Сегодня поменяли Савченко на Ерофеева с Александровым. А кого еще на кого меняла Россия и каково это, когда тебя обменивают?

1156
2
0
25 мая
19:24
май
2016

По правилам этапирования заключенных, заключенным не говорят, куда их этапируют – не полагается. Но я, вообще-то, понял, что что-то не то: этапирование было очень нестандартным. Меня из владимирской тюрьмы забрали штатские, а не конвой, посадили с вещами в микроавтобус, а не воронок (как выяснилось потом, это была группа «Альфа» - это я потом прочел в их книге, где они пишут, что вывезти меня за границу – было их первым пробным учебным заданием). Меня привезли в Москву, в Лефортово – но это еще было понятно: можно было предполагать, что какое-то новое дело – меня часто привозили в Москву и допрашивали по делам других моих друзей, которые были арестованы позже и так далее. Поэтому я тогда не очень удивился. А наутро (тут уже я очень сильно удивился) меня подняли и под предлогом прогулки (хотя прогулок так рано не бывает) вывели, заставили переодеться в гражданскую одежду (не мою, а их), надели наручники и повезли в этом микроавтобусе. И вот теперь, куда меня везут, я уже не мог предположить. Ехали мы довольно долго, потом остановились и я услышал рев моторов и понял, что мы на аэродроме. Но это был военный аэродром, потом пришло какое-то начальство в штатском и сказало, что сейчас они будут грузить меня на самолет. Но какой самолет, куда, что – ничего не объясняют. Но я знаю правила и понимаю, что не полагается. Но здесь у меня уже закралось подозрение, что меня, видимо, везут за границу. Потому что внутри СССР меня на самолете да еще и в гражданской одежде везти куда-то никакого смысла нет.

Ну ладно. Самолет был правительственный, как это потом выяснилось. Говорили, что это самолет Андропова, но не знаю – на нем не написано. Совершенно пустой, меня туда привели, а потом вывели на трап: оказывается, моя мать заявила, что она в самолет не пойдет, пока не удостоверится, что я там. Меня вывели на трап, показали ей, я их увидел внизу, как они стоят. Тогда она, сестра и больной племянник поднялись в самолет. Они были в головном отделении, а я в хвосте, в окружении 12-ти этих штатских гэбэшников. И вот так в наручниках меня и повезли. Во время полета мать добилась встречи со мной, устроив им скандал, и они разрешили ей прийти в конец самолета. Она мне и объяснила про обмен, а до этого я ничего не знал.

Как только я понял, что меня везут за границу, я понял, что они хотят от меня избавиться – было чувство, что я разбил врага. Мы им до такой степени мешаем, что уже и в тюрьме держать невозможно. Мы выиграли, победили – вот такое у меня было чувство. А заключенным я себя и так никогда не ощущал, просто временный плен. Я тогда, когда самолет взлетал, смотрел и думал: вот и все, больше я сюда не попаду. Ведь если ты попал за границу, назад пути нет. Но кто же знал, что советская власть так быстро кончится. То есть мы знали, были уверены, писали об этом книжки, но когда и как? Никто не знал. Поэтому я смотрел и думал: вот так на баланс, что мне? Жалко мне? Нет, я радовался. И во мне не было ни было большого сожаления потому, что ничего хорошего я в той стране не видел: 12 лет просидел по разным учреждениям и еще шесть оставалось. А с другой стороны, радости тоже не было особой: ведь друзья тут остаются, и это все навек, и больше я их не увижу. Очень двойственное чувство. А еще было чувство усталости: ведь в тюрьме ты всегда очень собран, напряжен, но не чувствуешь усталости. А тут почувствовал, как устал.

Мать ушла назад, но подняла скандал: почему меня везут в наручниках. Что, мол, вам было мало. Она ушла, а я спрашиваю у их начальника (он тогда представился помощником Андропова, он представился Барановым, но они же никогда не говорят своих фамилий): «А что же вы меня в наручниках везете?» Ну, он отвечает, что есть правила этапирования заключенных в воздухе. Это правда, есть такое правило, но тут я уже стал блефовать: «Окей, - говорю, - вот мы на территории СССР. А пересечем границу? Что же вы меня над другими странами повезете как заключенного в наручниках? Не боитесь скандала?» Но тут я уже блефовал. Я-то знал, что самолет под флагом внетерриториален, внутри него сохраняется юрисдикция СССР, но он-то этого не знал, его в этой «Альфе» не учили. Он как-то так сжался и говорит, пойду, мол, свяжусь с Москвой. И ушел в кабину. С кем он разговаривал, я не знаю. Пришел и говорит: «Вот сейчас будем пересекать границу, с вас снимут наручники». Через какое-то время наручники с меня сняли и этот Баранов говорит: «Вот теперь я уполномочен заявить, что по решению руководства (он не сказал правительства, я специально слушал, очень внимательно. Но имел в виду, наверное, партийное руководство) вас решено выдворить за пределы СССР. Я спрашиваю: «Все?». Он говорит: «Все». Я говорю: «Подождите. У меня шесть лет еще неотсиженных. Мой срок отменен? – Нет, ваш срок остается в силе. – О, интересно. А гражданства советского вы меня лишаете? – Нет, вы остаетесь советским гражданином, по приземлении вам будет вручен советский паспорт для проживания за границей сроком на пять лет. – Но это что же получается юридически? Давайте оценим: вы мне устроили побег из тюрьмы?» Он так криво усмехнулся и сказал, что таково решение руководства и он это решение может объявить.

Появляются две стюардессы – самолет же правительственный – и начинают раздавать ланч, а у них там в наборах черная, красная икра, еще что-то. И стюардесса на меня смотрит-смотрит. Колеблется: полагается мне такая еда или нет? Вид-то у меня тюремный, лицо-то у меня зеленое, как полагается. Но как-то решилась про тебя и поставила передо мной набор. Потом стюардессы засуетились и стали предлагать мне косметику, пудру, чтоб я был не такой бледный. Я отказался: какой есть, такой есть. А вокруг сидят эти 12 гэбэшников в штатском и молчат, рот совершенно не открывают. А стали подлетать, они проявили большой интерес, прилипли к окнам и стали переговариваться: смотри, смотри, это все частные участки, смотри…

Приземлились в Цюрихе. Корвалана привезла Lufthansa, а за безопасность всей этой операции отвечали Швейцарцы – они оцепили наши два самолета войсками, выкатили броневики, солдаты вооруженные, что дико расстроило наших гэбэшников – и мне было очень смешно. На их глазах я превращался в иностранца – я-то буду жить в магазине «Берёзка», а они нет. Они заключенные, а я свободный человек. Обмен производили три посла: чилийский, советский и американский. Американский был посредниками потому, что у СССР и Чили на тот момент не было дипломатических отношений – их разорвали после прихода к власти Пиночета. Как я потом выяснил по документам, и в переговорах по обмену посредничали американцы. Последовательность была очень простая: нас забрал в свой автомобиль советский посол, а чилийский посол забрал Корвалана с семьей, американский забрал Корвалана с семьей у чилийца, на которой он привез его к советскому борту, я видел, как они поднимались по трапу. Потом он забрал нас с семьей и отвез в аэропорт. Вот и весь обмен.

Они избегали, как мы потом выяснили ситуации, когда бы мы с Корваланом видели друг друга"...."Но они предлагали меня в Цюрихе, а Корвалана в Женеве освободить. Швейцарцы, которые отвечали за безопасность, сказали, что они не смогут обеспечить все, у них не было таких возможностей. И они согласились на Цюрих, устроив все так, чтобы мы не проходили друг против друга. Почему это было так важно, я не знаю, потому что пресса на следующий день писала только об обмене и эта конструкция насчет «одновременного освобождения» никому не пришла в голову.

Мы приехали в аэропорт, а там уже толпа журналистов, друзья, уже тогда жившие за границей. Потом нас отвезли в сам город, в отель, который для нас там сняло местное отделение Международной Амнистии. Зима тогда была снежная, очень красивая, и мы в этом отеле провели около двух недель. 

52
3
май
2016

Немного дополню Владимира Константиновича. Из современных российских обменов наиболее известны 

Обмен пятнадцати грузинских пленных на пятерых российских во время "войны 08.08.08"

Обмен десяти задержанных в Штатах агентов СВР (в т.ч. Анна Чапман) на четверых российских заключённых (в т.ч. Игоря Сутягина)

Обмен эстонского сотрудника спецслужб Эстона Кохвера на осуждённого в Эстонии за шпионаж Алексея Дрессена.

4
0
Если вы знаете ответ на этот вопрос и можете аргументированно его обосновать, не стесняйтесь высказаться
Ответить самому
Выбрать эксперта