "Путешествии на край ночи" входит к полуразрушенный дом, и видит как семья крестьян плачет над убитым осколком снаряда сыном, он думает: "Да. Но мне хотелось пить". Эта простая телесная потребность побеждает в нём всякое сочувствие, и в мире Селина правда именно в этом, за пределами неё уже ничего нет. Примерно также устроен и Эллис, и хотя Эллис уже начал движение в сторону поклонения цинизму, у него оно всё ещё происходит из горечи. В "American Psycho" люди взаимозаменяемы. Культурные коды ещё держат какие-то ценности, но эти ценности существуют как будто отдельно от тех, кто эту культуру воспринимает. Платоновский идеальный мир потерял всякую связь с наземным. Бейтман всё ещё что-то хочет, но в конце вместо катарсиса он утешается его отсутствием.

В сравнении с предыдущими двумя группами, третья, состоящая из писателей следующих поколений, уже переходит границы содержания и ступает в чистую стилистику. Паланик, Иен Бэнкс, Уэлш и другие берут всё то, что в их предшественниках было живой болью и живым сомнением, и превращают это в романтизацию патологий, трансгрессивную эстетику одной эстетики ради. Проследить это очень просто: в каждой новой книге они стремятся превзойти предыдущую не в масштабах замысла, или отточенности языка, или более полного мировидения, а в самых очевидных, самых сочных и ярких телесных образах. Таких как опарыши в мозгу, мёртвые младенцы и наматывающиеся на сливное отверстие бассейна кишки, по вкусу напоминающие сырого спрута.

Проблема только в том, что за ними ничего не стоит: пытаясь очаровать читателя шок-контентом, они перестают описывать мир, и попадают в капкан опустошенных образов, который сами же делают вид, что критикуют. На самом деле, они его, конечно, не критикуют: этот капкан — единственное, благодаря чему они продолжают работать, кроме разве что того факта, что их читательская аудитория просто ещё не успела ознакомиться с их предшественниками.

Этот зазор — между теми и этими авторами — наглядно демонстрирует внутренний конфликт трансгрессивной литературы в целом. Литературе очень трудно быть неутвердительной. Теряя способность предложить цельное мировидение, она скатывается в культ карго, а путь строительства самых трансгрессивных бамбуковых самолётов — работает очень недолго.

А это с большой вероятностью значит, что трансгрессивная литература, как жанр, отыграла свой круг, и готовится уступить место следующему витку. А уж каким он там будет — мы узнаем в ближайшие 10-15 лет.

75
18
Если вы знаете ответ на этот вопрос и можете аргументированно его обосновать, не стесняйтесь высказаться
Ответить самому
Выбрать эксперта