Что означает для России относительная стабилизация цен на нефть?

772
3
0
27 апреля
16:57
апрель
2016

Прогнозировать цену на нефть – экономический моветон. О цене нефти известно только то, что предсказать ее невозможно. Но нужно же какие-то цифры вставлять в бюджет или инвестиционные проекты, и аналитики продолжают рисовать плавную восходящую линию от текущей цены.

Мировой спрос на нефть составляет чуть больше 95 млн баррелей, увеличиваясь всего на 1−2% в год. Глобальный дисбаланс (дефицит или избыток) редко превышает 2 млн баррелей, то есть меньше 2%. Большинству отраслей промышленности не снилась такая стабильность и сбалансированность рынка. Откуда же на нефтяном рынке непрерывный ценовой шторм и может ли он утихнуть в обозримом будущем?

Первый фактор – размер рынка. В большом океане – большие волны. Нефтяной рынок глобален и практически не имеет барьеров. Цена для всех участников определяется спросом и предложением маржинального барреля, то есть теми двумя процентами избытка или дефицита, и грузом производных финансовых инструментов, увеличивающих амплитуду колебаний.

Второй фактор – потребление нефти − практически не реагирует на рост или снижение цены, что объясняется высокой ценностью и отсутствием хороших заменителей. Нефть остается лучшим энергоносителем для транспорта и уникальным сырьем для химической промышленности. Опыт Германии и Японии во время Второй мировой войны показал, насколько рискованно не иметь собственных источников нефти, основного топлива армии, флота и авиации. В результате у потребителей сформировалось особенно чуткое отношение к нефти. В отличие от традиционных рынков повышение цены не снижает спрос, а скорее усиливает ажиотаж и тревогу потребителей. Как показало лето 2008 года, даже $140 за баррель не являются достаточным стимулом для сокращения потребления.

Третий фактор – структура предложения. На первый взгляд, рынок конкурентный: производителей много, и крупнейший, Саудовская Аравия, контролирует всего 11% добычи. Однако на Ближнем Востоке сосредоточено больше половины запасов нефти, а себестоимость составляет всего несколько долларов за баррель. Это позволило создать успешный картель и влиять на цену нефти, ограничивая объем производства. При этом конкуренты, себестоимость у которых в разы выше, постоянно рискуют оказаться в ситуации внезапного демпинга.

В глобальном мире, свободном от геополитики, всю необходимую человечеству нефть можно было бы производить в районе Персидского залива, экономя больше триллиона долларов в год. На практике на Ближний Восток приходится лишь около четверти мировой добычи.

Посмотрим на предложение нефти вне ОПЕК и как оно реагирует на изменение цены. Краткосрочное предложение определяется затратами на подъем, то есть стоимостью поддержания добычи на обустроенном месторождении. Долгосрочное предложение – полной себестоимостью, учитывающей капитальные затраты для разработки месторождения с нуля.

Затраты на подъем большинства производителей составляют всего $10−20 за баррель. Лишь для самых сложных месторождений, таких как канадские нефтеносные пески, они могут превышать $30. Поэтому производители стараются держать максимальный уровень добычи на обустроенных месторождениях, и при снижении цены вплоть до $20−30 им не целесообразно снижать объемы. Более того, у многих стран-экспортеров с падением цен на нефть ухудшается внешнеторговый баланс, обесценивается национальная валюта. В результате снижается себестоимость, увеличивая стимул экспортировать еще больше нефти.

Полная себестоимость существенно выше и составляет от $40 до $90 за баррель. Объем инвестиций в один проект – от сотен миллионов для небольших месторождений до десятков миллиардов долларов для крупных офшорных проектов. При этом разработка нового месторождения занимает от 3 до 10 лет. То есть инвестор должен верить, что долгосрочная цена нефти будет существенно превышать полную стоимость проекта.

В результате нефтяной рынок работает как хороший усилитель. Любое изменение спроса или предложения формирует ценовую волну. Волна продолжает усиливаться, не встречая существенного сопротивления. Предложение начинает реагировать только на уровне $10−15 снизу, когда цена становится ниже текущих затрат и начинается сокращение производства на действующих месторождениях, и $100−120 долларов сверху, когда появляется достаточный стимул для инвестирования в новые проекты. Рынку требуются годы на корректировку объема в большую или меньшую сторону, пока постепенно снижается добыча на действующих месторождениях или появляется нефть новых 

Что это значит для России? Цена в $30−40, которую мы наблюдаем с начала года, держится на фоне сохраняющегося избытка предложения. В перспективе года-полутора растущий спрос догонит предложение, и цена неизбежно повысится, если не будет новых шоков, таких как начало рецессии в Китае или США.

Маржинальным баррелем, определяющим глобальную цену нефти, теперь является сланцевая нефть, которая на изменение цены быстро отвечает изменением объема. Поэтому амплитуда колебаний нефтяных цен снизится с $10−140, которые мы наблюдали с конца 70-х годов, до $30−70, обусловленных себестоимостью сланцевой нефти.

Снижение волатильности нефтяных цен, пожалуй, хорошая новость для страны, бюджет которой более чем наполовину зависит от нефтяных доходов. Появляется возможность более осмысленного планирования у государства, бизнеса и даже у простых граждан. Вместе с тем непрерывное повышение эффективности сланцевой добычи будет постепенно сдвигать ценовой коридор вниз. Это означает, что в обозримом будущем не будет экономического смысла развивать дорогие проекты арктического шельфа или Восточной Сибири и стоит сфокусироваться на повышении эффективности действующих месторождений и конкурентной структуре отрасли.

Нового ценового ралли не случится даже при возникновении дефицита объемом до 1−2 млн баррелей в день, что само по себе маловероятно. Чтобы выбить рынок из состояния, регулируемого сланцевой нефтью, и выйти за пределы коридора в $30−70, потребуются более мощные импульсы, чем обычный шок спроса или предложения: масштабная война в Заливе, прорыв в эффективности электрической батареи или конфликт Китая с Америкой. От которых, впрочем, никто не застрахован.

Полный текст статьи Марата Атнашева на сайте Московского Центра Карнеги

9
0
май
2016

Представьте себе, что вы владелец хлебопекарни и знаете остальных троих владельцев хлебопекарен в городе. Почём вы будете закупать муку? По рыночной цене? 

Напомню, для наивных - основная цель любой коммерческой деятельности - получение прибыли. Да, вы договоритесь с остальными владельцами хлебопекарен о том, что не будете закупать муку дороже определённой отметки. Это может не сработать лишь в случае, если производитель муки в одностороннем порядке сможет компенсировать свои затраты на других рынках (в других городах).

А теперь представьте, что вы знаете ВСЕХ владельцев хлебопекарен. Более того, вы выпустили специальную бумажку, которую участники рынка обязаны закупать (отдавая реальные товары), чтобы на них купить допустим муки. Кто будет управлять стоимостью муки в этом случае? Мировая мельница не может компенсировать потери на других рынках - их просто уже не остаётся. 

Но ведь и хлеб всем нужен! Решение удивительно простое - держать стоимость муки в комфортном коридоре. Точка.

P.S. не слушайте вы этих горе-экономистов, им в университете всю логику ломают, чтобы они затем остальным логику ломали. Спросите себя честно: вы видели когда-нибудь, чтобы в магазине какой-то очень нужный товар вдруг подешевел в 4 раза? Почему? Ответ прост: у вас нет соответствующих рычагов.

1
0
апрель
2016

Если мы говорим не об уровне цены, а о факте её стабилизации на каком-то определённом уровне - будь то высоком или низком, - то это означает лишь большую предсказуемость размера падения ВВП и дефицита бюджета. В последнее время рубль стал менее восприимчив к нефти, видимо, в силу его большей зависимости от платёжного баланса, который неплохо сводится за счёт уменьшения импорта. 

Андрей АвраменкоОтвечает на ваши вопросы в своейПрямой линии
0
0
Если вы знаете ответ на этот вопрос и можете аргументированно его обосновать, не стесняйтесь высказаться
Ответить самому
Выбрать эксперта