Какие мысли и чувства у людей в голове перед неминуемой гибелью?

42361
36
1
17 мая
02:55
май
2016

У меня был срыв в начале моей альпинистской деятельности, когда я только год позанимался и был на восхождении 1Б категории трудности. И на спуске на кошке был нависший снег. Я раза 2-3 перевернулся и удачным образом сам задержался. Мыслей тогда у меня, по-моему, не было особо никаких, но на всю оставшуюся жизнь это мне дало четкий сигнал, что нужно каждый шаг просчитывать. Еще были моменты сложные, когда мы, например, на Эвересте были в 1995 году — с командой вышли на 8300 метров, палатки не обнаружили, и, конечно, выходили мы на такую высоту без кислорода. Тогда мысль была, что достанем спальный мешок, ляжем и будем просто лежать. Было уже поздно, темно, ветер, непогода.

Знаю, что погибал человек в моей группе, когда мы ходили на Ушбу зимой. Но это было от камня — он прикреплен был к ледовому крюку, и каска на нем была. Когда пошел камень, мы этому человеку крикнули: «Камень!», и он поднял голову. А камень попал ему в лицо, и он погиб. Вот если бы мы не крикнули ему, он попал бы в каску и, наверное, он остался бы жив. Это я к тому, что действия иногда по логике не должны быть, но это произошло.

Были и моменты, когда я видел, что кто-то срывался.

Наша женская команда, которую возглавляла моя супруга Эльвира Шатаева на пик Ленина в 1974 году. Она погибла от сильнейшего бурана — как раз на вершине они поставили палатки и все восемь человек замерзли. Через десять дней я вышел на это место и мы захоронили их там, на 7000 метрах. А на следующий год мы сделали специальную экспедицию и всех их сняли. Так вот буквально в 1975 году меня спрашивали корреспонденты New York Times — а теперь ты будешь заниматься альпинизмом, ведь у тебя, вроде, жена погибла? Я сказал, да, я все равно буду заниматься альпинизмом и продолжаю заниматься им вот уже 57 лет.

603
8
май
2016

Была ситуация, когда я падал, но мыслей, что я смогу не выжить, не возникало. Обычно всегда мысли, связанные с тем, что ты не успел что-то сделать или сделал не то. О будущем в такие моменты не думаешь совершенно.

Я выступал в соревнованиях на чемпионате Советского союза и там у меня был срыв с полетом метров на 70 и с провисанием на веревке и с ударом об скалу. Где-то 5-6 секунд у меня была полная отключка, а потом я очнулся и никаких страхов почему-то не испытывал. Наоборот, было облегчение, что ты не летишь и живой. У меня даже не было каких-то чувств, что веревка может оборваться и я полечу вниз. Снаряжение мы готовим сами и всегда вызывают беспокойство только те вещи, которые ты не можешь предусмотреть, предсказать, предвидеть — неожиданности. Снаряжению обычно ты доверяешь. Конечно, оно может порваться, но, на самом деле, именно на эту тему точно не задумываешься. Запомните, нельзя заниматься деятельностью, если ты не веришь своему снаряжению! Это как на машине ехать — если ты знаешь, что она неисправна, то лучше не ехать. Так и здесь.

Неоднократно я сам видел и срывающихся людей, потому что в альпинизме, когда твой напарник лезет первым, а ты страхуешь, то ты в любой момент его должен задержать веревкой и организовать страховку. Бывали и рабочие срывы, когда очень сложное лазание. Я видел и в аварийных ситуациях полеты. Конечно, такое чувство переживания есть, потому что ты видишь, что человек в беде, а ты ничем ему помочь не можешь. Ты на расстоянии и при таком стороннем наблюдении ситуаций, конечно, всегда нервотрепку испытываешь. У некоторых товарищей и седые волосы потом были.

Всегда первая мысль — почему так, а не по-другому? Если ты намеренно хочешь сорваться и прыгнуть, ты прыгаешь и сердце колотится, но ты не боишься, потому что знаешь, что с тобой ничего не будет. А вот когда ситуация действительно серьезная, и не важно, где это происходит, то действительно следует первый импульс — если опасность касается тебя, то как ее избежать и куда деться, а вот если тебя уже накрыло, то тут уже думать, как остаться живым.

Я и летальные исходы наблюдал, все альпинисты вели себя по-разному. Кто-то кричал, кто-то молчал — реакции самые разнообразные, все зависит от характера человека. Интроверт никогда кричать не будет, он внутри себя это все переживает. А вот если опасность угрожает не ему одному, то он и закричит, чтобы предупредить остальных. И когда я смерть наблюдал, мысли покончить с альпинизмом регулярно возникали. Но ведь чем больше синяков ты получишь, тем осторожнее становишься.

144
0
май
2016

Мысли и чувства одни: жизнь закончилась. Все. 

Это можно понять, если прослушать расшифровки самописцев разбившихся самолетов. Иногда пилоты прямо так и говорят : "Все". 

Вот примеры:

Катастрофа Ту-154М под Иркутском.

17.08.09,5 2-й пилот: - Взлетный режим! Господи!

17.08.10,5 борт инженер: - Взлетный!

17.08.11,5 кто-то из экипажа - Эх, все, пиздец!

17.08.16 звуковая сигнализация задатчика РВ (длит. 6 сек.)

Конец записи...

Катастрофа Ту-154Б-2 Красноярского УГА в а/п Норильск (Алыкель):

Б/механик: Взлетный.

Диспетчер: На второй круг уходите!

Командир ВС: Убрать шасси! П...ц нам.

Катастрофа Ту-154Б Хабаровского ОАО над Сихотэ-Алинем, рейс Южно-Сахалинск — Хабаровск

Штурман: Высота-а-а-а-а!

Командир: Все, б... П...ц!

Конец записи.

127
7
показать ещё 34 ответа
Если вы знаете ответ на этот вопрос и можете аргументированно его обосновать, не стесняйтесь высказаться
Ответить самому
Выбрать эксперта