Алексей Карелин
сентябрь 2016.
10388

Как во время Великой Отечественной войны жилось российским немцам?

Ответить
Ответить
Комментировать
0
Подписаться
14
3 ответа
Поделиться

Основная часть немцев, которых впоследствии стали называть «российскими», прибыла в Россию по приглашению Екатерины II в 1760-х годах и на основании ее манифестов была расселена в Нижнем Поволжье. В 1918 году автономная область немцев Поволжья (позднее преобразованная в социалистическую республику) стала первой автономной областью в составе РСФСР. К концу 30-х годов на ее территории находилось 5 вузов, 13 техникумов, филармония и национальный театр; на немецком языке велось обучение в школах и издавались местные газеты. По данным переписи, в 1939 году в Поволжском регионе проживало около 450 тысяч немцев, всего же в СССР их насчитывалось более миллиона.

В 1941 году ситуация резко изменилась. Из-за страха перед шпионами и диверсантами уже в первые недели войны были произведены многочисленные аресты. Немцев стали называть «бешеными псами», «людоедами» и «двуногими животными»; при этом в статьях, карикатурах, радиопередачах и фильмах сознательно не проводилась граница между «германскими» и «своими» немцами. (Период дискриминации и делегитимации подробно описывает Г.А. Вольтер в своей книге «Зона полного покоя».)

28 августа 1941 года Президиум Верховного Совета СССР издал указ «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья», в соответствии с которым все немецкие жители республики были депортированы в Сибирь и Казахстан, а вскоре, 7 сентября — указ о разделении территории АССР Немцев Поволжья между Саратовской и Сталинградской областями.

С начала 1942 года всех трудоспособных немецких мужчин и женщин стали отправлять в рабочие колонны (трудармию). Согласно ряду документов, вплоть до расформирования трудармии в 1947 году российские немцы — наравне с уголовными преступниками — были заняты на самых тяжелых работах, таких как строительство железных дорог, рубка леса, добыча угля и нефти.

Не так давно историк Виктор Кригер нашел в архивах «зашифрованное» письмо одного из мобилизованных немцев — пытаясь избежать лагерной цензуры и в то же время рассказать о своем реальном положении, он отправил жене следующий текст:

«Дорогая! Хочу тебе рассказать, как же мне здесь хорошо. Каждую ночь я сплю крепким сном, правда, не всегда до самого утра. Во время сна я не работаю. Мои друзья тоже здесь. Как ты наверняка хорошо помнишь, когда я был дома, я не мог без них жить, а сейчас почти всех отправили в другое место.

Мясникова с момента прибытия я не видел ни разу. Где он работает, я не знаю. Кашина перевели на другую должность, с Картошкиным встречаюсь очень редко — у него не хватает на меня времени. Иногда вижу Капустина, но уже давно скучаю по Мукину и Лапшину. С Молочниковым и Сливкиным нам пришлось расстаться еще до посадки в поезд.

Водников и Работин — единственные, кого я вижу ежедневно. Да, почти забыл про Хлебникова. Он заболел, почернел и выглядит просто ужасно...

В общем, передай всем, что мои единственные друзья здесь — это Голодов, Клопов, Вошкин и Работин».

Наша семья из так называемых «немцев Поволжья», проживала в немецкой автономии на территории Саратовской области. С началом войны, в 1941 году всю семью погрузив в товарные вагоны вывезли в степи Казахстана, освоение целины еще не началось, поэтому вывезли по сути в голую степь. Мужскую часть семьи забрали в трудармию, которая являлась советским аналогам концлагерей. Вышедших и уцелевших по окончанию войны расселили по местным только начавшим образовываться колхозам и совхозам. В плоть до 1991 года, дальние выезды с мест прописки проходили под вниманием соответствующих органов, которые также огораживали от родственников проживающих в Германии или Канаде, не давая нас разыскать и навестить. Бытовая же жизнь и карьерные возможности мало чем отличалась от жизни миллионов граждан страны.

Как рассказывала моя бабушка, тогда жившая с семьей где-то на Волге, однажды к их дому подъехала машина, из которой вышли люди в форме. Они приказали взять все самое необходимое, и через недолгое время бабушкину семью этапировали в Сибирь, в Новосибирскую область. Прадеда сразу куда-то забрали, каюсь, не запомнил, хотя рассказывали. У бабушки, которой тогда было года 4, взрослые мужики периодически отбирали еду. Может быть, по бумагам в трудармии действительно мобилизовали только трудоспособных мужчин и женщин, но уже с 6 лет бабушка возила лес, погоняя корову, запряженную в телегу (лошадей не было). Ну а немчурой ее и ее детей в деревне, где она сейчас живет, перестали называть только к восьмидесятым.
Посему, отвечая на вопрос, скажу - жилось не очень.

Ответить